Глава 56. Испытание — Книга Эрагон 1

Утром, на третий день их пребывания в Тронжхайме Эрагон вскочил с постели свежим и полным сил. Он опоясался мечом, закинул за спину лук и полупустой колчан и, преодолев с помощью Сапфиры внутреннее пространство Фартхен Дура, встретился с Ориком возле главных ворот Тронжхайма. Первый его вопрос был, разумеется, о Насуаде.
— Это очень необычная девушка, — сказал Орик, неодобрительно поглядывая на меч Эрагона. — Она полностью предана отцу и все свое время старательно ему помогает. Думаю, она делает для него даже больше, чем известно ему самому. Я знаю случаи, когда Насуада умудрилась переиграть самых опасных его врагов, причем они даже не подозревали об ее участии в интриге.
— А кто ее мать?
— Этого я не знаю. Аджихад прибыл в Фартхен Дур с новорожденной дочкой и сказал лишь, что ее зовут Насуада. Но никогда не рассказывал, откуда они родом.
Значит, она тоже росла без матери, понял Эрагон и тут же отогнал от себя эти мысли.
— Ну что ж, я готов к испытаниям, — сказал он Орику. — Неплохо будет размять мышцы. Куда мне идти на «экзамен», который намерен устроить мне Аджихад? Орик показал куда-то в глубь Фартхен Дура:
— Ристалище находится примерно в полумиле от Тронжхайма, отсюда его не видно. Там обычно тренируются и гномы, и люди.
«Я с тобой», — тут же поспешила заявить Сапфира. Эрагон сообщил о ее намерении Орику, и тот задумчиво почесал подбородок:
— Это, возможно, было бы не самым лучшим решением. На поле сейчас много народу, и появление дракона привлечет ненужное внимание.
Сапфира громко зарычала, и Эрагон понял, что от своего намерения она не откажется.
Еще издали они услышали беспорядочный стук и звон: сталь звенела о сталь, стрелы вонзались в набитые шерстью мишени, стучали друг о друга деревянные мечи, отовсюду доносились боевые кличи, несмотря на то, что бой и шел «понарошку». Шум стоял оглушительный, хотя в нем все же можно было уловить определенный ритм и даже некоторую упорядоченность, характерные для каждой группы воинов.
Большую часть тренировочной зоны занимал отряд пеших воинов, расположившихся в форме полумесяца и вооруженных щитами и секирами с длинными, почти в рост человека, ручками. Они отрабатывали различные маневры и перестраивались, то и дело меняя боевой порядок. Подле них тренировались сотни других воинов, вооруженных мечами, палицами, копьями, деревянными саблями, кистенями, щитами всевозможных форм и размеров, у некоторых, как заметил Эрагон, были даже боевые вилы. Почти все они облачены в доспехи, по большей части кольчужные, и в шлемах, латы попадались нечасто. Надо сказать, гномов здесь было не меньше, чем людей, но держались они поодаль. Позади воинов, сражавшихся парами, виднелась длинная шеренга лучников, ритмично выпускавших стрелы в набитые шерстью чучела.
Прежде чем Эрагон успел понять, что ему предстоит делать, к ним подошел огромный бородач, его голова и могучие плечи были закрыты кольчужным головным убором с бармицей, а остальная часть тела защищена грубыми доспехами из бычьей кожи, на которой еще торчали клочки шерсти. Огромный меч — почти такой же длинный, как Заррок, — висел у него за спиной. Он быстрым взглядом окинул Сапфиру и Эраго-на, как бы оценивая, насколько они опасны, и сказал хриплым голосом:
— Что-то давно тебя не видно, кнурла Орик. Мне даже не с кем потренироваться.
— Ой, — улыбнулся в ответ Орик. — А все потому, что ты любого готов своим жутким мечом изувечить.
— Только не тебя, — быстро вставил бородач.
— Просто я двигаюсь быстрее, чем такой великан, как ты.
Бородач вновь обратил свое внимание на Эрагона:
— Меня зовут Фредрик, — представился он. — Мне велели выяснить, на что ты годишься. Как считаешь, ты сильный?
