Глава 16. Под темнеющими небесами — Книга Эрагон 2 — Возвращение

В ту ночь пошел дождь. Тяжелые тучи плотным одеялом окутали небо над долиной Паланкар. Тучи осторожно тянулись туманными руками к горам, наполняя воздух своим тяжелым влажным дыханием. Капли непрекращающегося дождя барабанили по густой листве деревьев, по тростниковым крышам и навесам; выкопанный вокруг Карвахолла ров превратился в реку жидкой грязи, а дождь все лил и лил, скрывая горы, дома и людей под своей полосатой завесой, колышемой порывами ветра.
Ливень несколько стих лишь к полудню, однако мелкий дождь все еще сеялся сквозь тяжело нависший туман, так что Роран моментально промок насквозь, едва успев принять вахту у заграждения на главной дороге. Присев на корточки под сложенной из бревен стеной, он стряхнул воду с плаща, поглубже надвинул капюшон и постарался не обращать внимания на холод и сырость, ибо, несмотря на ужасную погоду, душа его ликовала, ведь на его предложение Катрина ответила согласием! Теперь они оба считали себя помолвленными.
Рорану казалось, что какой-то недостающий кусок его души наконец-то снова встал на свое место, даровав ему уверенность в собственной теперешней неуязвимости. Он был безмерно счастлив. Перед его великой любовью меркла всякая опасность. Ему казалось, что все эти воины, раззаки и даже сам Гальбаторикс — ничто, прах, который вспыхнет в костре его любви и тут же исчезнет.
Теперь его мучили совсем иные проблемы: как обеспечить безопасность Катрины, как спасти ее от гибели или рабства, если на Карвахолл все же обрушится гнев Гальбаторикса? Пока что Роран ничего нового придумать не смог. Лучше всего, думал он, глядя на скрывавшуюся в тумане дорогу, Катрине отправиться на ферму Каули, вот только вряд ли она согласится туда пойти. Конечно, если ей не прикажет Слоан… Надо попытаться убедить его, что Катрине нужно уходить из Карвахолла, решил Роран. Ведь и он наверняка хочет уберечь ее от страшной опасности.
Пока он обдумывал, как бы ему подобраться к мяснику, снова сгустились тучи, и струи дождя опять принялись хлестать деревню, выгибаясь дугой под сильными порывами ветра. Лужи вокруг точно ожили — крупные дождевые капли прыгали в них, точно кузнечики.
Роран проголодался. Попросив Ларне, младшего сына Лоринга, сменить его, он пошел перекусить, осторожно перебегая от одного дома к другому и прячась за углами и навесами. Вдруг он с удивлением заметил на крыльце дома Олбриха, который яростно спорил с группой односельчан.
— … Если ты не слепой! — кричал Ридли. — Прятался бы за тополями, вот они тебя и не заметили бы! А то сам пошел черт знает где, вот так и получилось!
— А ты бы взял да сам попробовал! — огрызнулся Олбрих.
— И попробую!
— Вот тогда и скажешь, как тебе стрелы на вкус понравились.
— Ничего, — поддержал Ридли Тзйн, — может, мы окажемся не такими косолапыми, как ты.
Олбрих повернулся к нему, оскалив зубы:
— Сам ты косолапый! И слова у тебя такие же неуклюжие, как мозги! Я не дурак, чтоб своей семьей понапрасну рисковать и прятаться за какими-то жалкими тополями.
Тэйн побагровел от гнева и выпучил глаза.
— Ну что? — поддразнил его Олбрих. — Никак язык проглотил?
Тэйн взревел и попытался ударить Олбриха кулаком в лицо, но тот перехватил его руку и рассмеялся:
— У тебя и рука-то слабая, как у женщины. — И сильно толкнул Тэйна в плечо.
Тэйн пошатнулся, упал да так и остался лежать в грязи с недоуменным выражением на лице.
