Глава 48. Полет через ущелье — Книга Эрагон 1

Утром Сапфира взлетела, неся на себе Эрагона и Арью. Эрагону хотелось на некоторое время расстаться с Муртагом. Он дрожал от утреннего холода, плотнее кутаясь в плащ. Утро выдалось непогожее, казалось, вот-вот пойдет снег. Сапфира, лениво поднимаясь все выше на восходящем потоке воздуха, спросила:
«О чем задумался?»
Эрагон смотрел на проплывавшие мимо вершины гор, которые уходили за облака, хотя и Сапфира летела довольно высоко над землей.
«Знаешь, вчера это все-таки было убийство, — сказал он ей. — Нет для этого другого названия!»
Сапфира свернула влево, помолчала и примиряющим тоном заметила:
«Муртаг действовал второпях, особенно не задумываясь, но я уверена, что он хотел сделать как лучше. Люди, которые продают и покупают других людей, заслуживают самого жестокого наказания. Если бы мы не пообещали помочь Арье, я бы сама с удовольствием занялась охотой на этих работорговцев! Всех бы их выследила и на куски бы разорвала!»
«Вот как? — удрученно откликнулся Эрагон. — Но ведь этот Торкенбранд был совершенно беспомощен! Он не мог ни защищаться, ни бежать. Еще минута, и он бы наверняка сдался сам. Но Муртаг даже этого шанса ему не оставил! И вообще, если б Торкенбранд мог сражаться, было бы, по-моему, гораздо лучше».
«Эрагон, даже если бы Торкенбранд сразился с кем-то из вас, результат все равно был бы тот же. Тебе прекрасно известно, да я в этом и не сомневаюсь, что очень немногие могут сравняться с тобой или Муртагом в искусстве владения клинком. Торкенбранд так или иначе был бы убит, даже если ты считаешь, что это было бы более справедливо или благородно».
«Не знаю, может быть, ты и права, — сдался Эрагон. — Я не нахожу для себя ни одного разумного решения».
«Иногда, — ласково сказала Сапфира, — у задачи бывает два решения. Тебе предоставилась возможность получше узнать Муртага. И простить его. А если ты простить его не можешь, по крайней мере, постарайся забыть о том, что он сделал. Он ведь не хотел тебе зла, пусть даже и поспешил с расправой. Твоя-то голова на месте, верно?»
Нахмурившись, Эрагон поудобнее устроился в седле и, передернув плечами, как лошадь, которую замучили назойливые мухи, посмотрел вниз, ища взглядом Муртага. Вдруг его внимание привлекло какое-то яркое пятно там, где они проезжали вчера поздно вечером, в высохшем русле ручья. Приглядевшись, он понял, что это лагерь ургалов.
У Эрагона бешено забилось сердце. Как это может быть? Ведь ургалы идут пешком и все-таки сумели почти догнать их! Сапфира тоже заметила чудовищ и, отведя назад крылья и почти прижав их к телу, стрелой полетела вниз.
«Вряд ли они нас заметили», — успокоила она Эрагона.
Он тоже очень на это надеялся. Прищурившись — ветер так и свистел у него в ушах, когда Сапфира пошла на снижение, — прикрывая глаза рукой, он следил за ургалами.
«Похоже, вожак выжимает из них все соки,» — сказал он Сапфире.
«Жаль, что еще не выжал!» — откликнулась она. Когда они приземлились, Муртаг бросился к ним:
— Что случилось?
— Нас ургалы догоняют. — И Эрагон рассказал ему, что только что видел лагерь врага.
— А как ты думаешь, нам еще далеко ехать? — спросил Муртаг, поднимая руку и с помощью ладони измеряя высоту солнца над горизонтом, чтобы понять, сколько осталось до заката.
— При обычной скорости, я думаю, дней пять. Но если гнать, как вчера — тогда, наверное, хватит и трех. Но для нас и три слишком много. Если до завтрашнего дня мы варденов не обнаружим, ургалы нас непременно нагонят, и Арья погибнет.
— Может, она как-нибудь еще денек протянет?
— Вряд ли можно на это полагаться. Сейчас для нас единственный шанс спастись — это вовремя-добраться до варденов, так что придется забыть и про сон.
