Глава 57. Тени сгущаются — Книга Эрагон 1

Сапфира разбудила Эрагона, ткнув его носом в плечо и слегка оцарапав жесткой чешуей. — Ох! — невольно вскрикнул он и сел на постели. В пещере было темно, лишь от затененной лампы исходил неяркий свет. Зато снаружи сотнями цветов сиял Исидар Митрим.
У входа в пещеру, заламывая руки, топтался какой-то гном. Он явно был чем-то встревожен.
— Тебе срочно надо идти, Аргетлам! Большая беда! Аджихад зовет тебя! У нас нет времени!
— Что случилось? — спросил Эрагон.
Но гном только помотал головой, борода его тряслась:
— Скорей! Большая опасность — каркна брагха! Поспеши!
Эрагон пристегнул к поясу Заррок, схватил лук и колчан и принялся седлать Сапфиру.
«Поспать спокойно не дают!» — ворчала она, присев, чтобы он смог на нее взобраться, и вылетела из пещеры.
У ворот Тронжхайма их уже ждал чрезвычайно мрачный Орик.
— Скорее, тебя все ждут! — И они поспешили уже знакомым путем в рабочий кабинет Аджихада.
По пути Эрагон засыпал гнома вопросами, но Орик отмалчивался и сказал лишь:
— Я и сам толком ничего не знаю. Подожди, Аджихад все тебе расскажет.
Дверь кабинета распахнули двое дородных стражей. Аджихад склонился над картой, расстеленной на столе. В кабинете находились Арья и незнакомый Эрагону воин с обнаженными волосатыми ручищами. Аджихад поднял глаза на Эрагона:
— Хорошо, что ты пришел! Знакомься, это Джормундур, мой заместитель. — Когда они обменялись приветствиями, Аджихад продолжил: — Я велел разбудить вас пятерых, потому что нам грозит страшная опасность. Примерно полчаса назад из заброшенного тоннеля под Тронжхаймом сумел выбраться раненый гном. Он был весь в крови и говорил с трудом, но все же сообщил, что его по пятам преследовала целая армия ургалов. Сейчас они примерно в одном дне пути отсюда.
В кабинете воцарилось молчание. Первым пришел в себя Джормундур. Он витиевато выругался и стал задавать вопросы. Орик не отставал от него, и только Арья хранила молчание. Аджихад жестом велел им умолкнуть:
— Тихо! — сказал он. — Это еще не все! Ургалы идут на нас под землей! Они уже в тоннелях… и готовятся к нападению!
Эрагон крикнул, перекрывая поднявшийся шум:
— А почему же гномы не заметили этого раньше? И как ургалам удалось проникнуть в тоннели?
— Нам еще здорово повезло, — ворчливо ответил ему Орик. — Мы достаточно рано узнали об их приближении! — Воцарилась тишина, все уставились на гнома. — Под Беорскими горами сотни тоннелей, хотя там никто не живет, с тех пор как их прорубили. Там бывают разве что чудаки-нелюдимы. Если бы не тот бедолага, мы бы вообще никакого предупреждения не получили!
Аджихад ткнул пальцем в карту, и Эрагон подошел к столу, чтобы посмотреть, куда он показывает. На карте была изображена южная часть Алагейзии, и, в отличие от карты Эрагона, здесь был в подробностях показан весь массив Беорских гор. Палец Аджихада упирался в тот его участок, что примыкает к восточным границам Сурды.
— Вот отсюда пришел раненый гном, — сообщил он.
— Из Ортхиада! — воскликнул Орик. И пояснил в ответ на удивленный взгляд Джормундура: — Это одно из самых древних поселений, гномы покинули его, когда завершилось строительство Тронжхайма. А когда-то Ортхиад был самым крупным из наших городов. Но там уже несколько столетий никто не живет.