— Да вроде ничего, — пожал плечами Эрагон. — Приходится быть сильным, иначе я ни одним заклятием воспользоваться не смогу.
Фредрик так мотнул головой, что его кольчужный убор зазвенел, точно кошель с монетами.
— Магии здесь не место, парень! А если ты в армии не служил, то, полагаю, все твои бои не дольше нескольких минут длились. А вот хватит ли тебя на то, чтобы продержаться в битве, которая длится часами — или даже неделями, если это, скажем, осада? Ты, кроме меча да лука, каким еще оружием пользоваться умеешь?
— Только собственными кулаками, — подумав, ответил Эрагон.
— Хорошо сказано! — засмеялся Фредрик. — Ну что ж, тогда начнем с лука. Посмотрим, как ты стреляешь.
А потом, когда местечко освободится, попробуем… — Он вдруг замолчал и уставился куда-то Эрагону за спину, злобно оскалившись.
К ним приближались Двойники. Их бледные лысины противно поблескивали на фоне пурпурных мантий. Орик пробормотал что-то малоприятное на своем языке и вытащил из-за пояса боевой топор.
— Я же велел вам обоим держаться подальше от тренировочного поля, — сказал Фредрик и угрожающе шагнул вперед. Рядом с этим громадным бородачом Двойники казались особенно хилыми и слабыми. Но держались весьма надменно.
— Аджихад приказал нам проверить умение Эрагона владеть магией прежде, чем ты доведешь его до изнеможения своими железяками!
Фредрик явно разозлился:
— А почему это его никто другой испытать не может?
— Потому что никто другой такими силами не обладает, — презрительно ответили Двойники.
Сапфира заворчала и посмотрела на них весьма свирепо. Из ее ноздрей показались струйки дыма, но Двойники, не обращая на нее внимания, приказали Эрагону:
— Пошли с нами. — И повели его в дальний угол ристалища.
Пожав плечами, Эрагон последовал за ними. Сапфира не отставала от него ни на шаг. Эрагон успел услышать, как у него за спиной Фредрик сказал Орику:
— Надо бы проследить, не то они так далеко зайдут, что и не остановишь!
— Знаю, — тихо ответил ему Орик. — Но мне вмешиваться запрещено. И Хротгар ясно дал понять, что не сможет защитить меня, если такое еще раз случится.
Эрагону стало не по себе. Он с трудом подавил растущее беспокойство. Нет сомнений, Двойникам могут быть известны сильные заклятия, и много таких слов древнего языка, которых не знает он, Эрагон… Но он хорошо помнил слова Брома о том, что Всадники всегда обладают большими магическими способностями, чем обычные люди. Вот только хватит ли у него сил, чтобы противостоять объединенным усилиям Двойников?
«Не тревожься, — успокоила его Сапфира. — Я тебе помогу. Нас ведь тоже двое».
Он нежно погладил ее по плечу, ему сразу стало легче. Двойники вдруг обернулись к Эрагону, и один из них сказал:
— Помнишь, Эрагон, ты обещал дать нам окончательный ответ? Станешь ли ты сотрудничать с нами?
— Нет, — ровным голосом ответил Эрагон. Двойники промолчали, но в уголках ртов у обоих пролегли жесткие складки. Затем они, стоя лицом к Эрагону, начертили на земле большую пентаграмму, встали в центре и заявили:
— Начинаем испытание. Тебе нужно просто выполнять задания, которые мы тебе предложим… и ничего больше.
Один из Двойников достал из-под мантии гладкий камень размером с кулак Эрагона и, положив его на землю, велел:
— Подними этот камень до уровня глаз!
«Ну, это нетрудно», — сказал Эрагон Сапфире и скомандовал камню: «Стенр рейза!»
