Глава 05. Охота на охотников — Книга Эрагон 2 — Возвращение

Земля после ночного заморозка слегка похрустывала под башмаками, когда Роран и Балдор поднимались из долины, окутанной холодным утренним туманом, в предгорья. Оба держали наготове луки, молча озираясь в поисках оленей.
— Туда? — шепнул Балдор, указывая на цепочку следов, ведущих к зарослям на берегу Аноры.
Роран кивнул, и они пошли по следу. Но след оказался вчерашним, и Роран, не в силах больше молчать, заговорил первым:
— Могу я попросить твоего совета, Балдор? Ты, похоже, неплохо в людях разбираешься.
— Да вроде бы… А что?
Роран помолчал. Какое-то время в тишине слышались только их шаги.
— Слоан хочет выдать замуж Катрину, но совсем не за меня! — выпалил он наконец. — И я понимаю: с каждым днем все ближе тот день, когда он выберет ей мужа по своему вкусу.
— А как к этому сама Катрина относится? Роран пожал плечами:
— Он же ее отец. Она не может без конца сопротивляться его воле, тем более что тот, за кого она действительно хочет выйти, никак не решится сделать последний шаг и попросить ее руки.
— Это ты о себе?
— Естественно.
— Так ты поэтому вскочил ни свет ни заря? Честно говоря, Роран и вовсе не смог уснуть и всю ночь думал о Катрине, пытаясь найти выход из столь трудного положения.
— Понимаешь, Балдор, мне не жить, если я ее потеряю! Но я почти уверен: Слоан не отдаст ее за меня, тем более теперь.
— Да, я тоже так думаю, — согласился Балдор. Потом искоса глянул на Рорана и спросил: — Так насчет чего ты хотел со мной посоветоваться?
Роран горестно рассмеялся:
— Скажи, как мне убедить Слоана? Как разрешить эту задачу, не настроив против себя и Слоана, и всю деревню?
— А у тебя самого никакого плана нет?
— Есть, но он мне не особенно нравится. Я думал, что можно просто взять и объявить Слоану, что мы с Катриной помолвлены — хотя на самом деле это и не так, — а дальше уж разбираться с последствиями. Может, тогда Слоан согласится, чтобы мы обвенчались.
Балдор нахмурился и осторожно заметил:
— Может быть. Только учти: по Карвахоллу непременно поползут всякие гнусные сплетни. Да и твой поступок мало кто одобрит. Кроме того, ты поставишь Катрину перед выбором: ты или ее отец. По-моему, это не слишком хорошо; и со временем она из-за этого может тебя просто возненавидеть.
— Я понимаю, но разве у меня есть выбор?
— Погоди. Прежде чем решиться на столь опасный шаг, надо, мне кажется, все-таки попробовать завоевать расположение Слоана. А вдруг тебе повезет? Вдруг через некоторое время он поймет, что никто больше не хочет свататься к его сердитой дочери, раз она всех женихов разогнала? Вот тут-то ты и окажешься под рукой!
Роран поморщился и уставился в землю. Балдор рассмеялся:
— Да ладно! Если это не удастся, можно, конечно, и твой план задействовать — только уж наверняка зная, что все прочие способы ты уже исчерпал. Да и люди тогда вряд ли станут так уж тебя осуждать, даже если вы с Катриной и нарушите традицию — всем ведь будет известно об идиотском упрямстве Слоана.
— Этот способ тоже довольно рискованный.
— Ничего, ты же с самого начала знал, что вопрос со Слоаном так просто не решить. — Балдор слегка помрачнел. — Хотя, конечно, в деревне будет много разговоров, если ты бросишь вызов не только Слоану, но и традиции. Впрочем, в конце концов все непременно уляжется! Какое-то время вам придется нелегко, но, по-моему, ради такого дела стоит потерпеть. И вообще — кого ты можешь так уж особенно оскорбить, если не считать Слоана? Разве что таких «блюстителей нравственности», как Квимби. Вот ведь чего я понять не могу: как это Квимби умудряется варить такой крепкий эль, оставаясь таким кислым и чопорным?
Роран уныло кивнул. Он знал, что ворчать по тому или иному поводу в Карвахолле могут годами.
— А хорошо все-таки, что мы смогли поговорить. — Он с благодарностью посмотрел на Балдора. — Почти как… — Он запнулся. «Почти как с Эрагоном», — хотел он сказать. О чем только они с Эрагоном не говорили! Они, как однажды сказал Эрагон, родные братья во всем, только родители у них разные. И он был замечательным братом, с которым всегда можно посоветоваться, что-то вместе придумать… И Роран твердо знал: Эрагон придет ему на помощь, чего бы это ни стоило!
