Глава 26. Ведьма и кот оборотень — Книга Эрагон 1

Когда Эрагон проснулся, солнце было уже высоко. Он оделся, умылся и, взяв в руки зеркало, стал причёсываться, но что то в собственном облике заставило его внимательнее посмотреть в зеркало. Надо сказать, что лицо его за время путешествия сильно изменилось. Детская пухлость щёк исчезла, точно съеденная тяготами пути, уроки фехтования и прочие физические упражнения сделали твёрже скулы и подбородок, шея стала крепкой и жилистой, в глазах, особенно если присмотреться, горел какой то странный, немного диковатый огонёк. Эрагон долго ещё смотрел в зеркало, держа его перед собой на расстоянии вытянутой руки, пока не убедился, что лицо его стало почти прежним — и все же не до конца.
Несколько этим встревоженный, он повесил на плечо лук и колчан со стрелами и вышел из комнаты. Но в конце коридора его нагнал дворецкий и сказал:
— Господин Нил и мой хозяин с самого утра уехали в крепость и велели передать тебе, что сегодня ты совершенно свободен и можешь делать, что хочешь, потому что они вернутся только к вечеру.
И Эрагон с удовольствием отправился на разведку. Несколько часов подряд он бродил по улицам Тирма, заходя в каждую лавку, привлёкшую его внимание, и беседуя с самыми разными людьми, пока наконец его не заставил вернуться назад подвывавший от голода живот и полное отсутствие денег.
Добравшись до той улицы, где жил Джоад, он на минутку остановился у лавки травницы. Странное все таки она выбрала место для торговли, подумал он. Все обычно стараются открыть лавку в центре города или у городской стены, где куда больше народа, а не чистенькие, но довольно унылые дома богачей. Эрагон попытался заглянуть в окошко, но все окна изнутри были занавешены густо переплетёнными побегами вьющихся растений. Сгорая от любопытства, он сунул голову в дверь и осторожно переступил порог.
Сперва ему показалось, что в лавке совершенно темно, потом глаза понемногу привыкли к слабому зеленоватому свету пробивавшемуся в заросшие комнатными цветами окошки. Возле одного из окон стояла птичья клетка, и какая то пёстрая птица с широким и длинным хвостом и острым мощным клювом вопросительно глянула оттуда на Эрагона. Стены были тоже увиты побегами растений, их длинные плети всползали до потолка, скрывая от глаз все, кроме старого канделябра. На полу стоял большой горшок, в котором красовался какой то крупный жёлтый цветок, а на длинном прилавке — целая коллекция ступок с пестиками и металлических плошек, там же Эрагон увидел большой прозрачный хрустальный шар величиной с человеческую голову.
Он подошёл к прилавку, стараясь не задеть всякие хитроумные приборы, камни, свитки и прочие предметы, назначения которых не знал. Стену за прилавком от пола до потолка занимал огромный шкаф со множеством ящичков всевозможных размеров. Некоторые были в высоту не больше мизинца, а в другие, казалось, влезла бы целая бочка. Почти под потолком в шкафу была глубокая полка.
Вдруг в глубине этой полки сверкнули красными огоньками два глаза, и здоровенный кот весьма свирепой наружности спрыгнул прямо на прилавок. Котяра был гладкий, с мощной грудью и широкими лапами. Пушистая шерсть обрамляла нахальную треугольную морду, на концах ушей торчали чёрные кисточки. Из под верхней губы виднелись белые острые клыки. Таких котов Эрагону видеть ещё не доводилось. Кот внимательно, но с явным презрением осмотрел его с головы до ног и пренебрежительно вильнул хвостом.
Повинуясь какому то импульсу, Эрагон попытался мысленно внушить коту, что никаких дурных намерений у него нет, что он — друг. И почувствовал, что кто то — тоже мысленно — говорит ему: «Зачем ты это делаешь? В этом нет никакой необходимости».
Эрагон огляделся. Похоже, связи с котом установить не удалось: кот не обращал на него ни малейшего внимания, старательно вылизывая лапу. «Сапфира, это ты? — мысленно спросил Эрагон. — Ты где?» Но ему никто не ответил. Озадаченный, он наклонился над прилавком и хотел было взять то, что показалось ему простой палочкой.
