Глава 43. Вода из песка — Книга Эрагон 1

Когда вечером они остановились на ночлег, Эрагон по-прежнему чувствовал страшную слабость и настроение у него было хуже некуда. Большую часть дня им приходилось, точно зайцам, удирать от погони, тем более что их преследователи еще и гончих псов с собой прихватили. Спешившись, Эрагон первым делом бросился осматривать девушку. Сапфира сообщила ему, что эльфийка несколько раз пошевелилась, но больше никаких признаков жизни не подавала. Вынимая девушку из седла, Эрагон на мгновение нежно прижал ее к себе, но тут же, смутившись, торопливо опустил на расстеленное одеяло.
Поели они кое-как — уж слишком сильно Эрагону с Муртагом хотелось спать.
— Мы не можем и дальше ехать так медленно, — сказал после ужина Муртаг. — Мы с трудом уходим от преследователей. Еще день-другой, и они наверняка нас настигнут.
— Но мы ведь не можем бросить девушку! — сердито возразил Эрагон. — Да и коней тоже. Ты ведь не бросишь Торнака, верно? А нас двоих Сапфира запросто могла бы перенести далеко отсюда. Так что выхода я не вижу.
Муртаг искоса на него глянул и осторожно предложил:
— Так, может, ты возьмешь девушку и полетишь на Сапфире? Ведь получается, что вы с Сапфирой рискуете из-за меня. Наверное, будет лучше, если я поеду своим путем.
— Если ты хотел оскорбить меня, то тебе это удалось! — проворчал Эрагон. — Я, между прочим, отлично понимаю, что оказался на свободе только благодаря тебе. И никогда не брошу тебя на растерзание слугам Гальбаторикса. Хороша была бы благодарность!
Муртаг опустил голову, помолчал и сказал:
— Мне, конечно, очень приятно это слышать, только проблемы нашей мы так никогда не решим.
— А как ее можно решить? — спросил Эрагон и кивнул в сторону эльфийки. — Жаль, что она не может подсказать нам, где найти эльфов! Вот у них мы, наверное, смогли бы обрести убежище — хотя бы временное.
— Вряд ли — если учесть, как умело они до сих пор скрывались. Да и она не стала бы нам рассказывать, где прячутся ее соплеменники. Но даже если б сказала, эльфы отнюдь не обрадовались бы нашему появлению. Да и с какой стати им нас укрывать? Последние Всадники, с которыми они имели дело, служили Гальбаториксу и Проклятым. Сомневаюсь, что у них остались об этом приятные воспоминания. А я к тому же не имею даже сомнительной чести быть Всадником. И уж со мной они точно не пожелают общаться.
«Неправда, эльфы, конечно же, нас примут!» — беззвучно заверила Эрагона Сапфира, поудобнее укладывая свои огромные крылья.
Эрагон пожал плечами и ответил обоим сразу:
— Даже если бы они и захотели помочь нам, мы все равно не знаем, как их найти. И никакой возможности расспросить эту девушку нет. Придется нам по-прежнему спасаться бегством, но вот в каком направлении лучше бежать — на север или на юг?
Муртаг, прижав пальцы к вискам и словно собираясь с мыслями, сказал:
— По-моему, единственный выход — это покинуть пределы Империи. Те немногие города, где мы могли бы обрести помощь, слишком далеко отсюда, и по дороге туда нас непременно заметят и схватят или станут преследовать. На севере мы могли бы скрыться только в лесу Дю Вельденварден, но я бы не рискнул снова проезжать мимо Гиллида. На западе сплошь имперские владения, а дальше море. На юге Сурда, и там, возможно, нашелся бы кто-то, кто помог бы тебе отыскать варденов. А на востоке… — Муртаг пожал плечами, помолчал и продолжил свою мысль: — На востоке, конечно, края неизведанные, но между нами и этими неведомыми землями раскинулась пустыня Хадарак. Где-то там скрываются и вардены, но, не зная пути, их можно искать годами.
«Но там мы все же будем в безопасности, — заметила Сапфира. — Во всяком случае, пока не встретим никого из ургалов».
