Глава 25. Приказы Насуады — Книга Эрагон 3 Брисингр

Глубокой ночью Эрагона обступили видения смерти и насилия; они прорывались в любой его сон, наполняя душу паническим ужасом. Он метался на постели, тщетно пытаясь вырваться из оков забытья, но страшные мимолетные видения продолжали мелькать перед ним — мечи, пронзающие или разрубающие людские тела, пронзительные крики умирающих, гневное лицо Муртага, жуткие когти Торна…
Затем он вдруг почувствовал присутствие Сапфиры; она ворвалась в его мысли и точно свежий ветер пронеслась по его снам, разметая громоздившиеся в его сознании кошмары. И в наступившей блаженной тишине прозвучал ее голос: «Все хорошо, маленький брат. Отдыхай, спи спокойно; ты в безопасности, я с тобой… Спи спокойно, маленький брат».
И действительно, ощущение полного покоя охватило Эрагона. Он перевернулся на другой бок и уплыл куда-то в более счастливые видения, ибо теперь его сны охраняла Сапфира.
Когда, примерно за час до восхода солнца, Эрагон открыл глаза, то обнаружил, что над ним распростерто крыло Сапфиры, пронизанное сложным переплетением вен, а голова его покоится на ее теплом боку. Он улыбнулся и выполз из-под этого «одеяла», а она слегка приподняла голову, шевельнула хвостом, которым во сне обвила его, и зевнула.
«С добрым утром», — сказал он ей.
Она снова зевнула и потянулась, как кошка.
Эрагон вымылся, побрился, очистил ножны меча от засохшей крови и надел одну из красивых эльфийских котт. Сапфира же завершила утренний туалет всего лишь с помощью языка.
Наконец, полностью удовлетворенные своим внешним видом, они двинулись к шатру Насуады. Все шестеро ее охранников стояли у входа и были, как обычно, весьма мрачны. Эрагон подождал, пока один из них, плотный, коренастый гном, сообщит Насуаде об их прибытии, и вошел в шатер. Сапфира же всунула голову в отверстие в задней стене шатра, желая тоже принять участие в предстоящем важном разговоре.
Эрагон поклонился Насуаде, сидевшей на своем резном троне, украшенном изображениями цветущего чертополоха, и сказал:
— Госпожа моя, ты просила меня прийти для разговора о моем будущем. Ты говорила, что у тебя есть для меня какое-то необычное поручение?
— Да, я просила тебя прийти. И такое поручение у меня действительно есть. Прошу тебя, садись. — Она указала Эрагону на складное кресло, где он и устроился, сдвинув набок свой меч. — Как тебе известно, — продолжала между тем Насуада, — Гальбаторикс укрепил своими войсками такие города, как Эроуз, Фейнстер и Белатона, пытаясь помешать нам взять их осадой, а также пытаясь воспрепятствовать нашему продвижению в глубь Империи. Он явно хочет заставить нас разделить нашу армию и соответственно стать более уязвимыми для его войска, которое не так давно еще стояло лагерем к северу от нас. Но после вчерашней битвы разведка донесла мне, что все это войско до последнего воина снялось с места и исчезло в неизвестном направлении, намереваясь, видимо, присоединиться к каким-то иным частям. Честно говоря, я давно уже хотела атаковать это войско, стоявшее совсем рядом с нами, но не решалась, поскольку тебя в лагере не было, а без тебя Муртаг и Торн могли бы попросту истребить всех наших воинов. А узнать, где именно они находятся, у нас никакой возможности не было. Теперь, когда ты снова с нами, наше положение несколько улучшилось, хотя и не столь сильно, как я надеялась, поскольку теперь нам приходится иметь дело с новым изобретением Гальбаторикса — воинами, не чувствующими боли. Единственное, что внушает какую-то надежду, — то, что вы с Сапфирой, хотя и с помощью присланных Имиладрис эльфов, смогли все же противостоять Муртагу и Торну. Вот на этом-то и основываются наши теперешние планы и надежда на победу.
«Этот красный недоросток мне не соперник! — возмущенно заметила Сапфира. — Если бы не защита, которую обеспечивает ему Муртаг, я бы расплющила его о землю или схватила бы за горло и трясла до тех пор, пока он добровольно не признал бы, что я сильнее!»
— Я уверена, что так и было бы, — улыбнулась Насуада.
