Глава 64. Тучи сгущются — Книга Эрагон 2 — Возвращение

Им потребовалось почти полчаса, чтобы разыскать палатку Трианны, где неофициально разместился штаб тайного общества колдунов Дю Врангр Гата. Оказалось, что мало кто знает о существовании этого общества, и уж совсем немногие могли объяснить, где сейчас находится Трианна. Черная палатка колдуньи пряталась в глубокой расщелине за выступом скалы, служившим защитой и от стрел врага, и от взоров вражеских магов.
Когда Эрагон с Сапфирой подошли ближе, полог как бы сам собой резко откинулся в сторону, и им навстречу вышла Трианна; руки ее были обнажены по локоть — она явно готовилась творить магические заклятия. У нее за спиной толпились и другие маги; настроены они были весьма решительно, хотя лица у многих казались испуганными. Кое-кого из них Эрагон запомнил со времен сражения при Фартхен Дуре — либо среди воюющих, либо среди целителей.
Все они, естественно, с удивлением уставились на Эрагона и Сапфиру; особенно поразил их новый облик Эрагона. А Трианна, тут же опустив воздетые для произнесения заклинания руки, воскликнула:
— Привет вам, Губитель Шейдов и прекрасная Сапфира! Вам следовало раньше предупредить нас о своем прибытии! А то мы уже собрались сразиться с неким неведомым и могучим противником.
— Вы уж нас простите, — сказал Эрагон, — но мы были обязаны в первую очередь доложить о своем прибытии госпоже Насуаде и королю Оррину.
— Тогда зачем вы теперь явились сюда? Чем мы обязаны такой милости? Ведь прежде вы ни разу не снизошли до посещения Дю Врангр Гата, хотя мы для вас в большей степени братья, чем кто-либо другой среди варденов.
— Я пришел, чтобы принять командование над Дю Врангр Гата, — прямо ответил Эрагон.
Над толпой заклинателей зашелестел ропот изумления и неприязни. Трианна застыла как изваяние. Тут же несколько магов попытались проникнуть в мысли Эрагона, надеясь, видимо, выяснить его истинные намерения. Но ставить мысленные барьеры он не стал, а вместо этого сам бросился в атаку и мгновенно проник в сознание неудачливых разведчиков, так что им самим пришлось поспешно ставить защиту. Эрагон сразу заметил, как двое мужчин и одна женщина, странно дергаясь, отвели глаза и отступили в задние ряды.
— По чьему приказу? — наконец осведомилась Трианна.
— По приказу Насуады.
— Ну, — сказала волшебница, торжествующе улыбаясь, — Насуаде мы не подчиняемся. Мы помогаем варденам по собственной воле.
Ее упрямство удивило Эрагона:
— Вот как? Насуада, уверен, весьма удивится, услышав такое — после всего, что ее отец, да и она сама сделали для Дю Врангр Гата! У нее даже может возникнуть подозрение, что вы более не желаете защищать вар-денов и отказываетесь быть их союзниками. — Эрагон с минуту помолчал, давая собравшимся возможность осознать его угрозу. — Кроме того, помнится, прежде ты и сама хотела, чтобы я занял этот пост. Что же изменилось теперь?
Трианна подняла бровь:
— Но ты же отклонил мое предложение, Губитель Шейдов! Или ты забыл? — Она держалась с достоинством, но в голосе ее Эрагон все же уловил легкую нотку неуверенности: она словно защищалась или оправдывалась. И ему стало ясно: она прекрасно понимает, сколь уязвима ее позиция.
— В то время мы с Сапфирой никак не могли принять подобное предложение. Слишком неподходящий был момент.
Трианна внезапно сменила тактику и спросила:
— А почему, собственно, Насуада решила, что командовать нами должен именно ты? Вы с Сапфирой, возможно, были бы куда полезнее в другом месте.
— Насуада выразила желание, чтобы в грядущей войне именно я возглавлял общество Дю Врангр Гата, чтобы именно я вел вас в бой, и я вас поведу! — Эрагон решил, что лучше не сообщать Трианне, что изначально эта идея принадлежала ему самому.
Трианна мрачно усмехнулась; глаза ее яростно сверкнули, когда она, кивнув в сторону столпившихся у нее за спиной заклинателей, заявила:
— Мы посвятили магическому искусству всю жизнь. А ты познакомился с магией не более двух лет назад и едва научился творить заклятия. С чего это ты вдруг решил, что куда более подготовлен к этой роли, чем любой из нас? А впрочем, неважно… Скажи лучше, каковы твои дальнейшие планы? И как ты намерен использовать нас?