— И он настолько стар, что часть тоннелей уже обрушилась, — прибавил Аджихад. — Видимо, поэтому их можно обнаружить с поверхности земли. Подозреваю, что именно Ортхиад слуги Империи теперь называют Итро Жада. И, похоже, туда направлялся тот отряд ургалов, что преследовал Эрагона и Сапфиру. По всему, там уже целый год ведется создание особой армии, целиком состоящей из ургалов. Из Итро Жада по сохранившимся тоннелям они легко могут попасть в любое место Беорских гор. И уничтожить не только варденов, но и гномов.
Джормундур склонился над картой, внимательно ее изучая.
— Тебе известно, сколько там всего ургалов? — спросил он. — И есть ли там другие воины Гальбаторикса? Нельзя же планировать оборону, не зная более-менее точного количества врагов.
— Нет, сколько-нибудь точных представлений ни о том, ни о другом у нас нет, — покачал головой Аджихад. — Но твой последний вопрос особенно для нас важен. Если Гальбаторикс пополнил армию ургалов собственными воинами, то вряд ли нам удастся отбить их нападение. В ином случае — если он по-прежнему не желает, чтобы кто-то узнал о его союзе с ургалами, — шанс на победу у нас еще есть. Помощи у короля Оррина или у эльфов просить поздно. Но я все же послал гонцов в обе столицы, чтобы сообщить о нашем бедственном положении. Пусть ургалы хотя бы их врасплох не застанут, если нам суждено погибнуть. — Аджихад устало провел ладонью по угольно-черному лбу. Помолчав несколько секунд, он продолжил: — Я уже говорил с Хротгаром. Мы решили, что наша единственная надежда — удерживать ургалов в трех самых широких тоннелях Фартхен Дура, не давая им проникнуть в Тронжхайм, иначе они уничтожат здесь все, точно нашествие саранчи. Для этого нужна твоя помощь, Эрагон, и твоя, Арья. Вы должны помочь гномам обрушить все лишние тоннели. Обычными средствами с такой задачей не справиться. Два отряда гномов уже приступили к ее выполнению — одна вне Тронжхайма, вторая под ним. Ты, Эрагон, будешь помогать тем, кто снаружи, а ты, Арья — тем, кто под землей. Орик вас проводит.
— А почему бы не обрушить все тоннели сразу? Зачем оставлять в неприкосновенности самые широкие? — не выдержал Эрагон.
— Потому что тогда ургалам пришлось бы пробиваться сквозь сплошные завалы, и они могли передумать и зайти с той стороны, оттуда мы их не ждем, — пояснил ему Орик. — А нам это совсем не нужно. Кроме того, если мы полностью перекроем им пути сюда, они могут напасть на другие города гномов, которым мы не сумеем вовремя оказать помощь.
— Есть и еще одна причина, — вмешался Аджихад. — Хротгар говорил мне, что под Тронжхаймом такая разветвленная сеть тоннелей, что если слишком многие из них обрушить, то город под собственным весом просто провалится вниз. Мы не можем пойти на такой риск.
Джормундур, выслушав всех очень внимательно, спросил:
— Стало быть, внутри самого Тронжхайма бои вестись не будут? Насколько я понял, ты хочешь направить ургалов в обход?
— Верно, — кивнул Аджихад. — Мы не в силах держать круговую оборону Тронжхайма — город слишком велик. Поэтому перекроем все городские ворота и ведущие внутрь города тоннели. Тогда ургалам ничего не останется, как идти в обход, а там уже вполне достаточно простора для маневра. Но, поскольку ургалам открыт доступ в тоннели, нельзя допустить, чтобы сражение затянулось. Иначе нам постоянно будет грозить опасность — в любой момент они могут пробиться наверх через основание Тронжхайма. Если это произойдет, мы попросту окажемся в ловушке. Таким образом, необходимо во что бы то ни стало предотвратить захват Тронжхайма ургалами. Иначе нам их оттуда уже не выбить.
