Глава 06. Чай для двоих — Книга Эрагон 1

Роран и Эрагон расстались ещё на подходе к Карвахоллу. Эрагон, думая о своём, неспешно побрёл к дому Брома и уже собрался было постучаться, но за спиной у него вдруг раздался скрипучий голос:
— Тебе чего, парень?
Он резко обернулся и увидел Брома, который стоял, опираясь на кривоватый посох с вырезанными на нем странноватыми символами. Бром был одет в коричневый балахон с капюшоном, как у странствующего монаха, и подпоясан потёртым кожаным ремнём, с которого свисал замшевый кошель. Седая борода его спускалась на грудь, а гордый орлиный нос на худом лице сразу приковывал к себе внимание. Глубоко посаженные глаза, прятавшиеся в тени густых бровей, внимательно смотрели на Эрагона в ожидании ответа.
— Мне кое что узнать нужно, — пробормотал, точно оправдываясь, Эрагон. — Роран пошёл долото заточить, а у меня выдался свободный часок, вот я и пришёл спросить, не сможешь ли ты на некоторые мои вопросы ответить.
Старик что то проворчал, потянулся правой рукой к двери, и Эрагон заметил, как на ней блеснуло золотое кольцо с крупным сапфиром, на котором был явственно виден какой то загадочный знак.
— Ладно, входи, — пригласил его Бром. — Небось так просто от тебя не отделаешься. Боюсь, вопросам твоим вообще конца не будет. — В доме было темно, как в подземелье, и пахло чем то кислым. — Так, сперва надо свет зажечь. — И Бром попытался что то нашарить в темноте, уронил найденную вещь на пол и тихонько выругался. — Ах, вот она! — воскликнул он наконец.
Сверкнуло белое пламя, и стало светло.
Бром стоял у камина с зажжённой свечой в руке. Вокруг было множество книг — на полу, на полках; книги стопками лежали возле большого деревянного кресла с высокой резной спинкой, стоявшего у огня. Ножки кресла имели форму когтистых орлиных лап, а сиденье и спинка были обиты мягкой кожей с прихотливым тиснением в виде переплетающихся стеблей роз. На всех прочих креслах и диванах лежали кипы свитков. На просторном рабочем столе стояло несколько чернильниц и перьев для письма.
— Расчисти ка себе местечко, — буркнул Бром, — да только поосторожней. Клянусь покойными королями, все это поистине бесценные вещи!
Эрагон перешагнул через расстеленный прямо на полу пергамент, покрытый угловатыми рунами, осторожно поднял со стула охапку свитков из шуршащей телячьей кожи и положил их на пол. Когда он сел, в воздух взлетел такой клуб пыли, что он с трудом подавил желание чихнуть.
Бром наклонился к камину и с помощью свечи, которую держал в руке, разжёг огонь.
— Вот и отлично! — с удовлетворением сказал он. — Что может быть лучше беседы у камина! — Он скинул капюшон, обнажив голову, покрытую даже не седыми, а совершенно серебряными волосами, повесил над огнём чайник и наконец спокойно уселся в своё кресло с высокой спинкой. — Ну, что тебе от меня нужно то было? — спросил он грубовато, но вполне добродушно.
— Да в общем… — Эрагон не знал, с чего начать. — Я много слышал всяких историй о тех Всадниках, что ездили верхом на драконах, и об их великих деяниях. Похоже, многим хотелось бы, чтобы эти Всадники вернулись, но никто так и не смог мне объяснить, откуда они взялись. И откуда у них драконы? И почему их считают какими то особенными — если не считать того, что они верхом на драконах ездили?
— Слишком долго рассказывать, — проворчал Бром, искоса поглядывая на Эрагона своими чересчур внимательными глазами. — Если с самого начала — так мы с тобой тут и до следующей зимы просидим. Придётся кое что подсократить. Но сперва я трубочку раскурить должен.
Эрагон терпеливо ждал. Бром ему нравился. Он, конечно, любил поворчать, но никогда не жалел времени на беседы с Эрагоном. Как то раз Эрагон спросил его, откуда он родом, но Бром в ответ только рассмеялся, а потом сказал: «Это не интересно. Из одной деревушки, очень похожей на Карвахолл». Сгорая от любопытства,
Эрагон спросил у дяди, как Бром появился у них в деревне, но узнал лишь, что старый сказитель лет пятнадцать назад купил здесь дом и с тех пор живёт тихо и незаметно, но откуда он пришёл в Карвахолл, не знает никто.