— Мой план предельно прост, — спокойно объяснил Эрагон. — Вы должны объединить свои мысленные усилия и направить их на выявление магов и колдунов в рядах противника. Когда вы их обнаружите, я незамедлительно присоединюсь к вам и поддержу вас своей магической силой, и все вместе мы сможем подавить их защиту и даже активное сопротивление. А сломив сопротивление магов, мы поможем нашим воинам разить врага, прежде находившегося под магической защитой.
— А сам ты чем будешь после этого заниматься?
— Сражаться, естественно. Вместе с Сапфирой. Воцарилось неловкое молчание. Потом один из магов, стоявших позади Трианны, заметил:
— А что, хороший план! — И тут же стушевался под яростным взглядом Трианны, которая, впрочем, опять повернулась к Эрагону и сказала:
— С тех пор как погибли Двойники, во главе Дю Врангр Гата стояла я. Под моим руководством наше тайное общество сумело предоставить финансовую поддержку варденам, сумело выявить и уничтожить «Черную Руку» — шпионскую сеть Гальбаторикса, спланировавшую убийство Насуады. Кроме того, мы постоянно оказывали варденам множество иных услуг, которые без хвастовства можно назвать весьма сложными и важными. И я не сомневаюсь, что наша организация способна и впредь служить варденам с тем же рвением. Так почему же Насуада вдруг вознамерилась сместить меня? Чем я ей не угодила?
Только тут Эрагон догадался: Трианна привыкла к власти и не желает ее лишаться. Более того, она считает, что Насуада отчего-то усомнилась в ее способности руководить, а потому и решила заменить.
«Надо быстрее решать, — услышал Эрагон голос Сапфиры. — Времени совсем мало!»
Но сколько-нибудь весомых аргументов, способных убедить Трианну в том, что он ей не враг, и в то же время поддержать его авторитет среди членов тайного общества колдунов, Эрагон никак не находил. В конце концов он осторожно сказал:
— Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы ссориться с вами. Я пришел просить вас о помощи. — Смотрел он при этом только на Трианну. — Должен признаться, что теперь я стал действительно очень силен. Возможно, нам с Сапфирой удалось бы победить любое количество магов Гальбаторикса. Но всех варденов мы защитить не в состоянии, ибо не можем одновременно быть везде. А если боевые маги Империи объединят свои усилия против нас, тогда даже нам придется туго. Мы не сможем сражаться одни — со всеми разом. И ты совершенно права, Трианна: ты очень многого добилась, руководя Дю Врангр Гата, и я отнюдь не имел намерения отнимать у тебя твою законную власть. Дело в том, что я — будучи магом — нуждаюсь в совместных действиях с вами, членами Дю Врангр Гата; однако же я еще и воин, Всадник, и обязан руководить своим войском — отдавать приказы и требовать беспрекословного их исполнения. Во время войны должна быть установлена четкая командная иерархия. Но ты, Трианна, сохранишь значительную власть и самостоятельность — ведь сам я, по большей части, буду слишком занят, чтобы успевать уделять Дю Врангр Гата должное внимание. Да и советы твои я отнюдь не намерен игнорировать: я ведь прекрасно понимаю, что у тебя значительно больше опыта, чем у меня. Итак, я снова задаю тот же вопрос: станете ли вы помогать нам в этой войне во имя всех варденов?
Трианна помолчала, потом поклонилась и сказала:
— Да, Губитель Шейдов, мы, конечно же, будем помогать вам. Ради всех варденов. И сочтем для себя высокой честью, если ты возглавишь нас в этой битве!
— Тогда сразу перейдем к делу, — предложил Эрагон и уже в течение нескольких последующих часов переговорил с каждым из собравшихся магов. Многие, впрочем, отсутствовали, оказывая ту или иную помощь варденам.
Эрагон приложил все усилия, чтобы как можно лучше разобраться в индивидуальных особенностях и познаниях каждого колдуна и понять, насколько хорошо тот или иной человек владеет магией. Умения членов тайного общества сильно разнились между собой. Оказалось, что большинство магов и колдунов узнавали азы своего искусства через родню, и обычно под большим секретом: во-первых, не желая привлекать внимания тех, кто боится магии, а во-вторых, опасаясь попасть в поле зрения Гальбаторикса. Лишь очень немногие получили должную подготовку. В результате заклинатели по большей части очень плохо владели древним языком, а говорить на нем свободно и вовсе никто не мог; их представления о магии были сильно искажены и густо приправлены различными суевериями и предрассудками; а уж о различных способах применения истинной грамариони и понятия не имели.