Муртаг горько рассмеялся:
— И ты полагаешь, что нам удастся спастись? Мы и так давно уже толком не спали. И, как мне кажется, ты устал ничуть не меньше меня — если только Всадники не из другого материала сделаны, чем мы, простые смертные. Да и лошади, как ты, должно быть, заметил, падают от усталости. Еще один день такой гонки, и мы протянем ноги даже без помощи ургалов.
— Пусть так, — пожал плечами Эрагон. — Выбора у нас все равно нет.
— Я мог бы свернуть в сторону, а вы с Арьей полетели бы на Сапфире вперед, — предложил Муртаг. — Тогда ургалам пришлось бы разделиться и у нас было бы больше шансов на спасение.
— Нет, вот это как раз было бы настоящим самоубийством, — возразил Эрагон и задумался, скрестив руки на груди. — Эти ургалы и на своих двоих передвигаются куда быстрее, чем мы верхом. Да порознь они нас загонят, как оленей! Спастись от них мы можем только v варденов. — Эрагон убеждал Муртага, сам не будучи до конца уверен в том, что действительно хочет, чтобы тот ехал вместе с ними. Муртаг ему нравился, они крепко подружились за это время, однако сомнения уже закрались в его душу.
— Хорошо, я уйду потом, — сказал вдруг Муртаг. — Как только мы доберемся до тех мест, где скрываются вар-дены, я сверну в первое же ущелье и попытаюсь найти дорогу, ведущую в Сурду. Там я смогу укрыться, не привлекая к себе большого внимания.
— Так, значит, ты остаешься?
— А спать мы будем? Впрочем, будем мы спать или нет, я провожу вас до убежища варденов, — сказал Муртаг и тут же прибавил: — Но не дальше!
Придя наконец к соглашению, они продолжили свой путь, пытаясь оторваться от ургалов, но преследователи упорно сокращали разделявшее их расстояние, и к ночи оно стало почти на треть меньше, чем утром. Усталость одолевала всех. Спать приходилось по очереди прямо в седле, и тот, кто бодрствовал, направлял коней в нужную сторону.
Эрагон всецело полагался на память Арьи, но, поскольку мыслила она довольно странно, он иногда ошибался, неправильно толкуя данные ею указания, и это оборачивалось дополнительными потерями времени. Они понемногу сворачивали к востоку, рассчитывая найти ущелье, где скрываются вардены, но миновала уже полночь, а ничего похожего на ту узкую извилистую долину, которую Эрагону показала Арья, им пока не попадалось.
Утром они с радостью убедились, что ургалы прилично от них отстают.
— Нынче последний день, — сказал Эрагон, широко зевая. — Если мы не доберемся до варденов к полудню, я полечу вперед с Арьей, а ты, если захочешь, можешь считать себя совершенно свободным, только прошу тебя, возьми с собой Сноуфайра и позаботься о нем, если мне не удастся за ним вернуться.
— Возможно, такой необходимости и не возникнет, мы еще вполне можем успеть добраться вовремя, — отвечал Муртаг, не глядя на Эрагона и протирая эфес меча полой своего плаща.
Эрагон пожал плечами:
— Вряд ли у нас еще остались какие-то шансы на удачу. Он подошел к Арье и положил ладонь ей на лоб. Лоб был влажный и очень горячий. Глаза беспокойно двигались под опущенными веками, словно ей снилось нечто ужасное, тревожное, и Эрагон заботливо обтер ей лицо влажной тряпицей, от всей души сожалея, что не может сделать для нее большего.
Однако скоро, когда они обогнули довольно широкое плечо очередной горы, Эрагон заметил вход в ту самую узкую долину, которую показывала ему Арья. Вход в нее, прятавшийся за дальними отрогами горы, был столь узок, что они вполне могли проехать и мимо него. Из долины вытекала река Беартуф, о которой также упоминала Арья. Вырвавшись из ущелья на свободу, эта река широкой извилистой лентой пролегала по долине. Эрагон, испытывая невероятное облегчение, улыбнулся: теперь он точно знал, что цель близка!
Однако, оглянувшись назад, с тревогой заметил, что расстояние между ними и ургалами сократилось менее чем до лиги. Указав на долину Муртагу, он сказал:
— Если нам удастся незамеченными проникнуть туда, это собьет ургалов с толку.
— Надо попробовать, — пожал плечами Муртаг, — хотя до сих пор преследовать нас им удавалось вполне успешно.