— Ну и что же ты решила теперь предпринять? — спросил Эрагон.
— Я решила действовать в нескольких направлениях одновременно. По-моему, только так можно добиться хоть какой-то удачи. Во-первых, мы не можем продвигаться дальше на территорию Империи, оставляя у себя в тылу города, находящиеся под контролем Гальбаторикса, и тем самым давая ему возможность атаковать нас и спереди, и сзади, а также открыв ему путь в Сурду, куда за время нашего отсутствия его войска могут запросто вторгнуться. Так что я уже отдала приказ варденам перемещаться на север до того места, где можно будет благополучно переправиться через реку Джиет. Как только мы это сделаем, я пошлю несколько отрядов на юг, чтобы они захватили Эроуз, а сама с королем Оррином и остальным войском постараюсь захватить Фейнстер, который, особенно если нам будете помогать вы с Сапфирой, должен достаточно быстро пасть под нашим натиском.
А пока мы будем тащиться через равнину, у меня есть для тебя, Эрагон, еще одно важное поручение. — Насуада наклонилась к нему: — Нам совершенно необходима помощь гномов. Эльфы сражаются на нашей стороне в северных частях Алагейзии; жители Сурды душой и телой с нами и помогают нам, чем могут; даже ургалы вступили с нами в союз. Но нам непременно нужны еще и гномы. Без них нам победы не видать. Особенно теперь, когда мы вынуждены иметь дело с воинами, не чувствующими боли.
— А гномы уже выбрали себе нового короля или королеву?
Насуада поморщилась:
— Нархайм заверяет меня, что дело движется, однако гномы, как и эльфы, имеют несколько более растянутое представление о времени, чем мы. «Движется» в их понимании вполне может означать еще несколько месяцев колебаний.
— Неужели они не понимают сложности ситуации?
— Кое-кто понимает, но многие из них ведь против того, чтобы помогать нам в этой войне. И наши противники стремятся не только как можно дольше растянуть процесс избрания, но и посадить на мраморный трон в Тронжхайме кого-то из своих. Гномы так долго жили скрываясь, что стали опасно подозрительны по отношению ко всем чужакам. Если трон получит кто-то из тех, что враждебно настроены по отношению к варденам, то поддержку гномов мы потеряем. А нам ни в коем случае нельзя этого допустить. Как нельзя и ждать, пока гномы разберутся со своими внутренними противоречиями. Однако же, — и Насуада подняла палец. — сама я нахожусь слишком далеко от Тронжхайма и никак не могу отсюда влиять на их внутреннюю политику. Впрочем, даже находясь в Тронжхайме, я не имела бы права вмешиваться в их дела; гномы весьма недружелюбно относятся к тем, кто, не будучи представителем их народа, сует нос в подобные вопросы. Особенно когда речь идет об управлении их королевством. Так вот, я хочу, чтобы ты, Эрагон, отправился в Тронжхайм и сделал все возможное, чтобы обеспечить выбор гномами такого нового монарха — и желательно побыстрее, — который симпатизирует нам и является нашим союзником.
— Я? Но ведь…
— Король Хротгар принял тебя в свой клан Дургримст Ингеитум. Согласно их законам и обычаям ты теперь тоже считаешься гномом, Эрагон! У тебя есть законное право участвовать в собраниях клана Ингеитум, и поскольку сейчас главой клана стал друг варденов Орик, а он считается твоим сводным братом, то, я уверена, он наверняка позволит тебе вместе с ним присутствовать и на тайных совещаниях тринадцати кланов, где гномы и выбирают своих правителей.
Однако Эрагона идея Насуады совершенно не вдохновила.
— А как же Муртаг и Торн? Когда они вернутся, а они непременно вернутся, вы же не сможете противостоять им. На это способны только мы с Сапфирой, хотя пока что и не без помощи эльфов. Но если нас здесь не будет, их никто не сможет остановить, и тогда они постараются уничтожить всех варденов, даже тебя, даже Оррина, даже Арью.
Насуада сдвинула брови:
— Вчера вы сумели нанести Муртагу весьма неприятное поражение, и сейчас он, скорее всего, полетел в Урубаен, чтобы доложить об этом Гальбаториксу и как-то оправдаться. Я думаю, Гальбаторикс не пошлет их с Торном в атаку на вас, пока не убедится, что они, безусловно, способны одержать победу. Сам же Муртаг наверняка пребывает в сомнениях относительно собственных возможностей, так что их нападение на варденов явно пока откладывается. И по моим расчетам, тебе как раз должно хватить времени на путешествие в Фартхен Дур и обратно.