«Это было бы весьма неразумно с твоей стороны», — услышал он тут же.
«Ну хватит, Сапфира. Поиграла и довольно!» — рассердился Эрагон и все таки взял палочку. И тут же его что то больно ударило; извиваясь, он упал на пол. Боль была такая, что у него перехватило дыхание. Кот тоже спрыгнул на пол и смотрел на него.
«Ты не слишком то умен для Всадника. Я же тебя предупредил».
«Так это ты сказал?» — удивился Эрагон, во все глаза глядя на кота.
Кот зевнул, потянулся и неторопливо пошёл прочь, старательно обходя многочисленные предметы, стоявшие и лежавшие на полу.
«А кто же ещё?»
«Но ведь ты — просто кот!»
Кот хрипло мяукнул, вскочил Эрагону на грудь и уселся там, глядя ему в лицо, глаза его так и сверкали. Эрагон попытался сесть, но кот грозно заворчал и оскалился.
«Ну что, похож я на других котов?» — спросил он.
«Не очень».
«Тогда почему ты считаешь, что я — просто кот?»
Эрагон хотел ему ответить, но кот, несильно вонзив ему в грудь когти, продолжал:
«Очевидно, твоим образованием пренебрегали. Да будет тебе известно, я — не „просто кот“, а кот оборотень. Нас, правда, осталось на свете не так уж много, но, как мне представляется, мальчик с фермы должен был бы кое что о нас знать».
«Я, конечно, слышал о вас, только не знал, что вы на самом деле существуете!» — признался Эрагон. Он был восхищён: надо же, кот оборотень! Нет, ему действительно повезло! О них лишь изредка упоминалось в сказках, но всегда говорилось, что они предпочитают держаться независимо, живут сами по себе и лишь изредка дают героям советы. Если верить сказкам, такие коты обладают значительной магической силой, живут гораздо дольше людей и знают гораздо больше, чем говорят.
Кот оборотень лениво прищурился: «Знание не зависит от существования. Я, например, не знал, что ты существуешь, пока ты сюда не вломился и не нарушил мой сон. Но это отнюдь не означает, что до этого ты не существовал».
Эрагон совсем растерялся от столь стройных философских рассуждений.
«Извини, что побеспокоил тебя…»
«Да ладно, я все равно вставать собирался».
Кот опять вспрыгнул на прилавок, развалился там и стал вылизывать лапу. Помолчав, он посоветовал:
«На твоём месте я бы поскорее бросил эту палочку. Ещё мгновение — и она снова тебя ударит».
Эрагон поспешно положил палочку на прежнее место.
«А что это такое?» — спросил он робко.
«Самый обыкновенный и довольно надоедливый артефакт. В отличие от меня, например».
«А для чего эта штука предназначена?»
«А ты разве ещё не понял?» Кот перестал вылизывать лапу, как следует потянулся и легко вспрыгнул на верхнюю полку шкафа, где, видимо, до этого и спал. Там он наконец спокойно улёгся, аккуратно сложив передние лапы под грудью, закрыл глаза и замурлыкал.
«Погоди, — окликнул его Эрагон, — скажи хоть, как тебя зовут?»
Кот чуть приоткрыл один глаз.
«У меня много имён. Но если ты хочешь узнать моё истинное имя, придётся тебе его в другом месте поискать». Кошачий глаз снова закрылся.
«Ну и ладно, как хочешь!» — Эрагон махнул рукой и уже повернулся к двери, но тут снова услышал голос кота:
«Если хочешь, впрочем, можешь звать меня Солембум».
«Спасибо», — вполне серьёзно поблагодарил его Эрагон, и тут мурлыканье Солембума стало громче, дверь лавки со стуком распахнулась, и в неё ворвался солнечный свет.
На пороге возникла Анжела с мешком, полным трав и кореньев. Глаза её весело блеснули при виде важно лежавшего на своей полке Солембума, однако Эрагону показалось, что она чем то сильно озадачена.
— Он утверждает, что ты с ним разговаривал! — Таковы были её первые слова, обращённые к Эрагону.