Эрагон сдвинул брови. Голова у него опять разболелась, думать становилось все труднее.
— Ехать в Сурду слишком опасно, — медленно проговорил он. — Для этого пришлось бы пересечь почти всю территорию Империи, обходя при этом стороной каждое селение. Вряд ли мы сумели бы добраться туда незамеченными.
— Неужели ты хочешь попробовать пересечь пустыню? — спросил Муртаг.
— Я не вижу иного выбора. Кроме того, в этом случае мы гораздо быстрее сможем покинуть пределы Империи. Раззаки на своих крылатых скакунах, наверное, уже через пару дней будут в Гиллиде, так что времени у нас осталось немного.
— Но они смогут нагнать нас и в пустыне, — сказал Муртаг. — От такой погони вообще очень трудно уйти.
Эрагон погладил теплый бок Сапфиры, чувствуя, какой твердой стала ее чешуя.
— Да, но лишь в том случае, если они обнаружат наш след, — задумчиво промолвил он. — А для этого им придется далеко оторваться от остальных наших преследователей, так что, если дело дойдет до драки, то, мне кажется, мы втроем сумеем дать им должный отпор… Если, конечно, не попадем в засаду — как тогда мы с Бромом.
— Но если нам удастся более или менее спокойно пересечь пустыню Хадарак, — спросил Муртаг, — то куда ты намерен двигаться дальше? В тех краях, насколько я знаю, не так уж много городов и селений. Если они вообще там есть. Да и сама пустыня очень опасна. Ты хоть что-нибудь о ней знаешь?
— Только то, что там очень жарко, сухо и полно песка, — признался Эрагон.
— В общем, так оно и есть, — усмехнулся Муртаг. — А еще там полно ядовитых змей и скорпионов, а также не менее ядовитых растений — остальные же совершенно несъедобны. Да и солнце там тоже ядовитое, безжалостное. Ты помнишь ту огромную равнину, которую мы миновали по пути в Гиллид?
— Помню, конечно, я и до этого там бывал — с Бромом.
— В таком случае ты должен представлять себе, что такое беспредельность. А ведь эта равнина находится в самом сердце Империи, тогда как пустыня Хадарак — почти за ее пределами, и она раза в два, а то и в три больше! И эту пустыню ты предлагаешь нам пересечь?
Эрагон попытался представить столь бескрайнее пространство, но не сумел и вытащил из седельной сумки карту Алагейзии. Пергамент пахнул пылью. Расстелив карту на земле, Эрагон долго ее рассматривал, удивленно качая головой.
— Теперь я понимаю, почему Империя кончается там, где начинается пустыня Хадарак, — сказал он. — У Гальбаторикса просто руки коротки, чтобы туда дотянуться!
Муртаг провел рукой по карте и сказал:
— Вот смотри: все земли, что лежат к востоку от пустыни и выглядят на этой карте, как сплошное белое пятно, во времена Всадников также принадлежали Алагейзии. Если король сумеет вырастить себе новых Всадников, это позволит ему снова невероятно расширить границы Империи. Но я хотел сказать совсем не об этом. Пустыня Хадарак бесконечна и таит в себе столько опасностей, что у нас очень мало шансов пересечь ее и добраться до тех далеких краев живыми. По-моему, это совершенно безнадежное предприятие!
— Так у нас и положение совершенно безнадежное! — воскликнул Эрагон и снова уткнулся носом в карту. — Если мы поедем прямо, то у нас уйдет по крайней мере месяц, а то и два на то, чтобы добраться до восточных границ Хадарака. А вот если мы срежем угол и двинемся на юго-запад, к Беорским горам, то доберемся до цели значительно быстрее. Потом можно поехать либо на восток, вдоль горной цепи Беор, либо еще дальше на юго-запад, постепенно сворачивая к Сурде. Если эта карта достаточно точна, то расстояние отсюда до Беорских гор примерно равно тому, какое мы преодолели, направляясь в Гиллид.
— И на это у нас ушел почти месяц! Эрагон нетерпеливо тряхнул головой.
— В Гиллид мы ехали медленно, потому что я был ранен. А если поторопиться, то времени уйдет гораздо меньше.