— Но ты можешь и ошибаться, — возразил Эрагон. — И потом, разве можешь ты помешать шпионам Гальбаторикса выяснить, что нас нет в лагере? Да он тут же этим воспользуется и нанесет варденам сокрушительный удар! Сомневаюсь, что тебе удалось выловить всех его шпионов.
Насуада задумчиво побарабанила пальцами по подлокотникам кресла.
— Я сказала, что хочу, чтобытыотправился в Фартхен Дур, Эрагон, но это не значит, что и Сапфире тоже нужно туда отправиться.
Услышав это, Сапфира повернула голову и выдохнула небольшое облачко дыма, которое тут же повисло под куполом шатра.
— Но я не собираюсь…
— Дай мне закончить, Эрагон! Прошу тебя.
Он гневно сверкнул глазами и умолк, стиснув рукоять меча.
— Ты, Сапфира, не присягала мне на верность, — спокойно продолжила Насуада, — но я очень надеюсь, что ты согласишься остаться здесь, пока Эрагон совершает путешествие в королевство гномов. Таким образом, мы могли обмануть и Гальбаторикса, и варденов — никто так и не понял бы. где Эрагон в действительности находится. Если бы нам удалось скрыть твое исчезновение, Эрагон, то ни у кого и не возникло бы причин подозревать, что тебя здесь нет. Достаточно будет придумать подходящий предлог — сказать, например, что у тебя нет желания покидать днем палатку, потому что днем ты отдыхаешь, а ночью вы с Сапфирой летаете на разведку.
Но этого мало. Чтобы все действительно поверили, нужно, чтобы Блёдхгарм и остальные эльфы тоже остались здесь — как для того, чтобы не вызывать излишних подозрений, так и на случай непредвиденной опасности. Если Муртаг и Торн все же появятся, пока тебя здесь не будет, твое место на Сапфире может занять Арья. С ее помощью, а также с помощью заклинателей Блёдхгарма и магов Дю Врангр Гата у нас все же будет весьма вероятный шанс если не победить Муртага, то хотя бы отогнать от лагеря его дракона.
— Но если я не полечу в Фартхен Дур на Сапфире, — сердито спросил Эрагон, — то как, по-твоему, мне удастся завершить это путешествие в столь короткие сроки?
— Бегом. Ты ведь сам рассказывал, что большую часть пути от Хелгринда преодолел именно бегом. И я рассчитываю, что, если тебе не нужно будет прятаться от воинов Гальбаторикса и возможных доносчиков, ты сумеешь пробегать за день куда большее расстояние. — И Насуада снова задумчиво побарабанила по подлокотникам кресла. — Разумеется, было бы неразумно отправлять тебя в такой дальний путь одного. Даже самый могущественный маг, оказавшись в этих диких краях, может погибнуть от простой случайности, если некому будет оказать ему самую простую помощь и поддержку. Однако я считаю, что отправлять с тобой Арью было бы напрасным расходованием ее талантов и умений, да и люди сразу заметили бы это. Как заметили бы, если бы кто-то из эльфов Блёдхгарма исчезнет без объяснения причин. А потому я решила, что сопровождать тебя будет кто-то из куллов; это, кроме эльфов, единственные существа, которые способны передвигаться с такой же скоростью, что и ты.
— Куллы? — вскричал Эрагон, не силах более сдерживаться. — Ты пошлешь меня к гномам в сопровождении кулла? Я просто не знаю, кого еще на свете гномы ненавидят сильнее, чем ургалов. Они же луки из их рогов делают! Если я войду в Фартхен Дур в сопровождении ургала, гномы ни за что даже слушать меня не станут!
— Я все это прекрасно понимаю, — сказала Насуада, — а потому ты и не пойдешь прямо в Фартхен Дур, а сперва остановишься в крепости Бреган на горе Тхардур. Это фамильное гнездо клана Ингеитум. Там ты отыщешь Орика, и там ты оставишь своего сопровождающего, а сам вместе с Ориком отправишься в Фартхен Дур.