— А ты что, тоже можешь с ним говорить? Она энергично кивнула.
— Конечно, только он мне далеко не всегда соизволяет ответить. — Положив свою ношу на прилавок, Анжела обошла вокруг него и остановилась прямо перед Эрагоном. — Ты ему понравился, а это очень необычно. Солембум почти никогда моим покупателям не показывается. Он говорит, что у тебя есть кое какие задатки, которые можно развить, если с тобой несколько лет как следует поработать.
— Благодарю за похвалу! — слегка обиделся Эрагон.
— Это же он говорит, а не я. Между прочим, ты всего лишь третий из тех, с кем Солембум пожелал разговаривать. Первой была одна женщина — это случилось много лет тому назад… Затем один слепой нищий и вот теперь ты. Но хватит. Я не для того держу лавку, чтобы болтать попусту. Ты хотел что то купить? Или просто посмотреть зашёл?
— Просто посмотреть, — сказал Эрагон, по прежнему не сводя глаз с кота. — И потом, мне никакие травы и коренья не нужны.
— Ну, я не только травами и кореньями занимаюсь, — усмехнулась Анжела. — Эти богатые дурни неплохо платят мне за всякие приворотные зелья и прочую ерунду. Я, правда, никогда не утверждаю, что мои зелья подействуют, но они почему то в этом уверены и приходят ко мне снова и снова. Впрочем, тебе то вряд ли такие штуки нужны. А может, ты хочешь, чтобы я тебе судьбу предсказала? Это я тоже умею — и часто делаю: для тех же богатых дуралеев и их глупых жёнушек.
Эрагон засмеялся:
— Нет, боюсь, мою судьбу никому не прочесть. Да у меня и денег то нет.
Анжела, быстро глянув на Солембума, сказала, указывая Эрагону на тот хрустальный шар, что красовался у неё на прилавке:
— Знаешь, это ведь просто приманка — этот шар ничего показать не может. Но у меня и в самом деле есть… Погоди ка. Я сейчас вернусь.
Она быстро прошла в дальнюю комнатку за прилавком и вскоре вернулась. Она так спешила, что даже слегка запыхалась. В руках она держала небольшой кожаный мешочек, который осторожно положила на прилавок.
— Давненько я этим не пользовалась…. — пробормотала Анжела. — Уж почти и позабыла, где они лежат то. Так, садись ка напротив меня, и я тебе кое что покажу.
Эрагон подвинул табуретку и уселся, поглядывая на Солембума, глазищи которого так и сверкали из его тёмной норы.
Анжела расстелила на прилавке чистую плотную тряпицу и вытряхнула на неё из кожаного мешочка пригоршню гладких продолговатых камешков размером чуть больше пальца. На каждом из камней были выгравированы какие то таинственные символы.
— Это, — пояснила она, — пальцы дракона. Точнее, суставы. Не спрашивай, где я их взяла, этой тайны я тебе все равно не открою. Но эти кости, в отличие от кофейной гущи, хрустальных шаров или даже гадальных карт, действительно говорят правду. Они никогда не лгут, хотя понять, что именно они сказали, иногда довольно сложно. Если хочешь, я брошу кости для тебя и прочту по ним, что с тобой станется. Но ты должен отдавать себе отчёт: заранее знать свою судьбу довольно страшно. Ты уверен, что действительно хочешь этого?
Эрагон посмотрел на волшебные кости и вздрогнул. Кости дракона… Может быть, родственника его Сапфиры!.. «Хочу ли я знать свою судьбу? — думал он. — Разве я могу так просто решиться на это? А что, если моё будущее мне совсем не понравится? Нет, пожалуй, неведение — вот истинное счастье…»
— А почему ты предлагаешь мне это? — спросил он.
— Из за Солембума. Он, может, и грубиян, но то, что он с тобой заговорил, о многом свидетельствует. В конце концов, он ведь волшебный кот. Я предлагала прочесть судьбу и тем двоим, что разговаривали с ним до тебя. Но согласилась только женщина. Её звали Селена. Увы, впоследствии она горько пожалела об этом. Судьба её оказалась суровой и жестокой. Но я думаю, она этому не поверила… во всяком случае, сразу не поверила…
Буря чувств поднялась в душе Эрагона, у него даже слезы на глазах выступили.