Бром вытащил трутницу, раскурил трубку, несколько раз с удовольствием затянулся и наконец промолвил:
— Ну вот… прерывать рассказ мы не будем, разве что чаю, может быть, выпьем. Значит, так, слушай про Всадников. Эльфы называют их Шуртугалами. С чего же мне начать?.. Всадники существовали в Алагейзии издавна и, будучи на вершине своей власти, правили огромной территорией, в два раза перекрывавшей территорию нынешней Империи. О них было сложено немало всяких историй, правдивых и не очень, и если верить всему, что о них рассказывают, то они должны были обладать могуществом настоящих богов. Учёные порой посвящали всю жизнь тому, чтобы отделить в рассказах о Всадниках правду от вымысла, да только вряд ли кому то из них это удастся. Хотя затея эта отнюдь не безнадёжная, если внимательно рассмотреть те три вопроса, которые ты задал мне: откуда взялись Всадники, почему их так чтят в народе и откуда у них были драконы. Я начну с последнего.
Эрагон устроился поудобнее, не сводя глаз с Брома и заворожённый его неторопливым рассказом.
— Впрочем, — продолжал Бром, — вряд ли можно сказать, откуда взялись сами драконы, ибо их появление связано с возникновением самой Алагейзии. Они были всегда и если когда нибудь исчезнут, то вместе с ними исчезнет и весь наш мир, ибо они живут, любят и страдают вместе с этой землёй. Именно драконы, гномы и некоторые другие волшебные народы и есть истинные обитатели этих краёв. Они жили здесь задолго до появления всех прочих живых существ, сильные, гордые и могущественные. И мир их не знал перемен, пока первые эльфы не отправились за море на своих серебряных кораблях…
— А откуда взялись эльфы? — прервал его Эрагон. — И почему они называются «светлыми»? Неужели эльфы действительно существуют?
Бром нахмурился:
— Ты хочешь получить ответы на свои первые вопросы или нет? Ты их никогда не получишь, если без конца станешь расспрашивать меня обо всем, что кажется тебе неясным или непонятным!
— Извини, пожалуйста, — пробормотал Эрагон и даже голову в плечи втянул, стараясь казаться меньше и незаметнее.
— Чего уж тут извиняться! — заявил Бром весело и почему то посмотрел на огонь в очаге, лизавший днище закопчённого чайника. — Если хочешь знать, эльфы никакая не выдумка, а светлыми или прекрасными их называют потому, что они действительно самый прекрасный народ из всех когда либо существовавших на свете. Родом они из страны, которую сами называют Алалия, но никто, кроме них, не знает, ни что это за страна, ни где она находится. Итак, — Бром грозно сверкнул очами из под кустистых бровей, желая удостовериться, что больше его прерывать не будут, — эльфы, народ гордый и могущественный, великие знатоки магии, сперва считали драконов обычными животными. Из за этого произошла одна поистине трагическая ошибка. Как то раз весьма дерзкий молодой эльф во время охоты загнал молодого дракона, точно какого то оленя, и убил его. Разъярённые драконы немедленно отомстили: они подстерегли эльфа и зверски его убили. К несчастью, кровопролитие на этом не закончилось. Драконы, собравшись в стаю, напали на эльфов. Напуганные столь ужасными последствиями необдуманного поступка своего собрата, эльфы пытались положить конец вражде и начать с драконами мирные переговоры, да так и не сумели с ними договориться.
В общем, если значительно сократить рассказ об этой чрезвычайно длительной и кровавой войне, обе враждующие стороны в итоге пожалели, что эту войну вообще развязали. Ведь сперва то эльфы вынуждены были сражаться только для того, чтобы защитить себя, им совсем не хотелось разжигать пожар вековой вражды, но жестокость свирепых драконов вскоре вынудила их не только обороняться, но и атаковать, иначе они бы просто не выжили. Это продолжалось целых пять лет и продолжалось бы значительно дольше, если бы некий эльф по имени Эрагон не нашёл драконье яйцо. Эрагон изумлённо захлопал глазами, и Бром заметил:
— Ты, как вижу, и не подозревал, в честь кого тебя назвали, верно?
— Нет, — прошептал Эрагон, не веря собственным ушам.
Чайник над камином призывно засвистел.
— Ну, раз так, тебе тем более интересно про это послушать. — И Бром снял чайник с перекладины, плеснул кипятку в две чашки с заранее положенной туда заваркой и одну из чашек подал Эрагону, предупредив: — Этот чайный лист не следует настаивать слишком долго, так что постарайся выпить поскорее, не то напиток будет слишком крепким и горьким.