— А как же наши семьи? — спросил Джормундур. — Я вовсе не желаю, чтоб мою жену и сына убили ургалы!
Черты лица Аджихада заострились.
— Всех женщин и детей нужно перевести в соседние долины. Если мы потерпим поражение, у них будут проводники, которые отведут их в Сурду. Это единственно возможный выход при сложившихся обстоятельствах.
— Насуада тоже с ними пойдет? — спросил Джормундур.
— Она очень сопротивлялась, но все равно пойдет вместе с остальными. — Все смотрели только на Аджихада. А он, расправив плечи и словно стряхивая с себя усталость, подвел итог: — Итак, ургалы будут здесь уже через несколько часов. Их очень много. Но отстоять Фартхен Дур жизненно необходимо. Поражение будет означать смерть для гномов и для варденов, а впоследствии — и разгром Сурды, а также, возможно, и эльфийского королевства. Мы не можем проиграть этот бой! Все. Теперь идите и займитесь своими делами! Джормундур, готовь людей!
Все тут же разошлись в разные стороны: Джормундур поспешил в казармы, Орик и Арья — к ведущим под землю лестницам, а Эрагон и Сапфира — к одним из четырех ворот Тронжхайма. Несмотря на ранний час, город-гора напоминал растревоженный муравейник — гномы и люди так и кишели. Кто-то куда-то бежал, выкрикивал распоряжения, тащил увязанные в тюки вещи.
Эрагону уже приходилось и сражаться, и убивать, но предстоящая битва вселяла в его душу страх. Он был уверен, что относительно легко сумеет одолеть троих-четверых ургалов с помощью Заррока и магии, но в предстоящем сражении масштабы будут совсем иные и может случиться что угодно.
Они вышли из Тронжхайма и огляделись в поисках гномов, к которым и были присланы на помощь. Внутри Фартхен Дура, куда сейчас не заглядывали ни солнце, ни луна, было темно, как в колодце, и в этой тьме Эрагон различил слабо светившиеся огоньки, зигзагами передвигавшиеся вокруг него.
«Вероятно, гномы по ту сторону Тронжхайма», — предположила Сапфира, и Эрагон с ней согласился.
Облетев Тронжхайм кругом, они обнаружили целое созвездие огоньков, и Сапфира спланировала туда, с легким шорохом приземлившись возле большой группы гномов, копавших кирками землю. Эрагон быстро объяснил изумленным землекопам, зачем они сюда явились, и один из них, гном с длинным и острым носом, сообщил:
— Здесь, прямо под нами, тоннель, до него ярда четыре. И мы будем рады любой помощи.
— Отойдите на минутку в сторону — я погляжу, что здесь можно сделать, — сказал Эрагон.
Остроносый гном посмотрел на него с сомнением, но все же приказал всем землекопам отойти.
Набрав полную грудь воздуха, Эрагон приготовился произнести заклятие. Конечно, можно попробовать сдвинуть в сторону весь верхний слой грунта, думал он, но это заберет все силы. Нет, надо попробовать просто обрушить потолок тоннеля, применив магию к наиболее слабым его участкам.
«Триста делуа!» — прошептал он, мысленно прощупывая толщу земли, и почти сразу же наткнулся на скальную породу. Не отвлекаясь, он тут же сдвинулся чуть в сторону и продолжал искать, пока не ощутил впереди пустое пространство: тоннель. Тогда он стал разыскивать в скале трещины, а найдя их, старался всемерно расширить. Это была поистине каторжная работа, но все же не столь мучительная и долгая, как долбить камень вручную. Никакого заметного успеха, правда, он пока не добился, и это, конечно, не ускользнуло от внимания гномов. Несмотря на их нетерпеливые возгласы, Эрагон упорно продолжал расшатывать скалу и вскоре был вознагражден: раздался звучный треск, что-то загремело и загрохотало, и земля осела, уходя вниз, точно вода в воронку. Под ногами у изумленных гномов образовалась здоровенная дыра ярдов семи в поперечнике.