— Хорошо, я тебя понял, — сказал Муртаг. — Но есть и еще одна очень сложная проблема, которую стоило бы обсудить заранее. Ты ведь уже заметил, что я закупил в Гиллиде припасы для нас и корм для лошадей? Но где мы в пустыне возьмем воду? Тамошние кочевники всегда тщательно прячут свои колодцы, опасаясь, как бы кто-нибудь не украл их драгоценную воду. А сколько воды мы можем увезти с собой? Ты представь только, какое количество воды необходимо в день твоей Сапфире? Да мы с тобой и за неделю не выпьем столько, сколько выпивает она и наши кони за раз! Или, может, ты сумеешь заставить дождь идти тогда, когда нам это будет необходимо? А иначе я просто не представляю, как пускаться в такой опасный путь.
Эрагон задумался. Заставить дождь пролиться?.. Нет, такое ему, пожалуй, не по силам! И вряд ли это по силам кому-либо из Всадников, даже самому сильному и умелому. Сдвинуть дождевые тучи — это все равно что гору в воздух поднять! Нет, необходимо отыскать такое решение, которое позволит ему не растрачивать полностью свои силы… А что, если попробовать превратить в воду песок? Если получится, это решило бы самую главную нашу проблему… Если только подобное превращение не потребует слишком больших затрат энергии.
— У меня есть идея, — сказал он Муртагу. — Если получится то, на что я рассчитываю, мы сумеем уйти от преследователей.
Эрагон отошел в сторону, и Сапфира тут же последовала за ним.
«Что ты собираешься делать?» — спросила она.
«Я еще не решил… Но скажи, ты смогла бы нести такой запас воды, которого нам хватило бы, чтобы пересечь пустыню?»
«Нет, конечно. Я не смогу не то что лететь с таким грузом, но и просто поднять его!»
«Жаль».
Эрагон опустился на колени, выбрал щербатый камешек — в такую впадинку как раз мог поместиться глоток воды — натолкал в эту щербинку земли и вперил в нее свой взор. Теперь предстояло самое трудное: превратить землю в воду. Но какими словами древнего языка лучше воспользоваться? Подумав, он выбрал два слова, которые показались ему наиболее действенными: «Делуа муа!», что означало: «Земля, переменись!» Произнеся их вслух, он тут же ощутил леденящее прикосновение магической силы и понял, что этот крошечный комок земли с угрожающей быстротой высасывает из него силы. Помня предостережение Брома о том, что решение некоторых задач может стоить жизни тому, кто воспользовался магией, он попытался приостановить действие заклинания, но не сумел и постарался не шевелиться, чувствуя, что слабеет с каждой секундой.
И когда он был уже почти уверен, что так и умрет, стоя на коленях над жалким комком земли, комок шевельнулся, и в углублении блеснула чистейшая вода. Эрагон с невероятным облегчением перевел дыхание и сел на землю. Сердце готово было выскочить из груди, желудок сводило от голода.
«Что случилось?» — спросила Сапфира.
Эрагон только головой помотал, не в силах ответить. Пережитое потрясение еще давало себя знать. Хорошо, что мне не пришло в голову превратить в воду целую пригоршню земли, думал он.
«Я попробовал превратить землю в воду, — через некоторое время пояснил он Сапфире, — но получилось у меня плохо. Я чуть не умер, а воды здесь не хватит и на один глоток!»
«Нужно быть осторожнее, — упрекнула его дракониха. — Магия порой дает совершенно непредсказуемые результаты — особенно если слова древнего языка соединить не так, как полагается».
Он сердито сверкнул глазами.
«Да знаю я! Но я должен был проверить! Нельзя же ждать, пока мы доберемся до пустыни».
Ему было немного стыдно, он понимал, что Сапфира хотела лишь ему помочь, что она тревожится о нем.
«Скажи, а как ты сумела превратить могилу Брома в алмазный мавзолей, не убив себя при этом?» — спросил он.
«Не знаю, как-то само получилось, — призналась она. — Получилось и все».
«А ты можешь еще раз попробовать? Только на этот раз превратить, скажем, камень в воду?»
