Глава 69. Старший брат — Книга Эрагон 2 — Возвращение

Эрагон даже не заметил, как они с Сапфирой вновь оказались в самой гуще схватки. Он давно уже знал, что Роран где-то в море, но ему и в голову не приходило, что он направляется именно в Сурду! Нет, их встреча на берегу Джиет была поистине невероятной! А как Роран пытался испепелить его взглядом! По глазам Рорана — вопрошающим, гневным, обвиняющим — Эрагон понял: брат знает о причине смерти Гэрроу и никогда не простит ему этой смерти.
Эрагон очнулся, лишь когда вражеский меч полоснул его по наколеннику. Испустив хриплый крик, он нанес рубящий удар, убив и отбросив в сторону солдата, который его ударил, и, проклиная себя за беспечность, мысленно связался с Трианной. «Это не вражеский корабль, — сообщил он ей. — Передай всем, чтобы на него не нападали. Попроси Насуаду от моего имени об одолжении: пусть пошлет туда гонца, чтоб он мог объяснить этим людям ситуацию и запретил вмешиваться в бой».
«Хорошо, Аргетлам».
Поднявшись в воздух в западной части поля брани, Сапфира мгновенно пересекла пространство над Пылающими Равнинами и приземлилась рядом с Хротгаром и его свитой. Эрагон поспешно спрыгнул с седла.
— Привет тебе, Аргетлам! — приветствовал его король гномов. Рядом с ним стоял Орик. — Привет тебе, Сапфира! Эльфы, кажется, успели сделать для вас даже больше, чем обещали.
— Это не эльфы, сир, — поклонился Эрагон. — Это драконы.
— Да неужели? Ты непременно расскажешь мне о своих приключениях, как только мы покончим с этой кровавой работой. Я очень рад, что ты принял мое предложение и стал членом Дургримст Ингеитум. Для меня большая честь иметь такого родственника!
— И для меня большая честь принадлежать к одному с тобой клану!
Хротгар рассмеялся и повернулся к Сапфире:
— Я еще не забыл твою клятву восстановить Исидар Митрим. Наши умельцы уже начали собирать осколки Звездного Сапфира и складывать их в центре Тронжхайма. С нетерпением жду, когда его снова можно будет увидеть целиком.
«Раз я обещала, то свое обещание выполню», — поклонилась ему Сапфира.
Эрагон повторил ее слова вслух. Хротгар осторожно постучал пальцем по броне у нее на боку и заметил:
— Я вижу, ты носишь выкованные нами доспехи. Надеюсь, они хорошо тебе служат?
«Очень хорошо, король Хротгар! Эта броня не раз спасала меня от смерти». Эрагон перевел Хротгару ее слова, и король гордо выпрямился, подняв свой боевой топор Волунд; глаза его сверкали.
— Что ж, пожалуй, нам стоит еще разок проверить качества наших доспехов и нашего оружия в горниле битвы! — Он оглянулся на своих воинов и воскликнул: — Акх сартос оэн дургримст! Вперед! За наши семьи и наш Дом!
— Вор Хротгарз корда! Вор Хротгарз корда! — откликнулись гномы.
Эрагон глянул на Орика, который тут же ему перевел: «За боевым топором Хротгара!» Присоединившись к их хору, Эрагон вместе с Сапфирой двинулся вслед за королем гномов навстречу красным мундирам имперских солдат.
Теперь, когда гномы нанесли столь сокрушительный удар с фланга, перевес в битве явно склонился на сторону варденов. Вместе с гномами они теснили имперское войско, рассекая его на части и уничтожая более мелкие отряды. В итоге они заставили воинов Гальбаторикса отступить от тех позиций, которые те удерживали с самого утра. Яды, подброшенные Анжелой, также оказывали свое действие. Многие из имперских военачальников вели себя по меньшей мере нелепо и отдавали порой такие приказы, которые облегчали варденам возможность прорваться глубоко в боевые порядки врага, сея на своем пути хаос и смерть. Похоже, солдаты Гальбаторикса уже начинали понимать, что фортуна от них отвернулась: многие сдавались в плен, некоторые переходили на сторону варденов, обращая оружие против своих же однополчан, а наиболее трусливые просто бросали мечи и щиты и бежали с поля боя.
День между тем клонился к вечеру.
Эрагон был в самой гуще битвы, сражаясь сразу с двумя солдатами противника, когда над головой у него с ревом пронесся огромный горящий дротик и вонзился в один из командных шатров имперского войска шагах в двадцати от них. Шатер вспыхнул мгновенно, а Эрагон, разбросав своих противников, оглянулся и увидел, что с борта судна, причалившего к берегу Джиет, вылетают десятки таких же огненных снарядов. «Интересно, что это Роран такое задумал?» — мельком удивился Эрагон, оборачиваясь к наступающим на него врагам.