Камень вздрогнул, мягко поднялся над землей, но вдруг остановился, точно наткнувшись на неожиданное препятствие. Губы Двойников искривились в усмешке. Эрагон сердито посмотрел на них: да ведь они пытаются ему помешать! Если он сейчас истратит все силы на дурацкую борьбу с ними, то не сможет выполнить более сложные задания. А ведь они явно уверены, что сообща легко смогут его измотать. «Но я-то тоже не один», — сказал себе Эрагон.
«Сапфира, давай!»
Их мысленные усилия слились, и камень рывком поднялся на уровень глаз и повис в воздухе. Двойники злобно прищурились.
— Очень… хорошо! — прошипели они. (Эрагон заметил, что Фредрика явно тревожат подобные испытания магических способностей Всадника.) — А теперь заставь камень описать круг.
И опять Эрагону пришлось преодолевать их сопротивление, и опять — к их явному неудовольствию — он с этим справился. Задания становились все сложнее, и вскоре Эрагону пришлось очень тщательно обдумывать, какими словами древнего языка следует. воспользоваться. И всякий раз Двойники оказывали ему яростное противодействие, хотя на их лицах не было и следа напряжения или усталости.
Эрагон держался только благодаря поддержке Сапфиры. В перерыве между двумя очередными заданиями он спросил ее: «Зачем они это делают? Ведь им и так все известно о наших способностях! Может быть, они просто хотят воспользоваться такой удобной возможностью, чтобы выяснить, какие заклинания мне известны, и кое-что у меня перенять?»
«Тогда постарайся произносить слова тихо, чтобы они не услышали, — посоветовала Сапфира. — И пользуйся только самыми простыми заклятиями».
Эрагон так и поступил, но поиск «самых простых заклятий», которые были бы не менее действенными, требовал большой изобретательности. Наградой же ему было выражение жуткого разочарования на лицах Двойников, когда им в очередной раз не удалось ни на чем его поймать, как бы они ни старались.
Прошло больше часа, но Двойники все не унимались. Эрагону было жарко, хотелось пить, но пощады просить он не собирался. Нет уж, посмотрим, насколько у них самих хватит сил! — думал он. Испытаний было много: манипуляции с камнями, водой и огнем, гадание по магическому кристаллу, охлаждение и даже замораживание разных предметов, управление полетом стрелы, исцеление ран… Когда же наконец они иссякнут? — начинал злиться Эрагон.
И этот момент наступил. Двойники заявили:
— Осталось последнее задание, очень простое — таким счел бы его любой опытный маг. — Один из колдунов снял с пальца серебряное кольцо и с притворной почтительностью вручил его Эрагону. — Призови сущность серебра!
Эрагон в замешательстве уставился на кольцо. Он не понимал, что должен сделать. Что значит «сущность серебра»? И как ее вызвать? Сапфира тоже ничем ему помочь не могла. Эрагон не знал даже, каким словом именуется серебро на языке древних, но догадался, что слово это, по всей видимости, является составной частью имени «Аргетлам». В полном отчаянии он решил воспользовался глаголом «этхгри», «призывать», соединив его с корнем «аргет», который, как он надеялся, и означает «серебро».
Он выпрямился, собрал оставшиеся силы и уже открыл было рот, чтобы произнести заклятие, когда вдруг за спиной его раздался чей-то звонкий голос, отчетливо произносивший каждый звук:
— Остановитесь!
Звук этого голоса обрушился на Эрагона, как струя ледяной воды, он был до удивления знакомым, словно прелестная, но полузабытая мелодия… В затылок ему точно вошла игла, и он невольно обернулся.
И увидел Арью! Лоб эльфийки был перетянут кожаным ремешком, который удерживал ее тяжелые черные кудри, волной падавшие на спину. На бедре красовался знакомый изящный меч, за плечами — лук. Одета она была очень просто — черные кожаные штаны и мужская рубаха. Но и в этом убогом одеянии она была очень хороша собой — высокая, выше любого среднего мужчины, уверенная, с ясными строгими глазами, на прекрасном чистом лице — ни следа тех ужасных страданий, что выпали на ее долю…
Зеленые глаза Арьи, гневно сверкая, были устремлены на Двойников, бледных от испуга. Неслышными шагами она приблизилась к ним и произнесла тихим угрожающим голосом:
— Позор! Позор на ваши головы! Как вы могли требовать от него то, что не всякому мастеру под силу?! Это недопустимо! К тому же вы солгали Аджихаду, не сказав ему, что знаете о способностях Эрагона более чем достаточно! Для Всадника он владеет магией хорошо. — Арья грозно сдвинула брови и, неожиданно ткнув пальцем в кольцо на руке Эрагона, громко воскликнула: — Аргет!