Эрагон попытался сделать глоток, но тут же обжёг язык. А Бром, спокойно отставив свою чашку в сторонку, снова раскурил трубку и продолжил рассказ:
— Никто не знает, почему это яйцо оказалось брошенным на произвол судьбы. Некоторые считают, что родители детёныша погибли во время нападения эльфов. Другие уверены, что драконы нарочно оставили яйцо в этом месте. Так или иначе, а Эрагон догадался, какую пользу может принести выращенный им дракон, если сделать его своим другом. Он тайком заботился о своём питомце и, согласно обычаям своего народа и правилам древнего языка, дал ему имя Бид Даум. Когда этот Бид Даум достиг размеров взрослого дракона, они вместе отправились к другим драконам и убедили их заключить с эльфами мир. Мир был заключён, были подписаны различные договоры, а для того чтобы война между ними никогда больше не вспыхнула вновь, драконы и эльфы решили создать особую армию, точнее орден: орден Всадников.
Сперва Всадники должны были служить всего лишь связующим звеном между эльфами и драконами. Однако с течением времени их роль существенно возросла, и они обрели значительно больше полномочий. Вскоре они избрали себе в качестве штаб квартиры остров Врёнгард и построили на нем город Дору Ариба. И пока королю Гальбаториксу не удалось низвергнуть их власть, они обладали куда большим могуществом, чем все правители Алагейзии, вместе взятые. Полагаю, на два твоих вопроса я ответил?
Эрагон кивнул. Ему казалось просто невероятным, что его назвали в честь самого первого Всадника. И теперь ему казалось, а может быть, это было и на самом деле, но имя своё он ощущал совершенно иначе, чем прежде.
— А что значит имя Эрагон? — спросил он.
— Не знаю, — промолвил Бром. — Это старинное имя. Вряд ли кто то, кроме самих эльфов, помнит его значение. Но тебе невероятно повезёт, если за всю свою жизнь ты сумеешь увидеть хотя бы одного живого эльфа. Я знаю только, что это очень хорошее имя; тебе бы следовало им гордиться. Не каждого называют в честь столь славного героя.
Эрагон с огромным трудом отвлёкся от разговоров об имени Эрагон и заставил себя вспомнить все то, что узнал сегодня от Брома: чего то в рассказе старика явно не хватало.
— Я не понимаю… — неуверенно проговорил он. — А где же были мы, когда был создан орден этих Всадников?
— Мы? — переспросил Бром, удивлённо приподнимая бровь.
— Ну да, все мы, понимаешь? — Эрагон как то неопределённо махнул рукой. — Люди, в общем.
Бром рассмеялся:
— Мы в этих краях такие же чужаки, как и эльфы. Нашим далёким предкам понадобилось целых три столетия, чтобы прибыть в эту страну, которой тогда правили Всадники.
— Не может этого быть! — возмутился Эрагон. — Наши предки всегда жили в долине Паланкар!
— Возможно, твои предки действительно всегда жили здесь, — сказал Бром почти ласково. — Но это всего лишь несколько поколений людей. Так что ты никак не можешь с полным основанием утверждать, что это твоя родина. Даже несмотря на то, что ты действительно из рода Гэрроу, но твои предки родом совсем не из этих мест. Поспрашивай хотя бы своих соседей и убедишься, что многие семьи живут здесь с относительно недавних пор. Паланкар — очень древняя долина, и она не всегда принадлежала людям.
Эрагон нахмурился и стал жадно пить чай, хотя он был ещё настолько горяч, что обжигал горло. «Неправда это! — сердито думал он. — Мой дом здесь, кем бы ни был мой отец!»
— А что случилось с гномами, когда Всадники были уничтожены? — спросил он.
— Этого по настоящему не знает никто. Гномы сперва сражались плечом к плечу со Всадниками, но, когда стало ясно, что Гальбаторикс явно одерживает победу, они запечатали все известные входы в свои туннели и исчезли под землёй. Насколько мне известно, с тех пор никто ни одного гнома не видел.
— А драконы? — снова спросил Эрагон. — С ними то что произошло? Их то наверняка невозможно было всех уничтожить!
Бром грустно вздохнул:
— Самая большая загадка Алагейзии — это вопрос о том, сколько драконов осталось в живых после резни, устроенной Гальбаториксом. Известно, что он пощадил тех Всадников, которые перешли на его сторону. Но лишь драконы Проклятых согласились помогать Гальбаториксу в осуществлении его безумных планов. И если кто то из драконов, не считая Шрюкна и ему подобных тварей, ещё жив, то прячется, чтобы его не смогли обнаружить слуги Империи.