Опираясь о копье, Роран одним прыжком взлетел на крыльцо и встал рядом с Олбрихом, не давая Ридли и его сторонникам наброситься на него.
— Все, хватит! — свирепо прорычал Роран. — Вы что, спятили? У нас и так врагов хватает. Если хотите, можно собрать людей — пусть решат, кто прав, Олбрих или Тэйн. Но друг с другом драться мы просто не можем себе позволить!
— Тебе хорошо говорить, — сплюнул Ридли. — У тебя ни жены, ни детей. — Он помог Тэйну подняться, и вся честная компания неторопливо пошла прочь.
Роран в упор посмотрел на Олбриха, физиономию которого уже украшал здоровенный лиловатый синяк, расплывшийся под правым глазом.
— С чего все началось?
— Да я… — Олбрих поморщился и пощупал скулу. — Мы с Дармменом на разведку пошли. Дело в том, что раззаки на холмах посты расставили. Оттуда хорошо видны и берега Аноры, и долина в оба конца. В общем, один-два человека смогли бы, наверное — да и то я не уверен! — как-то проползти мимо них, но детей там провести невозможно. Или пришлось бы убить несколько солдат, а это все равно что прямо сообщить раззакам: мы, мол, на ферму Каули путь держим.
Роран похолодел; страх, точно яд, проникал все глубже в душу и в кровь. Как же поступить? В голове у него мутилось от неотвратимости судьбы. Он обнял Олбриха за плечи:
— Идем, пусть Гертруда твой «фонарь» посмотрит.
— Нет уж. — Олбрих резко стряхнул его руку. — У Гертруды и без меня забот хватает. — Он глубоко вздохнул, точно собираясь нырнуть в озеро, и решительно зашагал сквозь дождь к кузнице.
Роран посмотрел ему вслед, покачал головой и вошел в дом. Илейн сидела на полу в окружении группы детей; они острили наконечники для копий с помощью напильников и точильных камней. Роран поманил Илейн и, вместе с ней выйдя в другую комнату, рассказал ей о случившемся и о постах, расставленных раззаками вокруг деревни.
Илейн грубо выругалась — Роран никогда не слышал, чтобы она употребляла такие слова, — и спросила:
— И что, Тэйн действительно теперь объявит нам вражду?
— Возможно, — признался Роран. — Они оба, конечно, хороши, хотя Олбрих, пожалуй, действовал грубее. С другой стороны, Тэйн первым его ударил, так что вы и сами можете объявить ему вражду.
— Глупости, — оборвала его Илейн, накидывая на плечи шаль. — Пусть с ними обоими деревенский совет разбирается. Если решат, что мы должны заплатить штраф, так уж лучше заплатим, чем с соседями воевать. — И она снова присоединилась к детям.
Роран отыскал на кухне хлеб и мясо, поел, немного помог детям острить наконечники и, как только пришла Фельда, мать одного из ребят, оставил Илейн с детьми на ее попечение, а сам опять поспешил по совершенно раскисшей тропе к главной дороге.
Идти пришлось через весь Карвахолл. Один раз он так поскользнулся в грязи, что чуть не упал. Сидя на корточках и опираясь руками о землю, он мрачно смотрел вокруг, и вдруг из-за туч прорвался луч солнца; каждая капля, казалось, вспыхнула и зажглась, точно маленький хрустальный светильник, а Роран замер в немом восхищении этим маленьким чудом, совершенно позабыв о струях дождя, хлеставших его по лицу. Прогалина в тучах все расширялась, и вскоре на фоне голубого неба стали видны края мощных грозовых облаков, нависших над западной частью долины Паланкар и серой стеной скрывавших горизонт. В пронизанных косыми солнечными лучами струях дождя все вокруг — поля, кусты, лес, река, горы — вспыхнуло неожиданно яркими красками и обрело необычайно четкие очертания. Казалось, живой мир вдруг превратился в мастерски выполненную чеканку.