Вдруг где-то в тылах имперского войска прозвучал боевой рог. Потом еще один и еще. Загрохотал барабан, и все на поле боя затихли, пытаясь определить источник этих зловещих звуков. Озираясь, Эрагон заметил, как на севере, над линией горизонта поднялась странная темная тень, отчетливо видимая на фоне огненно-красного неба над Пылающими Равнинами. Хищные птицы тут же бросились врассыпную, а черная тень эта, казалось, неподвижно зависла в восходящих потоках раскаленного воздуха, и Эрагону показалось, что это Летхрблака, одна из тех чудовищных крылатых тварей, на которых летают раззаки. Но тут луч солнца, пробившись сквозь облака и дым, осветил этот непонятный темный силуэт сбоку, и оказалось, что это — красный дракон!
Дракон парил, сверкая в солнечном свете, точно жаровня, полная раскаленных углей. Его крылья имели оттенок старого вина, когда сквозь него просвечивает огонь лампы. А когти, зубы и шипы на спине были белы как снег. В хищных ярко-красных глазах горел зловещий огонь. На спине у него восседал человек в доспехах из полированной стали, вооруженный длинным двуручным мечом.
Ужас охватил Эрагона: «Значит, Гальбаторикс сумел заставить проклюнуться еще одно драконье яйцо!»
Человек в стальных латах поднял левую руку, и с его ладони сорвался поток магической энергии, точно яркий рубиновый луч. Этот луч, потрескивая, ударил Хротгара прямо в грудь, и королевские маги-хранители закричали от боли, ибо попытались парировать этот удар и защитить своего короля, но не выдержали и, разом лишившись сил, мертвыми рухнули к ногам Хротгара. Король, успев лишь глянуть на несчастных гномов, и сам зашатался, схватился рукой за сердце и тоже упал на землю. Остальные гномы взревели в отчаянии, видя гибель своего предводителя.
— Нет! — вскричал Эрагон, и Сапфира поддержала его своим ревом. — Я убью тебя! Ты мне ответишь за смерть Хротгара! — Он с ненавистью уставился на врага, понимая в душе, что у них с Сапфирой осталось слишком мало сил, чтобы противостоять такому могучему противнику.
Оглянувшись, Эрагон заметил коня, лежавшего в грязи с копьем в боку. Жеребец был еще жив. Положив руку ему на шею, Эрагон прошептал: «Спи, брат!» И втянул в себя всю оставшуюся у несчастного жеребца жизненную силу, часть ее отдав Сапфире. Этого, конечно, было маловато, но и столь небольшой запас энергии помог им унять боль в перенапряженных мышцах.
Ощутив прилив новых сил, Эрагон прыгнул в седло и крикнул:
— Орик, прими команду над своими соплеменниками!
В отдалении он увидел Арью, с тревогой следившую за ним, но тут же постарался о ней забыть и поспешно затянул на ногах крепежные ремни. Сапфира взлетела мгновенно и, яростно маша крыльями, понеслась прямо на красного дракона.
«Надеюсь, ты помнишь, чему тебя учил Глаэдр?» — спросил Эрагон, покрепче перехватывая свой щит левой рукой.
Сапфира не ответила: она гневно рычала на своего соперника:
«Предатель! Убийца! Губитель яиц! Клятвопреступник!»
Затем Эрагон и Сапфира объединенными усилиями попытались мысленно атаковать вражескую пару и смять их защиту. И странное чувство овладело Эрагоном: казалось, сознание этого Всадника состоит из множества слоев, и откуда-то из его глубин слышится шепот бесчисленных голосов — словно тысячи невидимых духов молят его, Эрагона, об освобождении…
Но в тот миг, когда мысли обоих Всадников столкнулись, противник Эрагона нанес ему такой удар, какого вряд ли можно было бы ожидать даже от Оромиса. Эрагон, правда, успел возвести мысленную защиту, вспомнив и судорожно повторяя про себя грубые магические вирши, которым научил его Оромис для использования в таких вот крайних случаях:

Под холодным зимним небом Человек с мечом метался. И рубил он, и колол он — Тени поразить пытался…

Эрагон почувствовал некоторое облегчение, когда Сапфира сцепилась с красным драконом. Словно два ярко светящихся метеора они столкнулись в сумрачном небе, стараясь вспороть друг другу брюхо задними лапами. Их когти жутко скрежетали; на броне Сапфиры оставались глубокие борозды, а плоские красные чешуи второго дракона дождем сыпались на землю. Красный дракон был поменьше Сапфиры, но с более мощными и толстыми лапами и плечами. Он сумел отбросить ее, но лишь на мгновение, и они тут же снова схватились, теперь уже пытаясь перегрызть друг другу горло.