Пока довольные гномы, спустившись в тоннель, заваливали проход каменными обломками, остроносый повел Эрагона к следующему тоннелю. Этот обрушить оказалось гораздо труднее, но он все же справился с поставленной задачей, и за несколько часов с помощью Сапфиры обрушил более полудюжины тоннелей в разных концах Фартхен Дура.
Пока они работали, в отверстии кратера высоко над головой появились первые проблески зари. Света было еще недостаточно, чтобы осветить все внутри, но Эрагон все же почувствовал себя более уверенно и с интересом осмотрелся.
Женщины и дети варденов, а также старики покидали Тронжхайм — это был настоящий исход. Они тащили на себе провизию, одежду, домашнюю утварь. Их сопровождала небольшая группа воинов — самые юные и самые старые из них.
Наибольшая активность, однако, царила у основания Тронжхайма, где вардены и гномы собирали свою армию. Всего получилось три больших отряда, и над каждым развевалось знамя варденов: на пурпурном поле — белый дракон с розой в лапе, а под ним меч острием вниз.
Воины в основном молчали, лишь гневно сжимали кулаки. У многих из-под шлемов свисали длинные волосы. Вооружены они были главным образом мечами да щитами, но имелись также несколько шеренг копейщиков и пикинеров. Стоявшие в арьергарде лучники проверяли тетивы своих луков.
Гномы были закованы в тяжелые боевые доспехи — блестящие стальные кольчужные рубахи до колен, на левой руке — толстый круглый щит, украшенный гербом своего клана. Вооружены они были короткими мечами, а в правой руке каждый держал еще либо топор, либо боевой молот. Ноги гномов отлично защищали кольчужные штаны и прочные сапоги с бронзовыми бляхами, а головы — железные шлемы.
Вдруг от дальнего отряда отделилась невысокая фигурка и спешно направилась в сторону Эрагона и Сапфиры. Это был Орик, тоже одетый в доспехи.
— Аджихад хочет, чтобы ты присоединился к армии, — сообщил он. — Тоннелей ты уже обвалил больше чем достаточно, молодец! Кстати, вас обоих давно ждет завтрак.
Эрагон и Сапфира охотно последовали за ним к палатке, где Эрагон наспех перекусил свежим хлебом и водой, а Сапфира слопала целую гору сушеного мяса. Впрочем, это было все же лучше, чем ходить голодными.
Когда они покончили с едой, Орик велел им подождать и исчез в толпе гномов. Но вскоре вернулся. За ним несколько гномов тащили гигантские кованые доспехи.
— Что это? — удивился Эрагон, вертя какую-то полированную пластину, искусно украшенную гравировкой и золотой насечкой. Местами пластина была не меньше дюйма толщиной, да и весила она немало. «Господи, ни один человек не в силах нести на себе такую тяжесть да еще и сражаться, — думал Эрагон. — Да пластин этих какой-то странной формы, пожалуй, многовато для одного человека».
— Это подарок Хротгара, — пояснил Орик, страшно собой довольный. — Эти латы так долго валялись среди других наших сокровищ, что о них почти забыли. Они были выкованы еще до падения Всадников!
— Но для кого?
— Для дракона, конечно! Уж не думаешь ли ты, что дракон может сражаться без всякой защиты? Полный комплект, правда, встретишь редко, ведь их изготовление требует слишком много времени, да к тому же драконы не перестают расти… Но твоя Сапфира еще не так велика, и я думаю, эти латы будут ей впору.
Драконьи латы! Сапфира осторожно понюхала одну из пластин, и Эрагон спросил ее:
«Ну, и что ты думаешь?»
«Надо примерить», — с каким-то женским кокетством сверкнула она глазами.