«Интересно, откуда же тогда взялся мой дракон?» — подумал Эрагон. А вслух спросил:
— А ургалы жили в Алагейзии, когда сюда пришли эльфы?
— Нет, ургалы переплыли море следом за эльфами, точно клещи, жаждущие крови. Битвы с ними и послужили причиной того, что Всадников стали особенно ценить за отвагу в бою и способность сохранять мир на земле. Знать историю своей страны вообще очень важно. Жаль, что наш король столь болезненно воспринимает исторические факты… — Казалось, Бром, забыв об Эрагоне, разговаривает сам с собой.
— Да, это очень интересно. И когда ты рассказывал эту историю в прошлый раз… — начал было Эрагон.
— Историю? — взревел Бром, гневно сверкая глазами. — Если это всего лишь «история», то слухи о моей смерти — сущая правда, а ты в данный момент разговариваешь с привидением! Уважай прошлое, мальчик! Никогда не знаешь, как прошлое может сказаться на твоей судьбе.
Эрагон весь съёжился, выжидая, пока Бром хоть немного успокоится, а потом всетаки задал ещё один вопрос:
— Скажи, драконы очень большие?
Тонкое пёрышко дыма взвилось над головой Брома, подобно маленькому смерчу.
— Большие ли? Больше этого дома! Даже у самых мелких размах крыльев достигал ста футов. И драконы никогда не перестают расти. Некоторые из стариков — пока их не погубила Империя — на земле вполне могли сойти за холм приличных размеров.
Эрагона охватила робость. «Как же я буду прятать своего дракона через год два?» — в ужасе спрашивал он себя. Но, задавая очередной вопрос Брому, постарался, чтобы голос его звучал спокойно:
— Когда же дракон считается взрослым?
— Ну… — поскрёб подбородок Бром, — огонь они выдыхать начинают примерно месяцев в пять или шесть и примерно тогда же готовы к спариванию. Чем старше дракон, тем больше огня он может выдохнуть. Некоторые способны оставаться огнедышащими в течение нескольких минут, выпуская при этом поистине чудовищную струю пламени… — Бром смотрел, как выпущенное им кольцо дыма медленно всплывает к потолку.
— Я слыхал, что чешуя у них горит, точно драгоценные камни!
Бром наклонился к нему поближе, внимательно на него посмотрел и проворчал:
— Это верно. Сияет, как самоцветы. Говорят, стая драконов похожа на ожившую радугу. А от кого ты об этом слыхал?
Эрагон испуганно замер и быстренько соврал:
— От одного купца.
— И как его звали? — Кустистые брови Брома грозно сошлись на переносице; морщины на лбу стали ещё глубже. Забытая трубка погасла.
Эрагон сделал вид, что пытается вспомнить:
— Не знаю… Он у Морна в таверне это рассказывал, да только я не успел спросить, кто он такой.
— Жаль, что не успел! — пробормотал Бром.
— А ещё он говорил, что Всадник может слышать мысли своего дракона, — быстро прибавил Эрагон, надеясь, что выдуманный «купец» — прекрасная защита от ненужных подозрений со стороны Брома.
Бром ещё больше сдвинул брови, медленно вытащил трутницу, ударил кремнём, и над трубкой взвился новый завиток дыма. С наслаждением затянувшись, он вздохнул и спокойно сказал:
— Этот человек врал или ошибался. Такого нет ни в одной из историй о драконах и Всадниках, а я, по моему, знаю их все. Что же ещё он говорил? Эрагон пожал плечами:
— Да ничего особенного. — Уж больно Бром заинтересовался этим «купцом», чтобы можно было и дальше продолжать безнаказанно врать. Бодрым тоном он снова спросил: — А что, драконы действительно очень долго живут?
Ответил Бром не сразу. Он долго молчал, опустив подбородок на грудь и поглаживая пальцами трубку. Отблески пламени играли в синем камне его перстня.
— Прости, я задумался… — наконец сказал он. — Это правда. Дракон может прожить очень долго — на самом деле он способен жить почти вечно, если… его не убьют. И если жив его Всадник.
— Откуда же это известно? — с недоверием протянул Эрагон. — Если драконы умирают вместе со своими Всадниками, значит, они живут всего лет шестьдесят — семьдесят. Когда ты рассказывал в Карвахолле ту исто… то предание, то говорил, что Всадники могут прожить несколько сотен лет, но ведь это невозможно. — Эрагону вдруг стало не по себе: если вдруг окажется, что он — Всадник, то неужели ему суждено пережить всех своих родных и друзей?