Стараясь не смотреть на Насуаду, Эрагон спросил:
— А если я все же не соглашусь с твоим планом? Если я считаю, что есть и другие, более безопасные способы достигнуть того, чего так хочется тебе?
— И каковы же эти способы? Скажи мне, прошу тебя. — Насуада сказала это ровным тоном, но пальцы ее напряженно застыли в воздухе.
— Я еще как следует не думал над этим, но я уверен: они существуют!
— А я об этом как раз думала, Эрагон, и думала немало. Отправить тебя к гномам в качестве моего эмиссара — это наша единственная надежда получить их поддержку. Вспомни. я ведь выросла среди гномов и знаю их лучше многих.
— Но я все же считаю, что это ошибочный план, — буркнул Эрагон. — Пошли Джормундура или одного из других твоих командиров. Я не поеду туда, во всяком случае, пока не…
— Ты не поедешь? — переспросила Насуада, повышая голос. — Вассал, который не подчиняется своему сюзерену, ничуть не лучше воина, который на поле боя не слушается приказов своего командира. Таких следует сурово наказывать. Но раз ты так ставишь вопрос, Эрагон, я, как своему вассалу, приказываю тебе немедленно отправляться в Фартхен Дур, хочешь ты этого или нет! Нам необходимо позаботиться о том, чтобы гномы выбрали такого правителя, который станет нашим союзником.
Эрагон с трудом сдерживал гнев; сердито сопя, он лишь сильнее стискивал рукоять своего меча и молчал.
А Насуада уже иным, более сдержанным и куда более мягким тоном сказала:
— Ну, так как же ты поступишь, Эрагон? Сделаешь, как я прошу, или ослушаешься меня? А может, ты намерен сместить меня с моего поста и сам встать во главе варденов? Собственно, иного выбора у тебя и нет.
Потрясенный, Эрагон сказал:
— Нет, я все же постараюсь убедить тебя, что существует и другой выход.
— Можешь не стараться. Все равно у тебя нет иного решения, имеющего шанс на успех.
Он посмотрел ей прямо в глаза:
— Я мог бы просто перестать тебе подчиняться, и тогда уж наказывай меня, как сочтешь нужным.
Насуада удивленно подняла бровь, подумала и сказала:
— Вряд ли варденам принесет пользу то, что они увидят тебя у позорного столба. Всему нашему делу это нанесет непоправимый вред. Да и мой авторитет будет полностью утрачен, ибо все поймут, что ты запросто можешь пренебречь моими приказами. А для тебя единственным наказанием будут несколько рубцов на коже, от которых ты сможешь избавиться в мгновение ока, ибо казнить тебя мы не сможем, как казнили бы любого другого воина, который отказался подчиниться своему военачальнику. Знаешь, я бы скорее отказалась от своего поста и передала в твои или чьи-то еще руки управление варденами, чем позволила бы такому случиться. Если ты считаешь, что лучше меня подходишь для роли руководителя, тогда садись на мое место и объявляй себя верховным командующим! Но до тех пор пока от лица всех варденов говорю я, подобные решения тоже имею право принимать только я. А если они окажутся ошибочными, то и отвечать за это тоже мне.
— А прислушиваться к чьим-то советам ты, значит, вообще не намерена? — спросил уязвленный Эрагон. — Ты, значит, будешь диктовать всем свою волю, не оглядываясь даже на решения Совета Старейшин?
Средний палец Насуады стукнул по полированному дереву подлокотника.
— Но я прислушиваюсь к чужим советам. Я каждый день только и делаю, что выслушиваю чьи-то бесконечные советы и предложения. Однако порой мои собственные умозаключения идут вразрез с тем, что предлагают мне подчиненные. А теперь решай, сдержишь ли ты данную мне клятву верности и подчинишься моему решению, хоть ты с ним и не согласен, или же станешь зеркальным отражением Гальбаторикса.
— Я хочу лишь такого решения, которое стало бы наилучшим для всех варденов, — сказал Эрагон.
— Как и я.
— Ты не оставляешь мне выбора! Мне придется подчиниться решению, которое мне самому совершенно не по душе.
— Порой труднее следовать чужому приказу, чем приказывать самому.
— Могу я немного подумать?
— Можешь.
«Сапфира, что скажешь?» — мысленно спросил Эрагон.