Эрагон и Орик весьма долго возились с ней, надевая латы, и наконец отступили на несколько шагов назад, чтобы полюбоваться собственной работой. Результат превзошел все их ожидания. Шея Сапфиры целиком — за исключением шипов — была надежно прикрыта треугольными пластинами, перекрывающими друг друга. Брюхо и грудь защищала самая тяжелая броня, а более легкая прикрывала спину и хвост. Лапы тоже были полностью закованы в латы. Но крылья оставались свободными и незащищенными. На голове красовалось некое подобие литого шлема, оставлявшего свободной нижнюю челюсть, чтобы дракониха имела возможность хватать врага зубами.
Сапфира изогнула для пробы шею, и гибкие доспехи тут же приняли нужную форму.
«Это замедлит мой полет, но зато прикроет от стрел. Ну, и как я выгляжу?» — спросила она у Эрагона.
«Весьма устрашающе», — честно ответил он, и она явно осталась довольна его ответом.
Между тем Орик поднял с земли еще какие-то доспехи.
— А это я принес для тебя, — сказал он Эрагону. — Пришлось как следует поискать, пока нашелся твой размер. Мы редко куем латы для людей и для эльфов. Не знаю, для кого они были изготовлены, но этими доспехами никогда не пользовались. Надеюсь, они хорошо тебе послужат.
На Эрагона натянули жесткую кольчужную рубаху на кожаной основе, спускавшуюся до колен, точно юбка. Кольчуга тяжело лежала на плечах, позвякивая при каждом движении. Он затянул поверх нее пояс с мечом, и она перестала так свободно болтаться. На голову гномы надели ему кожаную шапочку, поверх — кольчужное наголовье, а затем золотой шлем с серебряной отделкой. На локтях и предплечьях закрепили наручи, на икрах — наголенники. И в довершение всего Орик вручил Эрагону широкий щит с изображением дуба.
Прекрасно понимая, что подаренные ему и Сапфире доспехи стоят целое состояние, Эрагон низко поклонился гномам и торжественно произнес:
— Благодарю вас за эти великолепные подарки! Щедрость короля Хротгара поистине не знает границ!
— Не спеши с благодарностями, — засмеялся Орик. — Подожди, пока эти латы спасут тебе жизнь!
Между тем все три отряда уже отходили на обусловленные заранее позиции в разных концах Фартхен Дура. Не зная, куда именно им с Сапфирой идти, Эрагон вопросительно поглядел на Орика, но тот лишь пожал в ответ плечами и сказал:
— Полагаю, нам все равно за кем следовать.
И они направились за одним из отрядов прямо к стене кратера. Эрагон спросил, нет ли новых сведений об ургалах, но Орик знал только, что в подземных тоннелях выставили сторожевые посты, но пока разведчики никого поблизости не обнаружили и ничего не слышали.
Отряд остановился возле одного из обвалившихся тоннелей. Здесь гномы нарочно навалили камни таким образом, чтобы любой мог легко выбраться из тоннеля наверх.
«Это, должно быть, одно из тех мест, где ургалов постараются заставить выйти на поверхность», — заметила Сапфира.
В землю были воткнуты сотни шестов с подвешенными к их верхушкам лампами. Они образовывали ярко освещенный круг возле выхода из тоннеля. А по краям выхода горели костры, на которых разогревали огромные котлы со смолой. Эрагон отвернулся, подавляя приступ тошноты. Ужасный способ убийства, даже если твой враг — ургал! — думал он.
В землю между тем рядами забивали заостренные колья, создавая дополнительную преграду для тех, кто выберется из тоннеля. Эрагон присоединился к тем, кто рыл канавы между рядами кольев. Сапфира тоже пришла на помощь, отгребая землю своими огромными лапами. А Орик отправился с инспекцией на строившуюся для прикрытия лучников баррикаду. Эрагону все время хотелось пить, и он каждый раз прикладывался к меху с водой, когда им обносили работавших. Наконец канавы были вырыты. В них забили заостренные колья, и Сапфира с Эрагоном смогли немного передохнуть.