Эрагон ничем не мог помочь Сапфире, и ему оставалось лишь покрепче держать в руке Заррок, пока драконы то взвивались к небесам, то припадали к земле, нанося друг другу страшные удары лапами и хвостами. Вдруг всего футах в пятнадцати над Пылающими Равнинами Сапфира и красный дракон расцепились, отскочили друг от друга и попытались снова набрать высоту. На секунду замерев в воздухе, Сапфира отклонила голову назад, точно змея, готовящаяся нанести укус, и выпустила мощный столб пламени.
Однако ее огненный заряд не достиг цели: футах в двенадцати от красного дракона пламя раздвоилось и как бы обтекло его с обеих сторон, не причинив вреда. Проклятие! А когда красный дракон распахнул пасть, готовый ответить тем же, Эрагон выкрикнул:
— Скёлир носу фра брисингр!
И очень вовремя. Пламя пронеслось мимо, даже не коснувшись чешуи Сапфиры.
Теперь Сапфира и красный дракон мчались вверх, сквозь поднимавшиеся от земли дымы к чистому и холодному небу, то и дело меняя направление и пытаясь обогнать друг друга. Красный дракон сумел укусить Сапфиру за хвост; Сапфира и Эрагон так и взвыли от боли, оба ощутив ее одновременно. Тяжело дыша от напряжения и усталости, Сапфира умудрилась все же выполнить короткую мертвую петлю и зайти противнику в тыл, но красный дракон мгновенно сумел отклониться влево и попытался взвиться еще выше.
Пока драконы соревновались в этой головокружительной акробатике, Эрагон заметил изменения на Пылающих Равнинах: против заклинателей из Дю Врангр Гата выдвинулись два новых мага из имперского войска, гораздо более могущественные, чем их предшественники. Они уже убили одного колдуна варденов и теперь пытались уничтожить магическую защиту, установленную остальными. До Эрагона донесся призыв Трианны: «Губитель Шейдов! Выручай! Нам их не остановить! Они перебьют всех варденов, скорей, помоги…»
И Эрагон перестал ее слышать — его противник на красном драконе, воспользовавшись удобным моментом, нанес ему новый удар, отчего сознание Эрагона слегка помутилось, и он со злостью процедил сквозь стиснутые зубы:
— Все, с этим пора кончать!
Красный дракон нырнул, заходя Сапфире под брюхо, и Эрагон, не осмелившись снова открыть свои мысли, чтобы поговорить с Сапфирои, громко крикнул ему:
— Поймай меня, если сможешь!
И, двумя ударами меча перерубив стягивавшие его ноги ремни, выпрыгнул из седла.
«Наверное, я схожу с ума», — подумал он и засмеялся — такую головокружительную радость и возбуждение вызвало у него ощущение полной невесомости.
Встречный поток воздуха сорвал с него шлем, ножом резанул по глазам, и слезы потекли у него по щекам. Бросив щит, Эрагон развел руки и ноги широко в стороны, как его учил Оромис, стараясь стабилизировать полет. Всадник в стальных латах заметил маневр Эрагона. Красный дракон метнулся влево, но не успел: Эрагон резко взмахнул Зарроком, перед ним мелькнул красный чешуйчатый бок, и клинок разрубил дракону подколенное сухожилие. От удара Эрагона тут же отбросило в сторону. А дракон издал страшный вопль боли.
После этого восстановить равновесие Эрагону никак не удавалось; он беспомощно кувыркался в воздухе, а когда сумел, наконец, остановить собственное вращение, слой облаков остался уже позади, и навстречу Эрагону стремительно неслись Пылающие Равнины. Он мог бы, конечно, прекратить падение с помощью магии, но это лишило бы его последних сил. Беспомощно извиваясь, он задрал голову: «Ну же, Сапфира, где ты там?!»
И Сапфира, словно отвечая на его призыв, вывалилась из облаков дыма и стрелой, прижав крылья к телу, полетела вниз. Затем она поднырнула под Эрагона, чуть выпустив крылья, чтобы не рухнуть вместе с ним на землю. Осторожно, чтобы не напороться на торчавшие у нее из спины шипы, Эрагон перебрался в седло, вновь радостно ощущая притяжение земли, ибо драко-ниха наконец вышла из пике.
«Никогда больше не смей так поступать со мной!» — Она была явно разгневана.
Эрагон показал ей свой клинок, все еще покрытый дымящейся кровью.
«Но ведь трюк удался, не так ли?»
Она не ответила. Да и его радость мгновенно испарилась, когда он понял, что своей выходкой поставил Сапфиру в крайне невыгодное положение, отдав ее на растерзание красному дракону, который теперь легко мог прижать ее к земле.
Сапфира пыталась маневрировать, выскальзывая из-под стремительно бросавшегося на нее противника, но он всякий раз успевал сделать выпад и укусить ее или ударить крыльями, заставляя метаться и без конца менять курс.