Серебряная оправа ярко вспыхнула, и над кольцом вдруг возникло еще одно, точно такое же, но какое-то призрачное, хотя и сиявшее белым слепящим светом. При виде его Двойники молча повернулись и бросились прочь. Их мантии развевались на бегу. Призрачное кольцо тут же исчезло, оставив в воздухе серебристый след. Орик и Фредрик ошалело смотрели на Арью. Сапфира вся подобралась, точно готовясь к прыжку.
Арья медленно обвела всех глазами, и взгляд ее остановился на Эрагоне. Некоторое время она молча смотрела на него, потом повернулась и пошла к центру ристалища. Воины, застыв как изваяния, изумленно смотрели на прекрасную эльфийку. Воцарилась благоговейная тишина.
Эрагона неудержимо тянуло за Арьей вслед. Сапфира что-то мысленно твердила ему, но он ничего не воспринимал. Вдруг Арья остановилась, вокруг нее возник большой светящийся круг, и она, глядя на Эрагона в упор, провозгласила:
— Я требую права на испытание оружием! Обнажи свой меч!
«Она требует поединка со мной!» — в смятении обратился Эрагон к Сапфире.
«Но отнюдь не для того, чтоб причинить тебе вред, — успокоила его дракониха и ободряюще подтолкнула носом. — He робей! Покажи, на что ты способен! Я буду следить за вами».
Эрагон неуверенно шагнул вперед. Ему очень не хотелось ни с кем сражаться — силы его были на исходе: Двойники сумели здорово его утомить своими бесконечными заданиями. Да и зевак вокруг скопилось немало. И Арья, как ему казалось, наверняка еще недостаточно окрепла для боя на мечах. Ведь прошло всего два дня, как ей дали противоядие, этот нектар Тюнивора… «Ладно, — решил Эрагон, — я буду драться вполсилы и постараюсь ни в коем случае ее не поранить».
Они стояли друг против друга, окруженные кольцом воинов. Арья левой рукой выхватила из ножен меч. Он был немного уже, чем Заррок, но такой же длинный и острый. Эрагон тоже вытащил меч, но держал его острием вниз. Какое-то время они стояли неподвижно, человек и эльфийская красавица, наблюдая друг за другом, и Эрагон вдруг подумал, что именно так начинались многие его схватки с Бромом.
Он осторожно двинулся вперед, и в то же мгновение Арья стремительно бросилась на него. Эрагон машинально отбил ее выпад, и от их скрестившихся мечей во все стороны посыпались искры. Одним ударом Арья отбросила меч Эрагона в сторону, точно надоедливую муху, но своим преимуществом не воспользовалась и не нанесла второго удара, когда Эрагон открылся, а быстро отпрыгнула вправо и атаковала его с другой стороны. Длинные волосы ее летали за ней, как крылья. Эрагон едва успел парировать новый удар и быстро отступил, пораженный яростью и быстротой ее натиска.
Ему запоздало припомнилось предупреждение Брома: даже самый слабый из эльфов может легко справиться с любым человеком. У него было не больше шансов победить Арью, чем выиграть бой у Дурзы. Однако она, тряхнув головой, снова бросилась в атаку. Он ушел нырком, пропустив ее острый меч над собой и думая: зачем ей это надо? Она что, играет с ним? Но думать было некогда — приходилось отражать ее бесконечные выпады. И в итоге он решил, что эльфийка просто хочет выяснить, насколько хорошо он владеет мечом.