Вскоре вернулся Орик и, вытирая пот со лба, сообщил:
— Все люди и гномы уже заняли свои позиции на поле брани. Входы в Тронжхайм перекрыты. Хротгар встал во главе отряда, что слева от нас, а Аджихад возглавил тот, что впереди.
— А кто командует отрядом справа?
— Джормундур. — И Орик сел с ними рядом, положив свой боевой топор на землю.
«Смотри!» — Сапфира ткнула Эрагона в бок.
Он невольно схватился за меч и вдруг увидел Муртага — в шлеме, со щитом, явно полученным от гномов, и со своим двуручным мечом! Муртаг направлялся прямо к ним, ведя в поводу Торнака.
Орик выругался и вскочил на ноги, но Муртаг быстро сказал ему:
— Все в порядке. Аджихад освободил меня.
— Зачем? — недоверчиво спросил Орик. Муртаг криво усмехнулся:
— Он сказал, что дает мне возможность доказать свои благие намерения. Видимо, он считает, что в такой ситуации я не смогу причинить варденам значительного ущерба, даже если поверну оружие против них.
Эрагон с облегчением опустил меч. Он был икренне рад: Муртаг — великолепный, безжалостный воин, именно такого хорошо иметь рядом с собой во время боя.
— А что, если ты лжешь? — стоял на своем недоверчивый Орик.
— Во-первых, он не лжет, а во-вторых, это мой приказ, — раздался чей-то голос, и к ним подошел Аджихад в стальной кирасе и при мече с рукоятью из слоновой кости. Опустив свою мощную руку Эрагону на плечо, он увлек его в сторону, где их не могли услышать остальные. Осмотрев его с головы до ног, Аджихад заключил: — Отлично. Орик хорошо тебя снарядил.
— Да. Из тоннелей еще никто не показался?
— Пока нет. — Аджихад остановился и оперся на обнаженный меч. — Один из Двойников остался в Тронжхайме. Он будет наблюдать за битвой из драконьего гнезда над Исидар Митримом и через своего брата передавать сведения мне. Я знаю, что ты как будто умеешь разговаривать с помощью мыслей, так вот: мне нужно, чтобы ты сообщал Двойникам о любых, повторяю, о любых необычных явлениях, которые заметишь во время боя. Кроме того, я буду отдавать тебе через них свои приказания. Понятно?
Мысль о том, что ему придется устанавливать контакт с Двойниками, вызывала у Эрагона отвращение, но он понимал, что это необходимо.
— Хорошо, я все понял, — сказал он. Аджихад помолчал.
— Ты не пеший воин, но и не конный. Ты вообще не похож на тех, кем я привык командовать. Что ж, битва покажет, на что ты способен, но, по-моему, вам с Сапфирой будет безопаснее на земле. В воздухе вы станете прекрасной мишенью для лучников. Как ты намерен сражаться? Верхом на Сапфире?
Эрагон никогда не участвовал в конном бою, а уж тем более — верхом на драконе!
— Я еще не решил. Когда я верхом на Сапфире, то нахожусь слишком высоко от земли, чтобы с кем-нибудь драться. Разве что с куллом…
— Боюсь, куллов там будет предостаточно, — вздохнул Аджихад. — Ну что ж, постарайся все же избегать ненужного риска. Вардены не могут позволить себе потерять Всадника. — С этими словами он повернулся и пошел прочь.
А Эрагон вернулся к Орику и Муртагу. Присев рядом с Сапфирой, он прислонил щит к коленям и стал ждать. Все четверо молчали, как, впрочем, и сотни воинов вокруг. Свет, проникавший сквозь отверстие кратера, померк: солнце ушло за скалу.