Устремившись ко входу в долину, они нырнули в густой лес. Деревья в лесу были высокие, с тесно переплетенными ветвями и почти черной потрескавшейся корой, их узловатые корни торчали из земли, точно голые колени, земля вокруг была усыпана очень темной хвоей и огромными шишками величиной чуть ли не с лошадиную голову. В вершинах деревьев перекликались черные белки, из многочисленных дупел поблескивали чьи-то глаза, с кривых спутанных ветвей зелеными бородами свисали клочья аконита.
Этот лес навевал какую-то неясную тревогу, и у Эрагона по спине пробежал холодок. Опасность так и висела в воздухе, казалось, самим деревьям не нравится вторжение чужаков.
«Они очень старые», — беззвучно заметила Сапфира, коснувшись носом одного из черных стволов.
«Я вижу, — ответил Эрагон, — только уж больно недружелюбно они выглядят!»
Лес все не кончался, становясь темнее и гуще, Сапфире стало не повернуться, и она взлетела над вершинами деревьев, неся на себе Арью. Троп здесь, разумеется, не было, а чрезвычайно густой подлесок очень замедлял движение. Река Беартуф вилась где-то рядом — они постоянно слышали ее журчание. Возвышавшаяся неподалеку скала закрывала солнце, и казалось, что уже наступили сумерки.
Когда они наконец добрались до входа в долину, Эрагон обнаружил, что, хотя издали он выглядел, как узкая щель меж утесами, на самом деле достаточно широк, да и сама долина была ничуть не меньше любой другой, он такие не раз встречал в горах Спайна. Лишь здешние высоченные и мрачные горы делали ее узкой и незаметной. На фоне отвесных скал сверкали многочисленные водопады, небо над головой казалось узкой синей полоской, кое-где прерывавшейся серыми облаками. Над влажной землей стлался туман, сильно охлаждая воздух, так что было заметно дыхание. Во мху виднелись заросли земляники; ее кустики тянулись к бледным солнечным лучам. Всюду виднелись кучи валежника, возле которых гордо стояли красные и желтые мухоморы.
Вокруг было тихо, звуки словно тонули в тяжелом от влаги воздухе. Они вышли на небольшую поляну, и Сапфира тут же приземлилась, почти неслышно хлопая крыльями, и, вертя во все стороны головой, стала обозревать окрестности.
«Я видела стаю очень странных птиц, — сообщила она Эрагону. — Оперение черно-зеленое, а на крыльях красные отметины. Никогда раньше таких не видала!»
«Да в этих горах все какое-то странное, — отвечал Эрагон. — Не слетаешь ли со мной на разведку? Хочу посмотреть, где там ургалы».
«Конечно, слетаю».
Эрагон обернулся к Муртагу:
— Убежище варденов, видимо, на том конце долины. Если поспешить, то можно еще к ночи успеть туда добраться.
Муртаг только хмыкнул, а потом, подбоченившись, заявил:
— И как мне теперь, по-твоему, отсюда выбраться? Впереди вардены, позади ургалы, которые, кстати, очень скоро нас нагонят, и ни одного бокового прохода меж горами!
— Да ты не беспокойся, — нетерпеливо сказал Эрагон. — Долина длинная, наверняка нам еще встретятся выходы из нее. — Он отвязал Арью от Сапфиры и усадил ее на Сноуфайра. — Присмотри за Арьей, пожалуйста, — попросил он Муртага. — Я хочу слетать на разведку. Мы встретим вас на том конце долины.
— Будь осторожен, — нахмурился Муртаг и, взяв Сноуфайра за повод, снова нырнул в лесную чащу.
Когда Сапфира поднялась достаточно высоко, Эрагон спросил:
«А ты не могла бы подняться к одной из вершин? Уж оттуда мы бы точно смогли увидеть, куда нам дальше следует направляться, уж больно мне надоели жалобы Муртага на то, что отсюда нет ни входа, ни выхода».
«Можно попробовать, — сказала Сапфира. — Но учти: там будет очень холодно».
«Ничего, на мне теплый плащ».
«Ну, тогда держись!»
Сапфира взмыла почти вертикально вверх, так что Эрагон чуть не вылетел из седла. Мощные крылья дра-конихи поднимали их все выше и выше. Долина внизу превратилась в узкую зеленую ленту, в которую была серебряной нитью вплетена река Беартуф, сверкавшая на солнце.