— Селена… — прошептал он. Так звали его мать. «Неужели это была она? Неужели её судьба оказалась настолько страшной, что она была вынуждена бросить собственного ребёнка?» — А ты помнишь, что тогда предсказала ей? — спросил он, голова у него кружилась.
Анжела покачала головой и вздохнула:
— Это было так давно… Да и память у меня уже не та, что прежде. И потом я бы все равно не сказала тебе этого, даже если б помнила. Такие знания предназначены только для того, чью судьбу предсказывают магические кости. Повторю лишь, что судьба её была очень печальна, и я никогда не забуду, какое у неё было лицо, когда она узнала…
Эрагон даже глаза закрыл, пытаясь справиться с охватившим его волнением.
— Чего это ты жалуешься на память? — спросил он, не слыша собственных слов. — Ты ведь совсем и не старая.
На щеках Анжелы появились симпатичные ямочки.
— Я польщена! Но ты заблуждаешься: я значительно старше, чем кажусь. А то, что выгляжу молодой, так все благодаря моим травкам. Я ведь только ими и лечусь, когда мне худо.
Эрагон улыбнулся и подумал: «Если уж моя мать сумела вынести приговор судьбы, так и я сумею».
— Ладно, бросай кости! — произнёс он почти торжественно.
Лицо Анжелы посуровело. Она взяла кости обеими руками и сжала их в кулаках. Глаза она закрыла, губы её беззвучно шевелились. Вдруг она громко воскликнула:
— «Манин! Вирда! Хагин!» — и бросила кости на расстеленную ткань. Они упали кучкой, посверкивая в неярком зеленоватом свете.
Произнесённые Анжелой слова эхом отдались у Эра гона в ушах, он сразу понял, что это слова древнего языка. Раз Анжела пользуется магическими заклятьями, значит, она наверняка ведьма! Она не солгала: это настоящая магия! Минуты показались ему часами — Анжела довольно долго разбирала выпавшие знаки.
Наконец она выпрямилась, тяжело вздохнула и утёрла пот со лба. Потом вытащила из под прилавка бурдюк с вином и предложила Эрагону:
— Хочешь глотнуть? — Он отрицательно помотал головой. Она пожала плечами и сделала несколько глотков прямо из бурдюка. — А ты был прав. Твою судьбу действительно оказалось трудно прочесть, — призналась она, утирая рот. — И пожалуй, предвидеть её заранее невозможно. Никогда не встречала человека, у которого знаки судьбы были бы настолько запутаны. Впрочем, мне все же удалось кое что узнать.
Солембум спрыгнул на прилавок и устроился рядом с Анжелой и Эрагоном, с интересом наблюдая за обоими.
— Начнём с этой, — сказала Анжела, указывая на одну из костей. — Её прочесть проще всего.
На кости была отчётливо видна длинная горизонтальная линия, пересекавшая окружность.
— Это знак очень долгой, а может и бесконечной, жизни, — тихо сказала Анжела. — Я впервые вижу, чтобы этот знак действительно кому то выпал. Чаще всего выпадает ветка осины или вяза — и то и другое свидетельствует о том, что человек проживёт довольно долго, но все же в пределах обычного срока, отпущенного людям. Означает ли это, что ты и вправду будешь жить вечно или же у тебя просто будет необычайно долгая жизнь, я в точности сказать не могу. Но как бы там ни было, а можешь быть уверен: впереди у тебя ещё много, очень много лет.
«Ничего удивительного, я ведь Всадник, — подумал
Эрагон. — Неужели Анжела так и будет рассказывать ему о том, что он и так уже знает?»