По стенкам шатра заметались пурпурные зайчики — это Сапфира, повернув голову, посмотрела Эрагону прямо в глаза.
«Надо ли мне совершать это путешествие в Фартхен Дур, Сапфира?»
«По-моему, ты должен, маленький брат».
Эрагон прикусил губу:
«А как же ты?»
«Ты же знаешь, я просто ненавижу, когда нас с тобой разделяют, но аргументы Насуады вполне обоснованны. Если я смогу держать Муртага и Торна на расстоянии от варденов, всего лишь оставаясь в лагере, значит, мне нужно остаться».
У обоих души трепетали от гнева, дурных предчувствий, сомнений, колебаний и невыразимой нежности друг к другу. Эрагон был полон возмущения и нежелания подчиняться; Сапфира была настроена более миролюбиво, хотя обуревавшие ее чувства были тоже не менее разнообразны, чем у него. Однако она старалась смягчить его бешеный нрав и дать ему возможность почувствовать все перспективы подобного решения. Тем не менее Эрагон упрямо держался своего плана, совершенно иного, чем у Насуады.
«Если ты полетишь со мной в Фартхен Дур, — сказал он Сапфире, — я буду отсутствовать здесь совсем недолго и у Гальбаторикса будет гораздо меньше возможностей предпринять новую атаку на варденов».
«Но его шпионы сообщат ему, что вардены уязвимы, как только мы улетим отсюда».
«Я не хочу опять расставаться с тобой. Ведь после Хелгринда прошло совсем мало времени!»
«Наши собственные желания — это в данном случае далеко не самое главное. Хотя и мне тоже совсем не хочется с тобой расставаться, маленький брат. И все же вспомни, что говорил Оромис: доблесть дракона и его Всадника измеряется не только тем, хорошо ли они действуют вместе, но и тем, насколько хорошо они способны действовать по отдельности. Мы оба уже достаточно зрелые воины, чтобы действовать порознь, Эрагон, как бы сильно нам обоим ни была неприятна подобная перспектива. Ты же сам это доказал, когда остался в Хелгринде».
«А тебе не будет неприятно, если вместо меня на твоей спине будет восседать Арья?»
«Для меня это будет наименее неприятным из всего остального. Мы ведь уже не раз сражались вместе с нею, и не забудь: именно она возила меня через всю Алагейзию в течение двадцати лет, пока я была еще в яйце. Ты же и сам все это знаешь, маленький брат. Так зачем задавать такие детские вопросы? Ты что, ревнуешь?»
«А если да?»
Синие глаза Сапфиры ласково вспыхнули, и она лизнула его.
«Ну, это, конечно, очень мило с твоей стороны… Но все-таки скажи: мне остаться или лететь с тобой?»
«Это уж тебе выбирать!»
«Но это касается нас обоих».
Эрагон копнул земляной пол носком сапога и сказал: «Если мы должны расстаться, следуя этому безумному плану, то придется сделать все, что в наших силах, чтобы этот план удался. Хорошо, оставайся и проследи, чтобы Насуада не потеряла голову, осуществляя свой дурацкий план, будь он трижды проклят!»
«Смотри веселей, маленький брат! И беги побыстрей, тогда скоро мы опять будем вместе».
И Эрагон, в упор глядя на Насуаду, вынес решение:
— Договорились. Я отправлюсь туда. Насуада явно вздохнула с облегчением:
— Спасибо. Ну а ты, Сапфира? Ты останешься или отправишься вместе с ним?
Сапфира тут же установила с нею мысленную связь, чтобы ее мог слышать и Эрагон, и сказала: «Я останусь, Ночная Охотница». Насуада склонила перед ней голову:
— Спасибо. Я чрезвычайно благодарна тебе, Сапфира, за эту поддержку.
— А ты уже обсудила этот план с Блёдхгармом? — спросил вдруг Эрагон. — Он его одобрил?
— Нет, я решила сперва поговорить с тобой. Я думаю, что лучше тебе самому во все его посвятить.
Но Эрагон был вовсе не уверен, что эльфы придут в восторг как от предстоящего ему путешествия в Фартхен Дур. так и от того, что сопровождать его будет всего лишь один ургал.
— Могу я кое-что предложить? — спросил он.
— Ты же знаешь, я всегда рада слышать любое твое предложение.