Они достигли облаков, воздух здесь был весь пропитан ледяной влагой. Вокруг серая пелена, сквозь которую видно лишь на расстоянии вытянутой руки. Хорошо бы, подумал Эрагон, не врезаться в соседнюю гору! На всякий случай он даже руку вытянул, словно хотел нащупать в этом тумане ближайший пик, и ладонь его тут же стала влажной, осевший на нее туман ручейком потек в рукав. Вытирая руку, Эрагону вдруг показалось, что рядом мелькнула серая тень. Голубь! На ноге судорожно махавшей крыльями птицы белела какая-то полоска. Сапфира резко дернулась и уже раскрыла пасть, готовясь поймать нежданную добычу, но голубь с жалобным криком увернулся от ее острых зубов и тут же исчез в тумане.
Когда они наконец вырвались из облаков, Сапфира была вся покрыта капельками воды, отливавшими синим, как и ее чешуя, а стоило ей отряхнуться, над ней повисали сотни маленьких радуг. Эрагон страшно замерз и весь дрожал. Земли с такой высоты видно не было — только облака, ползущие меж гор.
Деревья на склонах уступили место сине-белым ледникам, так сверкавшим в солнечных лучах, что Эрагон зажмурился, чтобы не ослепнуть, и прикрыл лицо согнутой в локте рукой.
«А тебя разве солнце не слепит?» — спросил он Сапфиру.
«У меня глаза не такие, как у тебя?» — ответила она.
Они летели на такой высоте, что мокрые волосы Эрагона покрылись ледяной коркой, превратившись в некое подобие сверкающего шлема. Штаны и рубашка напоминали настоящие латы. Чешуя Сапфиры стала скользкой, крылья заиндевели. Они никогда еще не летали на такой высоте, но до вершин здешних гор так и не поднялись.
Сапфира постепенно замедляла полет, реже взмахивала крыльями и дышала с трудом. Эрагон тоже судорожно хватал воздух ртом — ему казалось, что он задыхается. Подавив страх, он крепче схватился за шипы на шее Сапфиры и мысленно сказал ей, что пора снижаться. Перед глазами у него уже плыли красные круги. Дышать было совершенно нечем, а Сапфира, будто не слыша, все продолжала набирать высоту. Эрагон повторил свою просьбу, и снова она не ответила. «Она меня не слышит, — понял он и так забарабанил по чешуйчатому драконьему боку, что чуть не свалился. — Давай вниз!» — велел он ей, но эти усилия вызвали у него резкий приступ головокружения, а потом он и вовсе потерял сознание, провалившись во мрак.
Эрагон пришел в себя, только когда Сапфира, вновь пробив слой облаков, устремилась вниз. Голову страшно ломило, он никак не мог понять, что с ним случилось, и с недоумением озирался вокруг. Потом до него дошло, что, видимо, на какое-то время он лишился чувств.
«Ты был без сознания», — подтвердила Сапфира.
Эрагон попытался пригладить растрепавшиеся волосы и наткнулся на сосульки.
«А почему ты мне не отвечала? — спросил он. — И почему меня не слушалась?»
«Сама не знаю. Твои слова отчего-то утратили всякий смысл… Лишь когда ты потерял сознание, я поняла, что с тобой что-то не так, и начала спускаться».
«Хорошо еще, что и ты сознание не потеряла! — сказал Эрагон, нервно посмеиваясь. (Сапфира в ответ лишь взмахнула хвостом.) С сожалением посмотрев на скрывавшиеся за облаками вершины, он воскликнул: — Жаль, что нам до этих вершин не добраться! А скажи, почему было нечем дышать? Ведь воздуха и там, и здесь более чем достаточно?»
«Не знаю. Но больше никогда не стану подниматься так высоко! Пусть это послужит мне уроком! Кстати, он может оказаться и полезным, если когда-нибудь нам придется сражаться с другим Всадником».
«Надеюсь, этого никогда не произойдет, — отвечал Эрагон. — Но я согласен: будем лететь на обычной высоте. Хватит с меня приключений в воздухе!»
Они плыли вперед, пользуясь попутным ветром и дрейфуя на воздушных потоках от одной горы до другой. Наконец Эрагон увидел внизу ургалов: их отряд уже достиг горловины ущелья.
«Интересно, что гонит их вперед с такой скоростью? И как они выдерживают такой темп?» — спросил он у Сапфиры.