И тут Роран заметил на дороге какое-то движение; с трудом оторвавшись от той красоты, что сияла вокруг, он пригляделся и увидел одного из воинов, мокрые доспехи которого сверкали на солнце, как молодой ледок. Некоторое время воин с изумлением взирал на оборонительные сооружения, появившиеся вокруг Карвахолла, потом резко повернулся и скрылся в золотистом тумане, стелившемся над дорогой.
— Солдаты! — заорал Роран, вскакивая на ноги. «Жаль, — подумал он, — у меня лука с собой нет!» Лук он нарочно оставил дома, не желая мочить его под дождем. Впрочем, его слегка утешало то, что солдатам будет очень и очень непросто просушить свое оружие.
Услышав его крик, жители деревни уже выбегали из домов и собирались у рва, поглядывая за стену из наваленных сосновых стволов с заостренными сучьями, на которых прозрачными кабошонами еще висели крупные капли дождя, в которых отражались десятки встревоженных глаз.
Роран вдруг обнаружил, что рядом с ним стоит Слоан, держа в левой руке один из грубоватых щитов, сделанных Фиском, а в правой — острый топорик-клевец с изогнутым лезвием. На поясе у мясника висела по крайней мере дюжина ножей, острых как бритва. Они с Рораном молча кивнули друг другу и вновь стали смотреть в ту сторону, где только что исчез солдат.
Не прошло и нескольких минут, как из тумана донесся громкий, но какой-то бесплотный голос одного из раззаков:
— Продолжая обороняться, вы сами подписываете себе смертный приговор! И с-с-скоро всех вас-с-с нас-с-стигнет с-с-смерть!
Ему ответил Лоринг:
— Только попробуйте сюда сунуться, паразиты! Гусеницы поганые! Трусливые кривоногие выродки со змеиными глазами! Мы вам черепушки-то мигом расколем и свиней вашим кровавым мясом накормим!
Что-то мелькнуло в воздухе, и копье с негромким свистом вонзилось в деревянную дверь, возле которой стоял Гедрик.
— Немедленно укрыться щитами! — грозно приказал Хорст.
Роран едва успел спрятаться за щитом, глядя в щелку между торопливо пригнанными досками — и тут же еще с полдюжины копий просвистело над дорогой и вонзилось в землю.
Откуда-то из тумана донесся жуткий вопль боли.
Сердце у Рорана болезненно екнуло и быстро-быстро забилось. Сразу стало трудно дышать, хоть он и сидел . не шелохнувшись; ладони и лоб взмокли. Послышался слабый звук бьющегося стекла, потом грохот взрыва, затрещали сучья…
Роран вскочил и вместе со Слоаном метнулся к северному концу деревни. Оказалось, что шестеро солдат уже растаскивают в стороны остатки расщепленных взрывом стволов. Чуть поодаль грозные, как сама смерть, высились в блестящих струях дождя фигуры раззаков на черных жеребцах. Не замедляя бега, Роран замахнулся копьем, но его первые удары воин сумел отразить закованной в латы рукой. Роран не сдавался; вскоре ему удалось проткнуть противнику бедро, а затем и нанести ему смертельный удар в горло.
Слоан, воя, точно бешеный зверь, орудовал своим клевцом. Когда он раскроил одному из воинов шлем вместе с черепом, двое других бросились на него с обнаженными мечами, но Слоану удалось ловко блокировать удары щитом. Один из ударов оказался так силен, что меч нападающего застрял в кромке щита. Слоан резким рывком подтащил солдата к себе и вонзил ему прямо в глаз один из своих кривых ножей. Теперь мясник, вновь размахивая клевцом, кружил возле второго своего противника; на губах его играла жуткая, какая-то безумная усмешка.
— Ну что, хочешь, я тебя выпотрошу и на крюк подвешу, как свиную тушу? — спрашивал он, прямо-таки светясь какой-то кровожадной отвагой.