Лишь осознав это, он принялся биться в полную силу, стараясь по возможности усложнить тактику и все время меняя позицию, безрассудно сочетая прямо на ходу самые различные приемы и способы ведения боя. Но, как он ни наседал на Арью, она парировала любые его атаки легко, даже грациозно, и без всяких видимых усилий.
Они продолжали исполнять этот безумный яростный танец, словно не в силах расстаться и все же разделенные сверкающими молниями клинков. Иногда они почти касались друг друга, но уже в следующую секунду инерция разносила их тела в разные стороны, точно струи дыма на ветру.
Эрагон даже потом не смог определить, сколько же времени продолжался этот поединок. Для него точно наступило некое безвременье, заполненное лишь выпадами и контратаками. Заррок в его руке стал тяжелым, словно был отлит из свинца, а сама рука при каждом ударе вспыхивала яростной, как ожог, болью. Наконец, после очередного выпада Эрагона Арья ловко ушла в сторону, и в тот же миг он оказался на земле, а она приставила кончик своего клинка ему к горлу.
Эрагон замер, когда ледяная сталь коснулась его кожи. Мышцы дрожали от усталости и напряжения. Как сквозь сон он услышал, что Сапфира затрубила, словно в боевой рог, а стоявшие вокруг воины разразились восхищенными криками. Арья отняла меч от шеи Эрагона и вложила его в ножны.
— Ты прошел испытание, — спокойно сказала она ему, не обращая внимания на царивший вокруг шум.
Он медленно поднялся с земли и выпрямился. Стоявший рядом Фредрик радостно похлопал его по спине:
— Молодец! Ты — настоящий мастер! Даже я кое-какие твои приемы решил взять на вооружение! А уж эта эльфийка — просто чудо!
«Но ведь я проиграл!» — тупо думал Эрагон, заметив поодаль широко улыбающегося Орика, тоже, по всей видимости, восхищенного его мастерством. Нет, ему все-таки было совершенно не понятно, в чем тут дело… Эрагон вопросительно посмотрел на Арью, молча стоявшую рядом, и она едва заметным жестом велела ему следовать за ней и, не оборачиваясь, пошла к небольшому холму, возвышавшемуся примерно в миле от ристалища. Все торопливо расступались перед ней, и там, где она проходила, замолкали и люди, и гномы.
— Мне надо идти, — быстро сказал Эрагон Орику. — Встретимся в драконьем убежище.
И он, сунув Заррок в ножны, вскочил на спину Сапфиры, она взлетела, и ристалище под ними тут же превратилось в сплошное море лиц — все разом вскинули головы, следя за полетом дракона.
Арью они нагнали быстро, девушка легким, стремительным шагом направлялась к холму.
«Хороша, верно?» — лукаво спросила Сапфира.
«Очень!» — восхищенно признался Эрагон и покраснел.
«И лицо у нее более выразительное, чем у большинства людей. — Сапфира фыркнула и прибавила: — Только слишком уж длинное, точно морда у лошади! Да и сама она, на мой вкус, какая-то слишком уж мощная…»
Эрагон был потрясен:
«Да ты никак ревнуешь, Сапфира?»
«Ну, вот еще! И не думала!» — обиженно заявила дракониха.
«Нет, ревнуешь! Признавайся!» Он засмеялся, и в ответ Сапфира громко щелкнула зубами. Эрагон снова улыбнулся, но приставать к ней перестал.
Опускаясь на холм, Сапфира нарочно так тряхнула его, что он чуть не свалился на землю, но Эрагон решил и этого не замечать и молча спрыгнул с седла.
Арья была уже рядом. Эрагону никогда еще не доводилось видеть столь стремительного бега. Легко взобравшись на вершину холма, она подошла к ним, и он с изумлением обнаружил, что она ничуть не запыхалась. Внезапно смутившись, он потупился, а девушка прошла мимо него и обратилась к Сапфире:
— Шулблака, эка селёбра оно ун мулабра оно ун онр шуртугал не хайна. Атра нозу вайзе фрикай.