— Так… остальные кости прочесть труднее, видишь, какой они горкой упали? — пробормотала Анжела, коснувшись трех «пальцев». — Вот здесь у нас извилистая тропа, молния и корабль под парусами — и все лежат вместе: мне такая комбинация ни разу в жизни не выпадала, но я слышала, что это бывает. Извилистая тропа означает, что перед тобой не раз будет стоять проблема выбора, пожалуй, ты и сейчас оказался перед такой проблемой. Я вижу великие сражения — ты будешь участвовать в них, а некоторые и возникнут из за тебя. Самые могущественные силы этой страны будут вести борьбу за то, чтобы оказывать влияние на твою волю и судьбу. У твоего будущего может оказаться множество вариантов, но все они полны крови и войн, и лишь один способен будет принести тебе счастье и покой. Будь осторожней при выборе пути — ты можешь заблудиться. Ты один из тех немногих, кто волен сам выбирать себе судьбу. Такая свобода — великий дар, но и великая ответственность, и порой она способна связать крепче любых оков.
Лицо Анжелы вдруг опечалилось, она довольно долго молчала, потом заговорила снова:
— И кроме того, тебе выпала ещё и молния — огненная стрела. Это страшный знак. На тебе лежит какое то проклятие, но я ничего о нем не знаю, вижу лишь, что вскоре оно принесёт тебе смерть близкого человека и много горя. А также немало горя и опасных приключений ждёт тебя во время длительного путешествия. Видишь, как эта кость легла — прямо на ту, где изображён корабль с парусами! Это невозможно истолковать иначе. Судьбой тебе уготовано покинуть эту страну, и где закончится твой путь, я не ведаю, но ты никогда больше не ступишь на землю Алагейзии. И этого тебе никак не избежать.
Её слова испугали Эрагона. «Ещё одна смерть? Кого теперь суждено мне потерять?» Мысли его тут же метнулись к Рорану. Потом он вспомнил о предсказанной необходимости покинуть родные края. «Что, скажите на милость, способно заставить меня сделать это? — сердито думал он. — И куда я должен буду отправиться? Если за морем или на востоке есть другие страны, то о них знают разве что эльфы…»
Анжела устало потёрла виски, глубоко вздохнула и сказала:
— А вот эту кость прочесть гораздо проще. Да и читать её гораздо приятней. (И Эрагон увидел цветок розы, помещённый между рогами юного месяца.) Анжела с улыбкой пояснила: — У тебя в будущем большая любовь, о которой станут слагать песни. Любовь необыкновенная — на это указывает месяц, символ магический. И будет эта любовь сильней всего на свете, сильней любой Империи. Не знаю, правда, будет ли твоя любовь счастливой, но возлюбленная твоя принадлежит к благородному и могущественному роду, она мудра и невыразимо прекрасна.
«К благородному роду? — удивлённо думал Эрагон. — Как же это возможно? Я ведь всего лишь жалкий фермер, бедняк из бедняков!» Но Анжела продолжала:
— Итак, на двух последних костях — дерево и корень боярышника, которые тесно переплели друг друга. Я бы предпочла, чтобы этого не было — такое сочетание cулит страшные беды, предательство, и совершенно очевидно, что истоки этого предательства — в твоей собственной семье.
— Роран никогда меня не предаст! — резко возразил Эрагон.
— Как знать, — осторожно заметила Анжела. — Только кости эти никогда не лгали, а сейчас они говорят именно о предательстве.
Червячок сомнения шевельнулся в душе Эрагона, но он постарался не обращать на него внимания. С какой стати Рорану его предавать? Анжела, пытаясь его успокоить, ласково похлопала по плечу и опять предложила глотнуть вина. На этот раз Эрагон согласился и сразу почувствовал себя лучше.
— Да уж, после таких предсказаний и скорой смерти обрадуешься! — нервно пошутил он. — Роран — предатель? Не может такого быть! Не может!
— Может, — промолвила Анжела с печальной усмешкой. — Но ты не должен бояться своего будущего. Будущее способно навредить нам, только заставив себя бояться. Я тебе обещаю: прямо сейчас, стоит тебе выйти на солнышко, тебе сразу станет лучше.
— Наверно…
«К сожалению, — подумал он, — предсказания Анжелы будут иметь смысл, только когда осуществятся. Если они вообще осуществятся…»
— Ты пользовалась магическим заклятием, — тихо сказал он, глядя целительнице прямо в глаза.