Эрагон встал и еще раз осмотрел укрепления. И вдруг замер, сердце у него бешено забилось: шагах в двадцати от него сидела Арья, спокойно положив лук на колени. Он прекрасно понимал, что вряд ли она покинет Фартхен Дур вместе с женщинами и детьми, но все-таки очень на это надеялся. Встревоженный, он поспешил к ней:
— Ты хочешь сражаться?
— Я делаю только то, что должна делать.
— Но это же очень опасно! Ее лицо потемнело:
— За кого ты меня принимаешь, человек? Эльфы готовят к бою всех — и мужчин, и женщин. В отличие от ваших женщин, я отнюдь не отношу себя к слабому полу и никогда не убегаю при виде опасности. Мне было поручено беречь драконье яйцо, яйцо Сапфиры, но я… я этого поручения не выполнила! Моя бреоал… моя семья обесчещена, и на нее падет еще больший позор, если я не стану защищать тебя и Сапфиру на поле битвы. Ты забыл, что я владею магией куда лучше любого, включая тебя? А если здесь появится шейд, то кто сможет совладать с ним, кроме меня? И у кого, в конце концов, больше на это прав?
Эрагон беспомощно смотрел на нее, понимая, что она права, но и не в силах с этим смириться.
— Но прошу тебя, будь осторожна! — в отчаянии воскликнул он и вдруг, сам себя не помня, прибавил на языке древних: — Виол помнуриа илиан! Мне на счастье!
Арья смутилась, опустила голову, и густые волосы упали ей на лицо, скрыв его от Эрагона. Потом она провела ладонью по лбу и тихо сказала:
— Такова моя вирда! Я должна быть здесь. По долгам следует платить.
Эрагон лишь молча взглянул на нее и поспешил назад, к Сапфире. Муртаг с любопытством посмотрел на него:
— Что она тебе сказала?
— Ничего особенного.
Погруженные в тягостные мысли, защитники Фартхен Дура примолкли. Проходил час за часом, в кратере опять стало темно, и теперь только лампы на шестах рассеивали тьму своим красноватым светом да костры, на которых кипели котлы со смолой. Эрагон то принимался изучать хитроумное переплетение колец в своей кольчуге, то украдкой бросал взгляд на Арью. Орик упорно точил свой боевой топор, периодически изучая результаты своих трудов. Шарканье бруска по металлу раздражало Эрагона, но он продолжал молчать. Муртаг просто глядел в пространство.
Временами по лагерю пробегали гонцы, и воины каждый раз вскакивали на ноги. Но тревога оказывалась ложной. Люди и гномы устали от напряжения, часто слышались злые голоса. Самое скверное в Фартхен Дуре — это полное отсутствие ветра, воздух здесь какой-то мертвый, совершенно неподвижный. И даже немного потеплев от удушливого дыма костров, свежее все же не стал.
Наступила ночь. На поле предстоящей битвы все замерло, точно в ожидании смерти. Мышцы бойцов одеревенели от бесконечного напряжения. Эрагон бессмысленно пялился во тьму, его отяжелевшие веки закрывались сами собой. Он то и дело встряхивался, как лошадь, стараясь взбодриться.
Наконец Орик сказал:
— Поздно уже. Надо бы немного поспать. Если что, часовые нас разбудят.
Муртаг только хмыкнул в ответ, но Эрагон слишком устал, чтобы возражать. Свернувшись калачиком под боком у Сапфиры, он подложил под голову вместо подушки щит и, уже закрывая глаза, увидел, что Арья и не думает спать, а очень внимательно наблюдает за ними.
Заснул он сразу. Но сны его были тревожны и беспорядочны, полные неведомых рогатых чудовищ и прочих опасностей. И он как будто все время слышал сквозь сон чей-то глубокий голос, повторявший: «Готов ли ты?» Но ответа на этот вопрос не находил. Преследуемый видениями, Эрагон спал неспокойно и сразу же проснулся, стоило кому-то тронуть его за руку.