«Дракон, я приветствую тебя и желаю добра тебе и твоему Всаднику. Будем друзьями», — приблизительно перевел Эрагон, хотя и далеко не все слова, сказанные ею, были ему знакомы.
Зато Сапфира явно поняла все и, слегка шевельнув крыльями, с любопытством уставилась на Арью. Потом одобрительно кивнула и что-то тихонько прогудела. Арья улыбнулась, но больше не сказала ни слова.
— Я рад, что ты выздоровела. — Эрагон наконец обрел способность говорить. — Мы ведь совсем не были уверены, что ты поправишься.
— Именно поэтому я на ристалище и явилась. — В глубоком голосе Арьи чувствовался какой-то странный акцент. Слова она произносила четко и ясно, но в горле у нее словно что-то вибрировало, как у певчей птицы. — Я в долгу перед тобой, Эрагон, и хочу, чтоб ты это знал. Ты спас мне жизнь. Такое не забывается.
— Но я ничего особенного не сделал, — снова смутился Эрагон. Он с трудом подбирал слова древнего языка и поспешил переменить тему: — А как ты оказалась в Гиллиде?
По лицу Арьи скользнула тень, она отвернулась, помолчала и предложила:
— Давай немного пройдемся.
Они спустились с холма и побрели в сторону Фарт-хен Дура. Арья по-прежнему молчала, и Эрагон не решался ее тревожить. Сапфира тихонько шлепала за ними следом. Наконец Арья, словно стряхнув тяжкие воспоминания, подняла голову и сказала нежно и спокойно:
— Аджихад сказал мне, что это ты нашел яйцо Сапфиры…
— Да, — ответил он и впервые задумался, сколько же сил понадобилось этой девушке, чтобы перенести яйцо из далекого леса Дю Вельденварден в горы Спайна! А сколько раз ей на этом пути могла грозить смертельная опасность!.. И тут он услышал, как она совсем иным тоном продолжает:
— Знай, что незадолго до того, как яйцо попало к тебе, меня захватил в плен проклятый Дурза. Он возглавлял отряд ургалов, которые устроили на нас засаду и убили моих спутников, Фаолина и Гленвинга. Дурза откуда-то узнал, где нас ждать, так что напал внезапно… А потом меня опоили каким-то зельем и переправили в Гиллид, и Гальбаторикс велел Дурзе любым способом выяснить, где я спрятала яйцо и где находится Эллесмера… — Взгляд Арьи стал ледяным, стиснув зубы, она смотрела прямо перед собой, но Эрагона не видела. — Дурза потратил на это несколько месяцев, но успеха не добился. Хотя и применял самые жестокие методы дознания… А когда пытки ничего не дали, он приказал своим солдатам пользоваться мною, как им заблагорассудится. К счастью, у меня еще оставались силы — я сделала так, чтобы они стали ни на что не способны… В конце концов, Гальбаторикс приказал перевезти меня в Урубаен, и вот тут мне стало по-настоящему страшно: ведь я была совершенно истощена и физически, и умственно, и у меня не осталось сил, чтобы ему сопротивляться. Если бы не ты, через неделю мне пришлось бы предстать перед Гальбаториксом, и тогда…
Эрагон внутренне содрогнулся. Удивительно, что она все-таки сумела выжить! Он хорошо помнил, во что превратили палачи это прекрасное женское тело.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — тихо спросил он, понимая, как тяжелы ей эти воспоминания.
— Чтобы ты знал, от чего меня спас. И чтобы не думал, что я могу об этом забыть.
Он смущенно поклонился:
— А что ты намерена предпринять теперь? Возвратишься в Эллесмеру?
— Нет, пока еще нет. Здесь очень многое нужно сделать. Я не могу покинуть варденов — Аджихад нуждается в моей помощи. Сегодня я была свидетельницей твоих испытаний — на владение магией и оружием. Бром хорошо тебя выучил! И ты, похоже, готов и далее совершенствоваться в обоих искусствах, верно?