Улыбка тронула губы Брома, и он тихо и немного непонятно объяснил:
— Видишь ли, возможность — вообще понятие субъективное. Кое кто утверждает, что нельзя бродить в горах Спайна и остаться в живых, но ты бродишь там неделями и пока что жив, правда? Все дело в умении предвидеть будущее. А для этого необходимо быть очень мудрым и очень многое знать, чего от тебя в столь юном возрасте ожидать трудно. — Эрагон вспыхнул, а старик, усмехнувшись, прибавил: — Ну ну, не сердись. Откуда тебе знать такие вещи. Ты забываешь одно: драконы — существа волшебные: они способны весьма странным образом воздействовать на все, что их окружает. Всадники были им ближе всего, и именно они в первую очередь испытали на себе воздействие магии драконов. Наиболее ярко это воздействие проявилось как раз в том, что Всадники стали жить очень долго. Наш король, например, прожил столько, что его подданным кажется вечным, однако большинство людей относят это на счёт его собственных магических возможностей. Всадники подверглись также и другим, менее заметным изменениям. Они были значительно сильнее прочих людей физически и гораздо умнее их; кроме того, они обладали прямо таки невероятно зорким зрением. Надо также отметить, что любой Всадник, даже будучи человеком, постепенно становился похожим на эльфа; уши у него, например, понемногу заострялись, хотя и никогда не становились такими же большими, как у настоящих эльфов.
Эрагон с трудом подавил желание коснуться собственных ушей и подумал: «А интересно, как мой дракон изменит мою жизнь и мою внешность? Оказывается, драконы умеют не только в чужие мысли пробираться, но и внешний облик своего хозяина менять!»
— А что, драконы очень умны? — спросил он.
— Ты, должно быть, совсем меня не слушал! — вдруг рассердился Бром. — Как, интересно, эльфы сумели бы заключить мирный договор с тупыми бессловесными тварями? Драконы обладают разумом, как ты или я.
— Но ведь они — животные! — стоял на своём Эрагон.
— Не более чем мы! — фыркнул Бром. — Не знаю уж, по какой причине, но люди восхваляют деяния Всадников, совершенно забывая о драконах и считая их не более чем экзотическим средством передвижения. Но это далеко не так! Великие подвиги Всадников стали возможны единственно благодаря драконам. Многие ли воины решатся обнажить свой меч, зная, что гигантский огнедышащий ящер, от природы наделённый куда более изощрённым умом и хитростью, чем у любого короля, вот вот прилетит, чтобы с ними сразиться и остановить насилие? А? — Бром снова выпустил колечко дыма, внимательно следя за его полётом.
— А ты когда нибудь дракона видел?
— Нет, — покачал головой Бром. — Все это было задолго до моего рождения.
«Так, теперь надо спросить его о драконьих именах», — подумал Эрагон.
— Знаешь, — сказал он, — я никак не могу вспомнить имя того дракона, о котором рассказывали купцы, когда в Карвахолл приходили. Ты мне не поможешь?
Бром пожал плечами:
— Ну, их было много… Джура, Хирадор и Фандор сражались с гигантским морским змеем. Потом ещё Галзра, Бриам, Оген Могучий, Третьем, Бероан, Росларб… — Он перечислил ещё несколько имён. И под конец произнёс так тихо, что Эрагон едва расслышал его: — … И Сапфира. — Бром умолк и стал выбивать свою трубку. Потом спросил: — Ну что, вспомнил?
— Да вроде бы нет. — Эрагону сказать было больше нечего. Да уж, задал ему Бром задачку! Будет о чем поразмыслить. — Уже поздно, — вдруг заспешил он. — Роран, наверное, все дела уже сделал. Мне пора уходить, хоть и не хочется.
Бром удивлённо поднял бровь:
— Как? Уже? А мне казалось, я буду на твои вопросы отвечать, пока за тобой твой брат не явится. Неужели ты даже не спросишь меня о боевой тактике драконов, не попросишь рассказать о том, какие поистине захватывающие дух воздушные бои они вели? Неужели на сегодня с вопросами покончено?
— На сегодня — да! — рассмеялся Эрагон. — Я и так уже слишком много узнал. — И он направился к двери.
Бром пошёл его проводить.
— Ну что ж, прекрасно, — сказал он на пороге. — До следующей встречи, а пока будь осторожен. И не забудь — если случайно вспомнишь, конечно, — сказать мне, кто был тот купец, что рассказывал о драконах.
— Непременно скажу. Если вспомню, конечно. И спасибо тебе большое, Бром. — Эрагон шагнул с крыльца на искрящийся под зимним солнцем снег и неторопливо побрёл прочь, размышляя о том, что услышал от Брома.