Теперь ему страшно не хватало брата, его верной дружбы, и он постоянно чувствовал в душе гнетущую пустоту.
Балдор, впрочем, не стал ни о чем его спрашивать и, сделав вид, что очень хочет пить, достал флягу с водой. Роран прошел немного вперед и вдруг остановился как вкопанный, почуяв запах, разом прервавший все его мысли.
Пахло подгоревшим мясом и дымом от сосновых шишек. Кто же может тут быть еще? Затаив дыхание, Роран осторожно поворачивался в разные стороны, пытаясь определить источник запаха. Вскоре легкий ветерок принес новую волну запахов, и аромат готовящейся пищи был на этот раз столь силен, что рот у Рорана моментально наполнился слюной.
Он жестом подозвал к себе Балдора:
— Чуешь?
Балдор кивнул. Вместе они вернулись на дорогу и двинулись дальше на юг. Примерно через сотню шагов дорога делала поворот, огибая тополиную рощу, и стоило им приблизиться к повороту, как они услыхали голоса большого количества людей, чуть приглушенные висевшим над долиной туманом.
Осторожно подойдя к роще, Роран остановился. Может, это просто охотники? Тогда не стоит им мешать. Но отчего-то ему казалось, что «охотников» там слишком много — ни в одной деревне столько не найдется. Не особенно раздумывая, Роран сошел с дороги и нырнул в густой подлесок.
— Ты куда? — шепотом спросил Балдор.
Роран прижал палец к губам и стал осторожно пробираться вдоль дороги, прячась за кустами и стараясь ступать как можно тише. Но, выйдя за поворот дороги, вдруг прямо-таки замер на месте.
На опушке рощи был разбит настоящий военный лагерь! Десятка три шлемов поблескивали в лучах едва проглядывавшего сквозь туман утреннего солнца, а их владельцы, собравшись у костров, поглощали жареную дичь. На их латах, запыленных и перепачканных дорожной грязью, и красных рубахах Роран отчетливо разглядел символ Гальбаторикса — извивающиеся языки пламени, вышитые золотой нитью. Под рубахами у воинов виднелись легкие кожаные доспехи с железными заклепками, а поверх рубах были надеты металлические кольчуги. У большей части воинов имелись широкие мечи, у некоторых — тяжелые луки, а еще с полдюжины опирались об алебарды весьма угрожающего вида.
А среди прочих воинов устроились на земле те, кого так хорошо описали Рорану односельчане, когда он вернулся из Теринсфорда, — те двое чужаков в черном, которые сожгли ферму и убили Гэрроу. Роран похолодел от ужаса и ненависти: «Так они — слуги Империи!» Он уже шагнул вперед, машинально нащупывая стрелу, когда Балдор схватил его и потянул на землю.
— Ты что? Не надо! Они же убьют нас обоих! Роран вырвался и, гневно сверкнул глазами, прорычал:
— Но это же… те самые ублюдки!.. — И умолк, видя, как сильно дрожат у него руки. — Значит, они вернулись!
— Роран, — настойчиво зашептал Балдор, — сейчас ты ничего сделать не сможешь. Видишь: они служат Гальбаториксу. Даже если убьешь кого-то из них, а потом тебе удастся удрать, то на тебя наверняка объявят охоту, а на Карвахолл обрушатся страшные беды.
— Что им тут надо? — лихорадочно шептал Роран, словно не слыша Балдора. — Что они тут могут найти? И почему Гальбаторикс приказал пытать моего отца?
— Подумай, — взывал к его рассудку Балдор. — Если они ничего не смогли узнать от Гэрроу, а Эрагон сбежал вместе с Бромом, то теперь они почти наверняка ищут тебя. — Балдор помолчал, ожидая, пока до Рорана дойдет смысл его слов. — Нам надо поскорее вернуться и предупредить всех. А потом тебе лучше где-нибудь скрыться на время. Лошади, похоже, есть только у этих, в черном, остальные все пешие. И мы, если поспешим, вполне сумеем добраться домой раньше них.