В схватке Роран потерял копье и едва успел выхватить молот и парировать удар меча, чуть не перерубившего ему ногу. Тот солдат, что вырвал у него копье, теперь целился им прямо ему в грудь. Роран на лету перехватил копье за древко — что удивило не только солдат, но и его самого, — извернулся и послал копье в того, кто только что его метнул. Острый наконечник пронзил латы и застрял в ребрах. Впрочем, и сам Роран теперь остался без оружия и был вынужден отступить, отражая удары последнего воина. Вдруг он споткнулся об один из трупов и упал, сильно поранив лодыжку и едва успев перекатиться по земле и уйти от смертельного удара двуручного меча. Он судорожно шарил в жидкой грязи в поисках чего-нибудь — чего угодно! — что можно было бы использовать как оружие. Наконец пальцы нащупали рукоять утонувшего в грязи кинжала. Роран взмахнул им и что было силы ударил по правой руке нападавшего, отрубив ему большой палец.
Тот сперва тупо смотрел на окровавленный обрубок, потом вдруг сказал:
— Вот ведь что бывает, когда щитом не пользуешься!
— Ты прав, — откликнулся Роран и отрубил ему голову.
Самый последний солдат, вырвавшись из лап Слоана, бросился бежать к раззакам, равнодушно наблюдавшим за схваткой. Мясник слал ему вдогонку страшные ругательства и проклятья. И вдруг Роран с ужасом увидел, что как только солдат подбежал к раззакам, надеясь спрятаться за ними, две черные фигуры склонились с седел по обе стороны от несчастного и так стиснули ему шею своими скрюченными пальцами, что он лишь беспомощно вскрикнул, дернулся и обвис мешком. Бросив безжизненное тело на круп одного из своих коней, раззаки развернулись и поскакали прочь.
Рорана била дрожь. Он посмотрел на Слоана: тот чистил свои ножи.
— А ты здорово дрался! — сказал ему Роран, думая о том, сколько же в этом человеке оказалось звериной ярости и жестокости.
Слоан ответил сквозь зубы:
— Катрины моей им не видать! Никогда! Даже если мне придется перерезать и освежевать целый отряд! Или сразиться с тысячью ургалов! Да хоть с самим королем! Я любого в клочья разорву, я заставлю их в собственной крови захлебнуться, пусть только посмеют хоть царапинку ей нанести! — Он вдруг умолк, поджал губы и сунул тщательно вытертые ножи себе за пояс. А потом принялся оттаскивать расколотые взрывом куски стволов на прежнее место, пытаясь закрыть брешь в стене.
А Роран между тем оттащил мертвых солдат подальше от стены, все время думая: «Теперь я убил пятерых». Уд ожив трупы в ряд на мокрой земле, он выпрямился и огляделся, потому что, к своему удивлению, не слышал ничего, кроме шелеста дождя. «Но почему же никто не пришел нам на помощь? — подумал он вдруг. — Что там еще могло случиться?»
Вместе со Слоаном они направились к месту первого прорыва. Тела еще двух солдат висели на острых сучьях, но отнюдь не это сразу бросилось им в глаза. Хорст и другие жители деревни собрались вокруг какого-то маленького тела, лежавшего на земле. У Рорана перехватило дыхание. Это был Эльмунд, сынишка Дельвина. Копье угодило ему прямо в бок. Родители сидели рядом с ним в грязи; их безучастные лица застыли как каменные.
«Ну, что-то же нужно сделать!» — мучительно пытался сообразить Роран, тоже опускаясь возле убитого на колени. В Карвахолле дети часто не доживали и до пяти лет, но Эльмунд был уже подростком, и все свидетельствовало о том, что он вырастет высоким и сильным, как отец. К тому же он — первенец в семье, а это пережить всегда труднее. Да нет, пережить это просто невозможно… Роран был в отчаянии. Катрина… дети… их всех необходимо защитить!
Но где им укрыться?.. Где?.. Где?.. Где?..