Это заставило Эрагона пояснить:
— Это не только предложение, но и просьба. — Насуада жестом попросила его продолжать. — Когда гномы выберут себе нового короля или королеву, будет лучше, если Сапфира присоединится ко мне в Фартхен Дуре. Во-первых, этим она окажет честь новому правителю, а во-вторых, постарается выполнить обещание, которое дала королю Хротгару после битвы при Тронжхайме.
Насуада сразу насторожилась, точно дикая кошка.
— Что это за обещание? Ты мне об этом никогда прежде не говорил.
— Сапфира обещала гномам восстановить тот звездный сапфир, Исидар Митрим, который разбила Арья.
От удивления Насуада широко раскрыла глаза и посмотрела на Сапфиру:
— Неужели тебе это по силам?
«Да. Но я не знаю, удастся ли мне призвать на помощь всю необходимую магию, когда я снова окажусь там. Мои магические способности не всегда подчиняются моим желаниям. Порой происходит так, словно я приобрела некое новое свойство и чувствую биение невероятной магической энергии во всем теле; в такие мгновения я, направляя эту энергию по своему желанию, могу переделать хоть весь мир. Но, к сожалению, так бывает не всегда; гораздо чаще я могу повелевать магией с тем же успехом, с каким рыба может летать. Если я и смогу восстановить Исидар Митрим, на это потребуется немало времени, ибо придется заручиться доброй волей всех гномов, а не просто желанием горстки избранных, способных понять и оценить всю важность своего сотрудничества с нами».
— Это значило бы для гномов куда больше, чем ты можешь себе вообразить! — сказала Насуада. — Звездный Сапфир занимает в их душах особое место. У каждого гнома в крови любовь к самоцветам, но Исидар Митрим они любят и лелеют более всего на свете — из-за его красоты и особенно из-за его невероятных размеров. Восстанови его в прежнем блеске, и ты восстановишь гордость всей их расы!
— Но если даже Сапфире и не удастся сразу восстановить Исидар Митрим, — заметил Эрагон, — она все же будет присутствовать на коронации их нового правителя. А ты легко скроешь ото всех ее недолгое отсутствие, сообщив, что мы с ней на несколько дней улетели, скажем, в Аберон или куда-нибудь еще. К тому времени, как шпионы Гальбаторикса поймут, что ты их провела, будет уже слишком поздно. Империя просто не успеет предпринять новую атаку. Зато мы вполне успеем вернуться!
Насуада кивнула:
— Да, пожалуй. Это неплохая идея. Свяжись со мной, как только гномы назначат день коронации.
— Конечно, свяжусь.
— Итак, предложение твое я выслушала и согласилась с ним. Ну, теперь излагай свою просьбу. Чего ты от меня хочешь?
— Поскольку ты настаиваешь на моем путешествии в королевство гномов, то после этого я хотел бы вместе с Сапфирой слетать в Эллесмеру.
— С какой целью?
— Нам нужно посоветоваться с теми, кто учил нас во время нашего прошлого пребывания в Дю Вельденвардене. Мы обещали нашим учителям, что при первой же возможности непременно вернемся в Эллесмеру и завершим свое обучение.
Насуада сурово нахмурилась:
— Сейчас не время, чтобы несколько недель или даже месяцев прятаться в Эллесмере, совершенствуя свое мастерство.
— Я понимаю, не время, но нам, возможно, хватит и одного-двух дней.
Насуада откинулась на спинку своего резного трона и задумчиво посмотрела на Эрагона из-под густых ресниц.
— А кто именно был там твоим учителем, Эрагон? Я давно заметила, что вы всегда избегаете прямых вопросов об этом. Кто они, те, что учили вас обоих в Эллесмере?
Покрутив на пальце кольцо Брома, Эрагон сказал:
— Мы дали клятву Имиладрис, что не назовем их имен без ее разрешения, или без разрешения принцессы Арьи, или того, кто после Имиладрис унаследует ее трон.
— Клянусь всеми демонами, земными и небесными, сколько же подобных клятв дали вы с Сапфирой? — сердито воскликнула Насуада. — Вы, похоже, с каждым встречным себя клятвой связываете!
Эрагон, несколько смутившись, пожал плечами и открыл уже было рот, чтобы ответить, но тут заговорила Сапфира.