Но Роран все смотрел сквозь ветви на ничего не подозревавших солдат, и сердце тяжело билось у него в груди — жаждало мести, звало на бой. Он уже видел в мечтах, как оба убийцы падут, пронзенные его стрелами, и предстанут перед Высшим Судом. И пусть сам он погибнет, но за мгновение до этого успеет все же смыть со своей души невыносимую боль и печаль — нужно всего лишь выскочить из укрытия, вложить стрелу, выстрелить, и остальное решится само собой…
Всего лишь несколько шагов…
Глухое рыдание вырвалось у Рорана из груди, когда он, сжав кулаки, заставил себя отвести взгляд от воинов в черном. «Я не могу оставить Катрину!» Некоторое время он еще постоял там, крепко зажмурившись, потом, мучительно переставляя ноги, отошел к дороге.
— Хорошо, идем домой, — буркнул он, не глядя на Балдора. И, не ожидая его ответа, снова нырнул в кусты.
Как только лагерь скрылся из виду, он выскочил на дорогу и бросился бежать, изливая отчаяние, гнев и страх в бешеном беге.
Балдор с трудом поспевал за ним. Наконец Роран несколько замедлил бег и, дождавшись, когда Балдор поравняется с ним, сказал:
— Ты сообщи всем. А я поговорю с Хорстом. Балдор кивнул, и они снова бросились бежать. Мили через две они остановились, чтобы напиться и чуточку перевести дух, а потом опять побежали, преодолевая бесконечные подъемы и спуски в невысоких холмах, окружавших Карвахолл. Наконец показалась деревня.
Роран тут же бросился к кузне, а Балдор свернул в сторону центральной площади. Задыхаясь, Роран пробирался среди домов и лихорадочно пытался решить, что лучше: скрыться или все же убить этих чужаков, постаравшись при этом не навлечь на деревню гнев Гальбаторикса.
Он ворвался в кузницу и налетел прямо на Хорста; тот вбивал очередной металлический колышек в повозку Квимби, напевая вполголоса:
Эге-гей! Бей не жалей по железке старой! Ох, она и хитра, только я хитрее! Хоть крепка, я ее победить сумею! Пусть мой стук достанет всех! Расколю я, как орех…
Увидев Рорана, Хорст замер, замахнувшись молотом, да так и не опустив его на наковальню.
— Что случилось? Балдор ранен?
Роран молча помотал головой и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. А потом, все еще задыхаясь, выложил Хорсту все: кого они видели, к чему это может привести и, самое главное, что те чужаки, убийцы его отца, — слуги Империи.
Хорст запустил пальцы в бороду.
— Надо тебе поскорее скрыться отсюда, парень. Возьми в доме еды, сколько найдешь, да сходи за моей кобылой — на ней Айвор пни корчует. А потом скачи в предгорья. Как только станет ясно, чего этим солдатам надо, я пришлю к тебе Олбриха или Балдора.
— А если станут спрашивать, где я?
— Скажу, что ты ушел на охоту, а когда вернешься — неизвестно. Это ведь почти правда, и вряд ли они станут по лесу рыскать — побоятся тебя пропустить. Если, конечно, это за тобой они охотятся.
Роран кивнул и бросился к дому Хорста. Там он снял со стены конскую упряжь и седельные сумки, в которые принялся совать все подряд: турнепс, свеклу, вяленое мясо, каравай хлеба в тряпице, одеяла, оловянный котелок… Он лишь на минуту задержался в дверях, чтобы объяснить Илейн, что случилось, и поспешил к ферме Айвора, находившейся в стороне от Карвахолла.
Битком набитые сумки сильно мешали бежать, и Роран порядком запыхался, когда наконец показалась ферма. Айвор расчищал участок земли за домом. Стегая кобылу ивовым прутом, он пытался заставить ее вытащить из земли здоровенный бородатый корень вяза. Кобыла старалась вовсю.
— Ну же, давай! — кричал фермер. — Уж постарайся! — Лошадь дрожала от напряжения, кусала удила и, наконец, в последнем усилии вытащила-таки проклятый пень из земли; его длиннющие корни торчали, словно растопыренные узловатые пальцы. Айвор остановил ее, чуть дернув за повод, и ласково потрепал по шее. — Молодец… Хорошо…
Роран издали помахал ему рукой и, подойдя ближе, указал на лошадь.
— Придется мне ее у тебя на время забрать. — Он объяснил причину такой поспешности.
Айвор выругался и принялся распрягать кобылу, ворча:
— Вот всегда так: только начнешь — сразу на тебе! Если б знал, так и не начинал бы! — Скрестив руки на груди, он хмуро смотрел, как Роран прилаживает сумки к седлу.
Вскочив на кобылу и на всякий случай держа лук наготове, Роран извинился:
— Ты уж прости, что помешал, так уж получилось.
— Да ладно, насчет этого не тревожься. Лучше постарайся, чтоб тебя не поймали.