Она быстро глянула на него и воскликнула:
— Дорого бы я дала, чтобы собственными глазами увидеть, чем обернётся твоя жизнь! Ты можешь разговаривать с котами оборотнями, различаешь слова древнего языка и у тебя на редкость интересное будущее. К тому же очень и очень немногие юноши в грязной дорожной одежде, у которых в карманах пусто, могут рассчитывать на любовь знатной дамы. Кто ты такой?
И Эрагон вдруг понял, что волшебный кот так и не сказал Анжеле, что он, Эрагон, — Всадник. Он чуть было не назвался Эваном, но потом передумал и сказал просто:
— Я — Эрагон.
Брови Анжелы так и взлетели над округлившимися от удивления глазами.
— Ты действительно Эрагон или у тебя прозвище такое? — спросила она.
— Да, меня действительно зовут Эрагон, — подтвердил он с улыбкой, вспомнив о том, что назван был в честь самого первого из Всадников.
— Ну, теперь мне ещё больше хочется узнать, что станется с тобой в будущем! — воскликнула Анжела. — А кто был тот старик, с которым ты вчера ко мне заходил?
Эрагон решил, что, назвав имя Брома, не причинит ему особого зла, и сказал:
— Его зовут Бром.
Анжела вдруг громко расхохоталась, от смеха она даже согнулась пополам. Потом вытерла глаза, как следует отхлебнула из бурдюка и снова принялась хохотать. Наконец, совсем запыхавшись от смеха, она с трудом промолвила:
— Ох… Так это он! Мне и в голову не пришло!
— А что тут такого удивительного? — заволновался Эрагон.
— Нет, нет, не тревожься, — сказала Анжела, пряча улыбку. — Дело в том, что… Брома очень хорошо знают люди моей профессии. И я думаю, что его судьба — или же его будущее, если угодно, — ещё не раз сыграет шутку и с ним, и с нами.
— Не смей над ним смеяться! — возмутился Эрагон. — Он самый лучший человек на свете!
— Ну, ну, не сердись, — ласково сказала Анжела. — Это я прекрасно знаю. И когда нибудь с удовольствием немало расскажу тебе всяких историй, связанных с Бромом. А пока что тебе нужно… — Она не договорила: Солембум вдруг встал и, неслышно ступая мягкими лапами, отгородил их друг от друга, глядя прямо на Эра гона своими немигающими глазищами.
«Ну, что тебе?» — мысленно спросил у него Эрагон, не скрывая своего раздражения.
«Слушай внимательно, я скажу тебе две важные вещи. В урочный час, когда тебе понадобится оружие, ищи под корнями дерева Меноа. А когда покажется, что все потеряно и сил у тебя совсем не осталось, отправляйся к скале Кутхиан и произнеси вслух своё имя, чтобы открыть Склеп Усопших».
И прежде чем Эрагон успел спросить, что Солембум имел в виду, волшебный кот пошёл прочь, изящно виляя хвостом. Анжела покачала головой, кольца жёстких густых волос упали ей на лоб.
— Не знаю, что он тебе сказал, да и знать не хочу! Он говорил с тобой и только с тобой. Никому не говори о том, что он тебе сказал!
Эрагон был потрясён до глубины души.
— По моему, мне пора, — растерянно промямлил он.
— Иди, если хочешь. — Анжела опять улыбнулась. — Но вообще то можешь оставаться здесь сколько душе угодно. Особенно если купишь что нибудь. Нет, лучше иди. Мы с Солембумом уже и так сказали тебе достаточно. Будет тебе над чем поразмыслить!
— Да уж… — Эрагон быстро встал и двинулся к двери. — Спасибо тебе, что будущее мне прочла.
— На здоровье, — насмешливо ответила Анжела, по прежнему улыбаясь.
Выйдя из лавки, Эрагон немного постоял посреди улицы, пока глаза его не привыкли к яркому дневному свету, а мысли не пришли в порядок. Передумав идти к Джоаду, он снова поспешил к городским воротам и к тому месту, где скрывалась Сапфира.