Драконы извивались в воздухе и бились до тех пор, пока от усталости языки не стали вываливаться у них из пасти, а хвосты не повисли бессильно. Они даже и крыльями махать перестали, а просто парили, поддерживаемые воздушными потоками.
«Садись, Сапфира, так мы ничего не добьемся. Я лучше сражусь с ним на земле».
Устало проворчав что-то в знак смирения, дракониха спланировала на небольшое и относительно ровное каменистое плато на берегу реки Джиет. Вода в реке покраснела от пролитой крови. Эрагон спрыгнул со спины Сапфиры, как только она приземлилась, и попробовал почву. Она оказалась достаточно гладкой и твердой, споткнуться здесь было не обо что. Он кивнул, удовлетворенный.
Через несколько секунд красный дракон, мелькнув у них над головой, сел на противоположном конце плато. Левую заднюю лапу он поджимал, как собака, чтобы не бередить рану: Эрагон умудрился почти надвое развалить ему мышцу. Дракон дрожал всем телом, но все же хотел снова броситься вперед на трех ногах, однако тут же остановился, злобно рыча на Сапфиру.
Его Всадник, расстегнув ремни на ногах, легко съехал на землю по неповрежденному драконьему боку, обошел вокруг него и тщательно осмотрел его раненую лапу. Эрагон не мешал ему: он понимал, как тяжело Всаднику видеть, сколь серьезное увечье получил его верный дракон. Но оказалось, что ждал он слишком долго: Всадник что-то невнятно пробормотал, и рана на лапе дракона мгновенно затянулась.
По спине у Эрагона пробежал холодок: он не мог поверить, что столь серьезную рану можно было залечить так быстро с помощью всего лишь нескольких слов. «Впрочем, — думал он, — мой теперешний соперник явно не Гальбаторикс — у того дракон черный». При мысли об этом Эрагон далее несколько успокоился, выходя на бой со своим неведомым противником.
Встретились они в центре плато; а Сапфира и красный дракон меж тем кружили по его краям.
Всадник, обеими руками вращая над головой свой двуручный меч, уверенно наступал на Эрагона, который с помощью Заррока прикрылся от рубящего удара. От встретившихся со звоном клинков во все стороны посыпались яркие искры. Затем Эрагону удалось немного потеснить противника, выполнив целую серию весьма сложных выпадов. Он легко парировал контратаки и, точно пританцовывая, заставлял врага отступать все ближе к краю плато.
Однако же, достигнув края, незнакомый Всадник встал мертво, отражая все атаки Эрагона, какими бы изощренными они ни были. Эрагону даже стало казаться, что его противник заранее предвидит все его выпады. Он понимал, что если бы успел хоть немного передохнуть перед этим поединком, то, вполне возможно, и сумел бы одолеть неприятеля, но в нынешнем своем состоянии — а он чувствовал себя совершенно измотанным — решительного успеха он добиться явно не мог. Его противник не обладал ни быстротой, ни силой эльфа, но мечом владел, пожалуй, даже лучше, чем Ванир, да и техника у него была не менее отточенной, чем у Эрагона.
Нечто вроде паники охватило душу Эрагона, когда первоначальный и весьма кратковременный прилив энергии начал иссякать, а он так и не сумел ничего особенного добиться, разве что благодаря довольно удачному выпаду оставил неглубокий след на начищенной до блеска нагрудной пластине неприятеля. Последних запасов энергии, скрытых в драгоценных камнях — в рубине Заррока и алмазах пояса Белотха Мудрого, — хватило ненадолго. Затем Всадник в стальных латах решительно шагнул вперед, и не успел Эрагон опомниться, как они снова оказались в центре плато, где и продолжали довольно вяло обмениваться ударами.
Заррок казался теперь Эрагону страшно тяжелым; у него едва хватало сил поднять меч. Плечо саднило; он судорожно хватал ртом воздух; лицо заливал пот. Даже страстное желание отомстить за смерть Хротгара не помогало — силы покидали его.
В конце концов Эрагон поскользнулся и упал. Не желая быть заколотым, на земле, он откатился назад, вскочил, тут же сделал новый выпад, но противник небрежно отбил Заррок одним движением кисти.
Затем он отвел свой меч, легко описав им в воздухе круг, и это движение вдруг показалось Эрагону удивительно знакомым; впрочем, и многие другие приемы неведомого Всадника что-то смутно напоминали ему. Ужас охватил его душу. Он, внимательно осмотрев двуручный меч и смотровые щели в блестящем забрале противника, крикнул:
— Я знаю, кто ты!
И бросился на врага, собственным телом так прижав его меч, что тот не сразу сумел его выдернуть. А Эрагон, подцепив пальцами шлем врага, сорвал его и понял, что его подозрения полностью оправдались: перед ним в центре каменистого плато на краю Пылающих Равнин стоял Муртаг. И улыбался.