«А ты заметил, эти ургалы гораздо крупнее тех, что мы встречали раньше? — откликнулась она. — Да они раза в полтора выше самого высокого из людей! Не знаю уж, в каком месте на земле родятся такие чудовища!»
Эрагон присмотрелся внимательней, но все же видел он не так хорошо, как Сапфира.
«При такой скорости они, пожалуй, нагонят Муртага прежде, чем мы найдем варденов», — с тревогой заметил он.
«Будем надеяться на лучшее, — сказала в ответ Сапфира. — Все-таки лес — существенное препятствие. А ты не мог бы остановить их с помощью магии?»
«Остановить целый отряд ургалов? Нет, их слишком много, у меня сил не хватит. — Он вдруг вспомнил о тумане, змеившемся по дну ущелья, и улыбнулся. — А знаешь, я все-таки попробую немного их задержать».
Он закрыл глаза, вспомнил нужные слова древнего языка и скомандовал туману: «Гатх ун рейза дю ракр!»
Внизу сразу что-то зашевелилось, закипело. Сверху казалось, будто сама земля вдруг поплыла куда-то, словно огромная неторопливая река. Свинцово-серая полоса тумана собралась в темную грозовую тучу, в неприступную стену, преградившую путь рогатым чудовищам. Ургалы остановились в замешательстве, но потом, поняв, что это просто туман, двинулись дальше, пробив возникшую перед ними преграду, точно таран. Первые ряды преследователей словно утонули в густом тумане, и Эрагон перестал за ними следить, тем более что применение магии совершенно истощило его силы; сердце билось, как птица; ему казалось, что щупальца магии высасывают из него жизнь. С диким воплем он приостановил действие заклятия и с облегчением почувствовал, что колдовские щупальца отваливаются от его сознания одно за другим, точно обезглавленные змеи, и исчезают, прихватывая с собой и остатки его сил. Стена тумана, разумеется, тут же распалась, клочья его бессильно разлетались по ветру, опадая на землю, — так слепленная из мокрого песка башня, высыхая, расползается во все стороны. Ургалов созданная Эрагоном преграда почти не задержала.
Тяжело дыша и совершенно без сил, он распластался на спине у Сапфиры. Лишь теперь он вспомнил слова Брома о том, что на расстоянии магия теряет свою силу, как и выпущенная из лука стрела или брошенное копье.
Уж теперь-то я про это ни за что не забуду, мрачно подумал он.
«Уроки Брома всегда следует помнить, — тут же назидательным тоном сообщила ему Сапфира, явно прочитав его мысли. — Сперва ты развел грязь в Гиллиде, а теперь попытался неудачно управлять туманом — так ведь себя и в гроб загнать недолго!»
«Да помню я его уроки! — раздраженно ответил он. — Просто у меня еще ни разу не было случая применить это на практике — я ведь никогда не пользовался магией на расстоянии, откуда же мне было знать, что это так трудно?»
«Так, может, ты попробуешь и мертвых к жизни возвращать? — съехидничала Сапфира. — Забыл, что тебе Бром на сей счет говорил?»
«Все я помню!» — совсем разозлился Эрагон. Он чувствовал себя настолько обессиленным, что едва сидел в седле, и даже не мог помочь Сапфире высматривать внизу Муртага и коней.
Когда она приземлилась на какой-то поляне, Эрагон с удивлением обнаружил, что кони стоят рядом, а Муртаг, опустившись на колени, что-то внимательно рассматривает на земле. Заметив, что Эрагон явно не собирается слезать с драконихи, он подбежал к нему и спросил:
— Что с тобой? Что-нибудь случилось во время полета? — В голосе его слышались тревога и бесконечная усталость.
— Я допустил ошибку, — честно признался Эрагон. — Дело в том, что ургалы вошли в долину, а я хотел их задержать, но забыл одно из основных правил магии… В общем, это дорого мне обошлось.
Муртаг, хмуро на него глянув, указал большим пальцем себе за спину:
— Я тут волчьи следы обнаружил. Огромные — шириной с две мои ладони и глубиной в целый дюйм. Похоже, тут водятся хищники, которые даже для тебя, Сапфира, могут быть опасны. — Он повернулся к драконихе: — Я понимаю, что в лесу тебе не развернуться, но не могла бы ты немного покружить надо мной? Может, это их отгонит. Иначе, если они на меня нападут, от меня и от коней немного останется — разве что в наперстке поджарить.