— Постараюсь.
Уже ударив пятками в бока кобылы, Роран услышал, как Айвор крикнул:
— Только в верховьях моего ручья прятаться не вздумай!
Роран усмехнулся, покачал головой и, низко пригнувшись к шее лошади, погнал ее в предгорья, в те холмы, что высились на северном краю долины Паланкар, а оттуда поднялся еще выше, выбрав место, где весь Карвахолл был как на ладони. Самого же его совершенно скрывали темные сосны. Привязав лошадь, Роран стал ждать, с неприязнью поглядывая на поросшие лесом склоны гор. Он не любил подолгу находиться в такой близости от Спайна, да и почти никто в Карвахолле не осмеливался подниматься туда — слишком часто забравшиеся в горы смельчаки не возвращались обратно.
Вскоре Роран увидел солдат. Строем по двое они шли по дороге, а впереди маячили черные фигуры раззаков, внушавшие ужас даже на расстоянии. Но в сам Карвахолл отряд войти не смог: у околицы их остановила большая группа вооруженных крестьян; у некоторых в руках были даже пики. Противники о чем-то быстро переговорили и разошлись, заняв позиции друг напротив друга с видом рычащих, готовых подраться псов, каждый из которых лишь выжидает, кто нападет первым. Так они стояли довольно долго, потом жители Карвахолла все же посторонились и позволили воинам войти в селение.
Что же теперь будет? Роран от волнения просто места себе не находил.
К вечеру солдаты разбили лагерь на прилегающем к селению поле. Их палатки расположились низким серым прямоугольником, по периметру которого мелькали неясные тени — часовые. В центре прямоугольника горел большой костер, и над ним поднимались в воздух клубы дыма.
Устроив себе убежище, Роран теперь просто наблюдал за происходящим внизу и размышлял. Он всегда считал, что, разрушив его дом и отыскав тот камень, который Эрагон принес из Спайна, чужаки получили то, что хотели. Но теперь он был почти уверен: камня они не нашли. Видимо, Эрагон унес его с собой. Возможно, он чувствовал, что должен спасти этот камень, потому и бежал… Роран нахмурился. Подобные рассуждения могут далеко его завести. К тому же почти любое из объяснений тех причин, которые побудили Эрагона покинуть Карвахолл, все равно казалось ему притянутым за уши. Было ясно лишь одно: этот проклятый камень наверняка представляет для Гальбаторикса огромную ценность, раз он послал за ним целый вооруженный отряд. Впрочем, Роран никак не мог понять, чем же синий камень так уж особенно ценен. Если, конечно, он не волшебный!
Он вдохнул холодный горный воздух, прислушиваясь к уханью совы. Вдруг какое-то мимолетное движение привлекло его внимание: на опушку леса чуть ниже того места, где он сидел, вышел человек, осторожно озираясь по сторонам. Присев за валун, Роран вложил в лук стрелу и стал ждать. Вскоре ему стало ясно, что это Олбрих. Роран тихонько свистнул, и Олбрих в два счета поднялся к нему и тоже присел за валуном. Сбросив на землю тяжелый заплечный мешок, он проворчал:
— Я уж думал, что никогда тебя не найду! Между прочим, невелика радость — таскаться тут после захода солнца! Того гляди, медведь навстречу попадется или еще кто похуже. Нет, Спайн для людей — все-таки не место!
Роран не ответил, глядя в сторону Карвахолла.
— Ну, и зачем они сюда явились? — спросил он.
— Чтоб тебя арестовать! И готовы ждать сколько угодно, пока ты «с охоты» не вернешься.
Роран от злости даже кулаком по земле пристукнул; внутри у него все похолодело от отвращения.
— А почему они меня арестовать хотят, они не сказали? А про тот камень они упоминали?
Олбрих покачал головой:
— Нет, сказали только, что это приказ короля. И весь день по деревне шныряли и всех опрашивали насчет вас с Эрагоном. — Олбрих подумал и прибавил: — Знаешь, я бы остался с тобой, да только они сразу заметят, если меня завтра в деревне не будет. Я тут тебе целую кучу еды притащил и одеял, а Гертруда кое-какие снадобья тебе прислала — на тот случай, если ты случайно поранишься. Но я думаю, с тобой тут ничего не случится.
Собрав все свое мужество, Роран улыбнулся:
— Спасибо.
— Не за что. Любой бы на моем месте то же самое сделал. — Олбрих уже собрался уходить, но вдруг остановился. — Между прочим, этим отрядом командуют те же двое чужаков-раззаков.