Подойдя к подножию знакомого утёса, он мысленно окликнул её, и через минуту она плавно спустилась к нему, и вскоре оба уже были в безопасности, на вершине скалы. Эрагон быстро рассказал Сапфире о том, что узнал у Анжелы и увидел в городе.
«И в общем, — заключил он, — я думаю, что Бром прав: похоже, я всегда оказываюсь там, где случаются всякие неприятности».
«Ты должен помнить, что сказал тебе волшебный кот. Это очень важно».
«Откуда ты знаешь?» — с любопытством спросил Эрагон.
«Я не уверена, но те истинные имена, которые он назвал, похоже, обладают магической силой. Скала Кутхиан… — Она словно попробовала это слово на вкус. —
Нет, эти названия нам ни в коем случае нельзя забывать!»
«Как ты думаешь, стоит рассказать об этом Брому?» «Как хочешь, но ведь, по словам Анжелы, ни он, ни кто либо другой не имеет права знать твоё будущее. А если ты поведаешь ему о Солембуме и о том, что кот оборотень тебе сказал, то вызовешь множество совершенно не нужных тебе вопросов… Если же ты просто спросишь у него, что означают эти загадочные названия, он, конечно же, сразу заподозрит неладное и захочет узнать, откуда они тебе известны. Неужели ты думаешь, что сможешь достаточно убедительно ему соврать?»
«Не смогу, — признался Эрагон. — Может, действительно лучше ничего ему не говорить? А вдруг это слишком важные сведения и скрывать их от него нельзя?» И они все говорили и говорили, но никак не могли решить, что же лучше, и тогда просто умолкли, сидя рядышком и глядя на вершины деревьев. Вскоре стало темнеть, и Эрагон заторопился назад, в Тирм.
— Нил вернулся? — спросил он у дворецкого, который открыл ему дверь.
— Да, они с господином Джоадом сейчас в кабинете. Эрагон поблагодарил его и поспешил в кабинет.
Бром сидел у огня и курил трубку.
— Какие новости? — спросил Эрагон.
— Новости — хуже некуда! — проворчал Бром, не выпуская изо рта трубки.
— С Брандом говорил?
— Говорил, да только безрезультатно. Этот управляющий — жуткий буквоед. И всегда готов с радостью придумывать новые правила, даже знает, что кому то они создадут массу неудобств. Впрочем, он совершенно уверен, что, соблюдая все предписания, творит исключительно добро.
— Значит, он не позволит нам просмотреть записи? — уточнил Эрагон.
— Нет! — сердито рявкнул Бром. — И ничем его не прошибить! Даже взяток он не берет! Между прочим, я ему немало сулил. Вот уж не думал, что встречу чиновника, который взяток не берет. Хотя, если честно, этот Бранд мне понравился куда больше, чем всякие жадные ублюдки из дворцовой канцелярии… — Бром осёкся и яростно запыхтел трубкой, что то сердито бормоча себе под нос.
Когда он немного успокоился, Эрагон осторожно спросил:
— И что же мы теперь будем делать?
— Всю следующую неделю мы с тобой будем учиться читать.
— А потом?
Бром наконец то улыбнулся:
— А потом мы устроим Бранду один неприятный сюрприз.
Эрагон, конечно, тут же пристал к нему, прося рассказать поподробнее, но Бром с хитрым видом отмалчивался.
Обед подали в роскошной столовой. Джоад сидел на одном конце огромного стола, его жена Хелен, мрачно поглядывавшая на гостей, села на противоположном конце, а на равных расстояниях от них разместились Бром и Эрагон. Эрагон очень неуютно чувствовал себя в этой чересчур просторной комнате, но то, что его отгораживает от неприветливой хозяйки несколько пустых стульев, было даже приятно.
Слуга, неслышно ступая, подал первое, Джоад и Хелен молча принялись за еду, а Эрагон, последовав их примеру, подумал, что куда веселее бывает на поминках. А уж на поминках ему в Карвахолле пришлось побывать не раз. Конечно, похороны — событие печальное, однако даже на поминках он не испытывал такой томительной скуки, как за обедом в присутствии Джоада и его супруги. Он прямо таки физически ощущал жгучую неприязнь, источаемую Хелен.