— Это что, шутка? — спросил Эрагон, неуверенно улыбаясь. Его все еще била дрожь после пережитого и сосредоточиться ему было трудно.
— Ага. Юмор висельника. — Муртаг протер усталые глаза и воскликнул: — Нет, я просто поверить не могу, что нас преследуют все время одни и те же ургалы! Летят прямо-таки как птички!
— Знаешь, Сапфира говорит, что эти твари гораздо крупнее предыдущих, — сказал Эрагон.
Муртаг выругался и крепче сжал рукоять своего меча.
— Так вот в чем дело! Значит, это не просто ургалы, а куллы, их, так сказать, элита, отборные войска. Нам следовало бы и раньше догадаться! Во главе этого отряда стоит сам вождь ургалов! Куллы не могут ездить верхом — лошадям не снести такую тяжесть. Эти твари ростом не меньше восьми футов, могут бежать дни и ночи напролет, без сна и отдыха, но в любой момент будут готовы к бою. Чтоб убить одного кулла, нужно по меньшей мере человек пять. Куллы никогда не покидают своих пещер — только если объявлена война, а это означает, что они предвкушают настоящую бойню, раз вышли в путь таким огромным отрядом.
— Может, нам удастся сохранить нынешний разрыв?
— Кто знает? Куллы очень сильны, и их много. Скорее всего, нам не удастся от них убежать. Если же придется с ними сразиться, то я надеюсь только на варде-нов — может быть, их постовые увидят эту схватку и придут нам на помощь. А так, несмотря на все наши таланты и даже на Сапфиру, нам против куллов не выстоять.
Эрагон покачнулся от слабости.
— Ты не мог бы достать хлеба? Мне надо поесть. Муртаг протянул ему горбушку. Хлеб был черствый, но Эрагон с наслаждением впился в него зубами. Муртаг меж тем осматривал склоны окрестных гор. В глазах у него светилось беспокойство, и Эрагон понял, что он ищет выход из долины.
— Найдем мы выход, вот еще немного проедем и найдем.
— Конечно, найдем! — преувеличенно бодро ответил Муртаг, но вид у него был отнюдь не веселый. — Ладно, — сказал он и хлопнул себя по бедру, — пора ехать!
— Как там Арья? — спросил Эрагон.
— У нее сильный жар, и ведет она себя очень беспокойно. — Муртаг пожал плечами. — А чего ты ожидал? У нее же сил совсем не осталось. Наверное, тебе лучше лететь с нею к варденам прямо сейчас, пока яд ее совсем не прикончил.
— Не могу же я тебя в такой момент бросить! — возмутился Эрагон. К нему с каждым проглоченным куском возвращались силы. — Ведь эти куллы совсем близко!
Муртаг снова пожал плечами:
— Как знаешь. Но предупреждаю, она может умереть.
— Не говори так! — Эрагон попытался сесть прямее. — Лучше помоги мне спасти ее. Ей еще можно помочь. Считай, что спасаешь ее как бы во искупление смерти Торкенбранда.
Лицо Муртага потемнело:
— Я совершенно не собираюсь искупать его смерть! А ты… — Он умолк: в лесной чаще явственно прозвучал боевой рог. — Мы еще вернемся к этому разговору! — И Муртаг, быстро вскочив в седло и разобрав поводья, рысью погнал коней прочь, в последний раз сердито глянув на Эрагона.
Сапфира взлетела, и Эрагон даже глаза закрыл. Улечься бы сейчас в мягкую постель, думал он, и забыть обо всех невзгодах!
«Сапфира, — спросил он, кутаясь от холодного ветра, — а что, если нам действительно отвезти Арью к варденам, а потом, когда она будет в безопасности, вернуться и помочь Муртагу?»
«Вардены нас не выпустят из опасения, что ты вернешься назад и сообщишь ургалам о местонахождении их лагеря, — сказала она. — Вряд ли они рискнут так уж сразу нам поверить. Ведь получается, что это именно мы притащили к их воротам целую армию куллов».
«Ну что ж, придется сразу сказать им всю правду и надеяться, что они все же поверят нам», — вздохнул Эрагон.
«А как ты поступишь, если куллы все-таки нападут на Муртага?»
«Буду драться, конечно! И ни за что не допущу, чтобы Муртага или Арью эти уроды захватили в плен или убили!» — гордо заявил Эрагон.