— Уж не хочешь ли ты сказать, что теперь мне следует отправиться в Эллесмеру?
— Хочу.
Эрагон с трудом подавил вспыхнувшее вдруг раздражение. Неужели ни он, ни Сапфира не имеют права сами решить, что им делать и кому служить дальше?
— Когда? — кратко спросил он.
— Это еще предстоит решить. Но, безусловно, не в ближайшие несколько недель.
Ну что ж, нам, во всяком случае, оставили какое-то время на раздумья, сердито подумал Эрагон. И тут же услышал вопрос Сапфиры, который вертелся и у него на языке, а потому он задал его вслух:
— Скажи, чего все-таки хотели от меня эти Двойники?
Арья с презрением скривила прекрасные губы и сказала — точно плюнула:
— Того, что они сами не в состоянии осуществить! Вообще-то можно, конечно, произнеся истинное имя того или иного предмета, вызвать его сущность, но подобное умение требует многолетней практики и огромной самодисциплины. В награду, правда, ты получаешь полную власть над данным предметом. Вот почему истинное имя всегда хранится в тайне — дабы тот, кто затаил против тебя зло, не приобрел власти над тобой.
— Странно… — Эрагон на минуту задумался. — А знаешь, еще до того, как я попал в Гиллиде в тюрьму, ты являлась мне в сновидениях, и это было похоже на гадание с помощью магического кристалла… Потом я и сам научился вызывать твой образ — но всегда только во сне!
Арья задумчиво покусала губу и призналась:
— Со мной тоже происходило нечто необычное: у меня появлялось ощущение, будто за мной кто-то наблюдает, кто-то невидимый… Впрочем, после пыток у меня был сильный жар, и соображала я плохо. Но я никогда не слышала, чтобы кто-то умел гадать… во сне!
— Я и сам не понимаю, как это получалось, — сказал Эрагон, старательно разглядывая собственные ладони и вертя на пальце кольцо Брома. — А что означает татуировка у тебя на плече? — вдруг спросил он. — Я не… Я увидел ее совершенно случайно, когда обрабатывал твои раны… Просто у тебя на плече такой же символ, как на этом кольце.
— У тебя на кольце изображен символ «йове»? — Она с недоверием посмотрела на него.
— Наверное… Это кольцо Брома. Он передал его мне. Вот, видишь?
Он протянул Арье кольцо. Она осмотрела сапфир и тихо промолвила:
— Это великий дар! Кольцо, отмеченное этим знаком, может быть преподнесено только самым уважаемым друзьям народа эльфов. Его ценят так высоко, что вот уже несколько столетий никто не был отмечен столь знаменательным подношением со стороны королевы Имиладрис… Значит, ее мнение о Броме…
— Тогда я не буду его носить! — решительно прервал ее Эрагон. Ему, впрочем, и раньше казалось, что он поступил слишком самонадеянно, сразу надев это кольцо.
— Да нет, носи. Это кольцо наверняка обеспечит тебе защиту, если ты случайно столкнешься с моими соплеменниками, оно поможет тебе также заручиться благорасположением нашей королевы. Но никому не говори о том, что изображено у меня на плече. Это моя тайна.
Беседовать с Арьей было необыкновенно приятно, и Эрагону хотелось бы продолжать этот разговор как можно дольше. Но все же пришлось с нею расстаться. Он медленно брел через ристалище, на ходу перебрасываясь мыслями с Сапфирой. Несмотря на его настойчивые требования, дракониха отказалась сообщить ему, что сказала ей Арья.
Потом мысли Эрагона переключились на Муртага. «Насуада правильно советовала, — решил он. — Вот поем и сразу же схожу к нему».
«Это хорошо, — услышал он голос Сапфиры. — А я тебя там подожду, и мы вместе вернемся в мою пещеру».
Эрагон благодарно ей улыбнулся и поспешил в Тронжхайм. Наскоро перекусив, он пошел на поиски Муртага. Следуя указаниям Насуады, он довольно быстро отыскал нужную дверь, возле которой на страже стояли гном и человек. Когда Эрагон попросил пропустить его внутрь, гном три раза громко стукнул в дверь, отодвинул засов и сказал с улыбкой:
— Когда захочешь выйти, просто крикни.