«Эрагон, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — я умею управлять своими магическими задатками не лучше, чем, скажем, паук умеет управлять своим желанием ткать сети. Такие вещи случаются со мной вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Бром ведь говорил тебе, что вокруг драконов всегда творятся всякие чудеса, и это чистая правда. Но он никак тебе этого не объяснил, и у меня нет этому объяснений. Иногда я просто могу, совершенно не думая, превратить одну вещь в другую, а иногда остаюсь столь же бессильной в отношении магии, как наш Сноуфайр».
«Ты никогда не бываешь бессильной», — сказал он, ласково гладя ее по шее. Долгое время оба молчали. Эрагон вспоминал сделанное Сапфирой надгробие и лицо Брома под ним… И то, как тогда сомкнулся камень — точно живой… «Ну что ж, — шепнул он драконихе, — по крайней мере, мы похоронили его по-человечески».
Он бездумно водил пальцем по земле и сам не заметил, как изобразил знакомые горные хребты и небольшую долину меж ними; потом ногтем «проложил» русло реки, прибавил еще несколько деталей для большего правдоподобия и вдруг обнаружил, что любуется почти точной копией долины Паланкар. Тоска по дому сдавила ему грудь, и одним взмахом руки он уничтожил созданную им картину.
«Я больше ни о чем не хочу разговаривать!» — сердито отмахнулся он от расспросов Сапфиры и, скрестив на груди руки, уставился в то самое место, где только что брал землю, чтобы превратить ее в воду. И не поверил собственным глазам: хотя земля вокруг была совершенно суха, в этой ямке несомненно скапливалась влага! Эрагон копнул чуть глубже и обнаружил, что в нескольких дюймах от поверхности стоит вода.
— Ты только посмотри! — возбужденно воскликнул он.
Сапфира склонила голову, изучая влажную землю. «Но как это сможет помочь нам в пустыне? — спросила она. — Ведь там наверняка вода залегает очень глубоко, тебе понадобятся недели, чтоб до нее добраться».
«Ну и что? — радостно откликнулся Эрагон. — Если она там вообще есть, я смогу поднять ее к поверхности земли! Смотри!» И он, немного углубив ямку, мысленно призвал на помощь магию, но не стал превращать землю в воду, а просто попросил ту влагу, что уже содержалась в земле, подняться к нему. Раздалось слабое журчание, и в ямке забил крошечный родничок. Эрагон с улыбкой зачерпнул воду рукой и напился. Вода была холодной, чистой и вкусной. «Видишь? Мы всегда сможем добыть ее!»
Сапфира понюхала крошечное озерцо и сказала:
«Здесь — да. Но в пустыне? Да там, возможно, и вообще воды в земле не окажется!»
«Ничего, и там она тоже найдется, — заверил ее Эрагон. — Мне будет нужно всего лишь поднять ее на поверхность, а это уже не такая трудная задача. И если поднимать ее медленно, моих сил вполне на это хватит. Даже если придется поднимать воду с большой глубины. Особенно если ты мне поможешь».
Сапфира посмотрела на него с сомнением:
«Ты уверен? Подумай хорошенько! Ведь от этого будут зависеть наши жизни».
Эрагон колебался не более минуты:
«Я уверен!»
«Ну, тогда ступай к Муртагу. А я подежурю, пока ты будешь спать».
«Но ведь и ты тоже всю ночь не спала, — запротестовал Эрагон. — Тебе нужно отдохнуть».
«Ничего, я гораздо сильнее, чем ты думаешь, — ласково сказала она и, шурша чешуей, снова уютно свернулась на земле, зорко посматривая в ту сторону, откуда могли появиться их преследователи, Эрагон обнял ее, и она довольно замурлыкала, даже бока заходили. — Ступай, ступай, отдохни».
Когда Эрагон вернулся к костру, Муртаг с нетерпением спросил у него:
— Ну что, открыта для нас пустыня или нет?
— Открыта, — кивнул Эрагон, улегся с ним рядом и стал рассказывать о своих опытах с землей и водой. Потом повернулся на бок и стал смотреть на прекрасную эльфийку. И смотрел на нее до тех пор, пока его не сморил сон.