«Как благородно! — Все-таки иногда Сапфира становилась невыносимо ехидной! — А скольких ургалов мы с тобой сумеем положить, ты подумал? Даже если ты будешь ловко пользоваться своим клинком и магией, а я — своими зубами, когтями и хвостом. В любом случае это ничего не даст — их слишком много, Эрагон! Нам их не одолеть!»
«Ну и пусть! Я все равно не брошу Арью и Муртага на произвол судьбы!»
Сапфира раздраженно взмахнула хвостом, со свистом рассекая воздух.
«Да я вовсе не об этом! Если мы нападем первыми, то преимущества могут оказаться и на нашей стороне…»
«Ты с ума сошла! Да ведь они… — И Эрагон умолк, с удивлением осознавая, что этот план очень даже неплох. — Пожалуй, в первые мгновения они действительно ничего не успеют нам сделать…» — задумчиво промолвил он.
«Вот именно! — воскликнула Сапфира. — Зато мы успеем нанести им существенный урон и снова взлететь на безопасную высоту!»
«Давай попробуем сбрасывать на них камни! — предложил Эрагон. — Если нескольких прикончим, остальные непременно разбегутся!»
«Если только у них не слишком крепкие черепа».
Заложив вираж, Сапфира мгновенно спустилась на каменистый берег реки Беартуф и своими мощными когтями схватила весьма приличных размеров валун, а Эрагон быстро набрал за пазуху камней величиной с кулак. Затем Сапфира вновь взмыла вверх и бесшумно спикировала прямо на ургалов.
«Давай!» — скомандовала она, выпуская свое орудие. Раздался треск — это выпущенный ею валун ломал ветви деревьев, а секундой позже долину огласили истошные вопли ургалов, разбегавшихся в поисках укрытия.
Эрагон злорадно усмехнулся.
«Давай еще камней наберем!» — предложил он Сапфире, пригибаясь к ее шее. Она согласно рыкнула в ответ и снова полетела к реке.
Это была тяжелая работа, однако им все же удалось задержать ургалов! Но не остановить их. Рогатые твари умудрялись каждый раз хотя бы немного продвинуться вперед, как только Сапфира улетала за очередной глыбой. Впрочем, теперь Муртагу все же удалось оторваться от преследователей на значительное расстояние.
День клонился к вечеру, в долине становилось темновато. Лучи солнца больше не проникали туда, и влажный воздух быстро остывал, покрывая траву и нижние ветви деревьев пушистым белым инеем. Ночные животные повылезали из нор и удивленно таращились на чужаков, вторгнувшихся в их владения.
Эрагон внимательно осматривал горные склоны: где-то здесь должен был находиться водопад, означавший конец их путешествия. Он с ужасом осознавал, что с каждой минутой Арья все ближе к смерти. Ну где же, наконец, этот водопад? Когда Сапфира в очередной раз направилась к реке за камнями, он не выдержал и предложил:
«Давай сперва слетаем и узнаем, как там Арья, хорошо? Скоро ночь, и я боюсь, что теперь жизнь ее измеряется уже не часами, а минутами!»
«Жизнь Арьи в руках судьбы, — отвечала Сапфира. — Ты уже сделал свой выбор, оставшись с Муртагом. Теперь поздно что-либо менять. И не дергайся! У меня от твоего седла и так вся чешуя зудит! Самое большее, что мы сейчас можем сделать, это сбросить на ургалов еще несколько каменных глыб и тем самым задержать их и дать Муртагу с Арьей уйти подальше».
Эрагон прекрасно понимал, что Сапфира права, однако ее слова его отнюдь не успокоили. Он опять принялся отыскивать вожделенный водопад, но теперь остальная часть извилистой горной долины была скрыта от них мощным плечом ближайшей горы.
Долина уже погрузилась в настоящую ночную тьму, чернильным облаком окутавшую деревья и горы. Даже прекрасный слух Сапфиры и ее великолепное чутье не позволяли определить, где находятся ургалы: мешал густой лес, отделявший беглецов от преследователей. Луны пока не было, пройдет еще несколько часов, прежде чем она взойдет над горами.
Сапфира сделала плавный и широкий поворот влево, огибая плечо горы, и Эрагон, прищурившись, заметил впереди какую-то белую полоску. Неужели, наконец, водопад?
На небе играли последние отблески заката. Темные силуэты гор окружали их со всех сторон, точно края огромной чаши.