В комнате, куда он попал, оказалось уютно, тепло и светло, хоть она и была лишена окон. В одном углу стоял таз и кувшин для умывания, в другом — письменный стол с чернильницей и перьями. Потолок был украшен резьбой, на полу лежал роскошный ковер. Мур-таг валялся на кровати, читая какой-то свиток.
— Эрагон! — радостно воскликнул он. — Я так и знал, что ты придешь!
— Как ты тут? А я-то думал…
— Ты думал, что я сижу в крысиной норе и жую сухари? — Муртаг улыбнулся и приподнялся на постели. — По правде говоря, и я этого ожидал. Но Аджихад почему-то решил меня облагодетельствовать. Во всяком случае, на тот период, пока от меня нет никаких неприятностей. А уж кормят меня просто на убой! И приносят из библиотеки все, что я ни попрошу. Если так будет продолжаться, то скоро я превращусь в настоящего книгочея да еще и разжирею на хозяйских харчах! Эрагон рассмеялся и сел с ним рядом.
— И ты больше не злишься на варденов? Они же все-таки держат тебя в заключении, — сказал он.
— Было такое, — признался Муртаг и пожал плечами. — Но только в самом начале. И чем больше я об этом думал, тем яснее понимал, что сейчас для меня так даже лучше. И если Аджихад вдруг предоставит мне полную свободу, я бы все равно большую часть времени предпочел оставаться в этой комнате.
— Но почему?!
— Ты и сам понимать должен. Тут мое происхождение у многих злобу вызывает. И, боюсь, кое-кто не станет ограничиваться враждебными взглядами и пустыми угрозами… Ладно, хватит об этом! Я с нетерпением жду твоего рассказа.
И Эрагон поведал другу о событиях двух последних дней, не забыв и про свое состязание с Двойниками, и про разговор с ними в библиотеке. Когда он закончил, Муртаг довольно долго молчал, потом промолвил:
— Видимо, Арья во всей этой истории играет более значимую роль, чем нам казалось. Сам посуди: она — настоящий мастер клинка, прекрасно владеет магическим искусством и, что очень важно, именно ее выбрали охранять драконье яйцо. Она явно не из простых эльфов!
Эрагон согласно кивнул.
— А знаешь, — продолжил Муртаг, — мне это тюремное заключение кажется удивительно полезным. И даже приятным. Впервые в жизни мне ничего не надо опасаться. Да, я отлично понимаю, что должен… Ну и что? Все в этой комнате веет миром и покоем, которых я давно не помню. И здесь я наконец могу спать по ночам!
— Я тебя отлично понимаю. — Эрагон устроился поудобнее и спросил: — Знаю, что Насуада заходила к тебе, она сообщила что-нибудь интересное?
Муртаг, мечтательно глядя вдаль, покачал головой:
— Нет. Она просто хотела повидаться со мной. Она — красавица, Эрагон! И настоящая принцесса! А как держится! Стоило ей сюда войти, и я сразу понял: это одна из самых знатных здешних дам. Я таких видел только при дворе Гальбаторикса — впрочем, не таких! Все эти графини и герцогини в сравнении с нею простые скотницы!
Эрагону от этих хвалебных речей стало не по себе, его вдруг охватили дурные предчувствия. Ничего страшного, уговаривал он себя, не стоит торопиться с выводами. Она просто ему нравится, и все, однако ощущение близкой беды не покидало его, и он, пытаясь от него отделаться, спросил:
— И долго ты еще намерен тут прятаться? Муртаг беспечно пожал плечами и спокойно ответил:
— Пока я довольствуюсь тем, что могу как следует отдохнуть. У меня нет причин искать себе другое убежище или соглашаться на проверку у Двойников. Не сомневаюсь, что когда-нибудь мне это надоест, но сейчас… Сейчас я всем доволен!