«Ничего удивительного, — мысленно подытожила Сапфира, — что Двойникам тогда так хотелось извлечь из тебя все знания древнего языка, когда мы впервые явились в Фартхен Дур! Знай они хотя бы столько слов, сколь их тогда знал ты, они запросто подчинили бы себе более слабых магов».
«Но, увы, мы с тобой и сейчас можем располагать только такими магами, слабыми и невежественными», — ответил Эрагон.
«Это верно. И ты, я надеюсь, понимаешь теперь, как я тогда была права насчет Трианны? Для нее собственные цели и желания всегда превыше всего, даже блага всех остальных!»
«Да, ты была права, — согласился Эрагон. — Но я не стал бы ее за это осуждать. Трианна ведет себя в этом мире так, как ей представляется лучше всего. Точно так и этот мир ведет себя по отношению к ней. Собственно, и все мы поступаем примерно так же. Это я понимаю, хоть и не одобряю ее поведения; а понимание, как говорил Оромис, уже порождает сочувствие».
Чуть более трети заклинателей Дю Врангр Гата занимались исключительно целительством. Их Эрагон переучивать не стал и сразу отправил заниматься своим делом, снабдив лишь пятью новыми заклинаниями, которые заставил их немедленно заучить; эти заклинания давали возможность исцелять гораздо более широкий круг ранений, увечий и недугов. С остальными он продолжил работу, стремясь установить четкую командную структуру. Трианну он назначил лейтенантом и своим первым заместителем и помощником; именно она должна была обеспечивать выполнение всех его приказов и объединять усилия всех магов и колдунов, столь отличавшихся по уровню подготовки. Эрагон очень скоро убедился, что его стремление убедить магов Дю Врангр Гата в необходимости сотрудничества весьма напоминает попытки заставить свору собак поровну разделить одну мясную кость. Не помогало и то, что эти колдуны благоговели перед ним и Сапфирой: соперничество между ними самими доходило порой до абсурда, и сгладить отношения между вздорными «волшебниками» Эрагону не удавалось при всем своем на них влиянии.
Стремясь выяснить, на что способен каждый из них в профессиональном отношении, Эрагон просил их сотворить несколько несложных заклинаний. Он сразу увидел, какого напряжения стоят им даже самые простые чары — то есть это теперь они казались ему простыми, — и сказал мысленно Сапфире:
«Подумать только, а ведь совсем недавно скольких мучений мне стоило всего лишь поднять камешек с земли!»
«Ты еще подумай о том, — заметила Сапфира, — что Гальбаторикс целое столетие оттачивал свои знания и умения!»
Солнце уже опустилось совсем низко, и оранжевое закатное сияние окутывало лагерь варденов, бурную реку Джиет и все Пылающие Равнины, словно в каком-то безумном сне. Пылающий солнечный диск уже готов был скрыться за горизонтом, когда к Эрагону со всех ног примчался посыльный от Насуады с просьбой немедленно прибыть к ней.
— Тебе бы лучше поспешить, Губитель Шейдов, ты уж прости меня за дерзость! — задыхаясь, прибавил гонец.
Заставив всех членов Дю Врангр Гата поклясться, что по первому же его зову они будут готовы оказать ему любую помощь, Эрагон с Сапфирой поспешили через весь лагерь к шатру Насуады. Вдруг над головой раздался какой-то резкий шум, и Эрагон невольно оторвал взгляд от предательских дымящихся рытвин под ногами и посмотрел в небо.
Огромная стая птиц летела над нейтральной полосой — орлы, ястребы, соколы, множество вечно голодных ворон и их более крупных дальних родственников, воронов с мощными клювами и черным оперением. Птицы дружно орали, предвкушая скорую поживу — свежую кровь и мясо, которым можно будет досыта набить утробу. Птицы хорошо знали: уж если на таком большом пространстве сошлись две огромные армии, то вскоре им, хищникам и падальщикам, предстоит настоящий пир, ибо вся земля здесь будет покрыта убитыми и тяжелоранеными людьми.
«Тучи сгущаются, — думал Эрагон. — Война совсем близко».