«Вон там уже и конец долины, — сказал Эрагон Сапфире. — Как ты думаешь, вардены знают о нашем приближении? Может, они вышлют людей нам на подмогу?»
«Сомневаюсь. Они ведь еще не знают, кто мы: друзья или враги, — отвечала Сапфира, резко снижаясь. — Надо лететь к Муртагу. Теперь мы должны быть вместе. Лес слишком густой, и я не могу определить, где в данный момент находятся ургалы, а эти твари вполне могут подкрасться к нам незаметно».
Эрагон проверил, свободно ли вынимается из ножен его Заррок; он не был уверен, что у него хватит сил сражаться, но отступать было нельзя. Сапфира приземлилась на левом берегу реки и спряталась в густом кустарнике, поджидая Муртага. Неподалеку грохотал водопад.
Вскоре послышался топот копыт, и Муртаг выбежал из леса, гоня перед собой обоих коней. Эрагона и Сапфиру он заметил сразу, но бег свой не замедлил.
Эрагон спрыгнул со спины Сапфиры и, спотыкаясь, кинулся за ним вдогонку, а Сапфира окунулась в реку и последовала за ними вплавь — в воде ей, по крайней мере, не мешали деревья. Эрагон еще не успел сказать Муртагу ни слова, как тот, задыхаясь, бросил ему на бегу:
— Я видел, как вы камнями сверху швырялись. Отличная идея! И что, куллы остановились или, может, даже назад повернули?
— Нет, они движутся прежним курсом, но мы почти в самом конце долины — слышишь, как водопад грохочет? Как Арья?
— Пока жива, — коротко ответил Муртаг и спросил обманчиво-спокойным тоном, как человек, которому хочется скрыть свои истинные намерения: — Ты не заметил впереди никакой другой долины или бокового ущелья, куда я мог бы свернуть и скрыться там?
Вполне понимая его, Эрагон попытался припомнить, не было ли какой-нибудь бреши в окружающей их зубчатой каменной стене.
— Сейчас темно, — уклончиво ответил он, подныривая под нависавшую ветку. — Я вполне мог чего-то не заметить. Но, пожалуй, никаких других выходов из долины и не было.
Муртаг выругался и остановился, резко натянув поводья, кони тоже встали.
— Так что ж мне к варденам прямо в пасть соваться с тобою вместе? — гневно глянул он на Эрагона.
— Но нам ведь некуда отступать — ургалы уже почти нас догнали!
— Вот как? — сверкнул глазами Муртаг и ткнул пальцем Эрагону в грудь. — А я ведь давно предупреждал тебя, что к варденам ни в коем случае не собираюсь, но теперь по твоей милости оказался между молотом и наковальней! Только тебе были ведомы мысли этой эльфийки! Почему же ты не сказал мне, что это тупик?
— Но я и понятия об этом не имел! — возмутился Эрагон. — Я знал только основное направление пути, и нечего обвинять меня в каких-то корыстных намерениях!
Муртаг что-то злобно прошипел сквозь зубы и резко отвернулся. Эрагону было видно, как на шее у него напряженно пульсирует вена.
«Вы почему остановились?» — осведомилась у него обеспокоенная Сапфира.
«Подожди, я тебе потом все объясню», — сказал ей Эрагон и тронул Муртага за плечо:
— Слушай, объясни, наконец, в чем причина твоей вражды с варденами? Неужели ты и сейчас не хочешь раскрыть эту тайну? Неужели предпочтешь повернуть назад и вступить в бой с куллами? Сколько испытаний нам еще нужно пережить вместе, чтобы ты стал мне полностью доверять?
Муртаг не ответил; воцарилось долгое молчание. «Ургалы!» — напомнила Эрагону Сапфира. «Я знаю! — раздраженно ответил он. — Но мне необходимо наконец во всем разобраться». «Тогда поспешите!»
— Муртаг, — снова принялся убеждать друга Эрагон, — если не хочешь погибнуть, надо идти к варденам. И мне не хотелось бы встречаться с ними раньше времени и подвергать тебя ненужному риску, но нам грозит смертельная опасность!
Муртаг все же повернулся к нему лицом. Тяжело дыша, точно загнанный волк, он посмотрел на него измученным взглядом и дрогнувшим голосом промолвил:
— Я сын Морзана, первого и последнего из Проклятых!