«Мы к этому отнюдь не стремимся, — сказала она Насуаде, — но как можем мы не приносить подобные клятвы, если нам не одолеть ни Гальбаторикса, ни его Империи без поддержки всех народов Алагейзии? Наши клятвы — это цена, которую мы платим за помощь различных правителей».
— Хм… — промолвила Насуада. — Значит, я могу попросить Арью разъяснить мне суть дела?
— Да, можешь, — сказал Эрагон, — но сомневаюсь, что она тебе об этом расскажет; эльфы считают имена наших учителей одной из самых драгоценных своих тайн. И без особой необходимости не станут рисковать этим, опасаясь, что имена могут случайно стать известны Гальбаториксу. — Эрагон смотрел на темно-синий камень в своем кольце и думал, много ли еще сведений позволит ему раскрыть данная эльфам клятва и его собственная честь. Помолчав, он сказал: — Знай одно: мы уже не столь одиноки, как нам когда-то казалось.
Лицо Насуады отразило ее внутреннее смятение, однако она сказала спокойно:
— Ну что ж, приятно это услышать… Я бы только хотела, Эрагон, чтобы эльфы стали несколько больше доверять мне. — Она сердито поджала губы и некоторое время молчала. — И кстати сказать, почему ты должен проделывать столь долгий путь? Неужели вы не можете связаться со своими учителями как-то иначе?
Эрагон беспомощно развел руками:
— Если бы мы могли… Увы, еще не изобрели таких заклятий, которые оказались бы способны разрушить те чары, что охраняют Дю Вельденварден.
— Значит, эльфы даже для самих себя ни малейшей бреши не оставляют?
— Если бы они ее оставляли, Арья, например, после своего освобождения из плена могла бы связаться с королевой Имиладрис, едва прибыв в Фартхен Дур, а не мчаться в Дю Вельденварден сломя голову, как только немного пришла в себя.
— Да, наверное, ты прав. Но в таком случае, как же сам-то ты сумел посоветоваться с Имиладрис насчет дальнейшей судьбы Слоана? Ты говорил, что во время вашего с нею разговора эльфийская армия по-прежнему находилась в лесу Дю Вельденварден.
— Да, так и было, — подтвердил Эрагон. — Однако не в чаще леса, а на опушке, где охранные чары почти не действуют.
Молчание, которое повисло после его слов, было прямо-таки физически ощутимым. Насуада обдумывала просьбу Эрагона, а Эрагон прислушивался к различным звукам, доносившимся снаружи: Ночные Ястребы яростно спорили, что лучше во время сражения с пехотой — алебарда или топор; в отдалении слышался также скрип телег, запряженных волами, звон оружия и сотни других неясных проявлений жизни огромного лагеря.
Наконец Насуада спросила:
— А на что именно ты рассчитываешь, совершив столь краткий визит в Эллесмеру?
— Не знаю! — рассердился Эрагон и даже пристукнул кулаком по рукояти меча. — В том-то все и дело, что мы знаем недостаточно. Возможно, мы и там ничего нового не узнаем, но, с другой стороны, можем узнать и нечто такое, что поможет нам раз и навсегда расправиться и с Муртагом, и с Гальбаториксом. Мы ведь вчера лишь чудом уцелели, Насуада. Это даже и победой назвать нельзя! И я очень опасаюсь, что в следующий раз, когда мы столкнемся с ними, Муртаг станет только сильнее. А поскольку я знаю, что возможности самого Гальбаторикса во много раз превосходят возможности Муртага, мне и вовсе становится не по себе. Хотя он уже и так одарил моего братца поистине невероятными возможностями. Тот эльф, что учил меня… — Эрагон помолчал, колеблясь, неуверенный, что разумно произносить вслух то, что готово было сорваться у него с языка, но все же сказал: — В общем, он намекнул, что знает, каким образом сила Гальбаторикса год от года все возрастает, но пока отказался открыть мне эту тайну, считая, что мы с Сапфирой еще мало что знаем и умеем. Теперь же, после нескольких поединков с Муртагом, я надеюсь, что он все же поделится со мной этими знаниями. Более того, существует немало таких направлений магической науки, с которыми мне еще только предстоит познакомиться, и я подозреваю, что внутри каждого из этих направлений можно найти если не средство, то подсказку, как победить Гальбаторикса. Если уж мы вступаем в политическую игру с гномами, то давай, Насуада, хотя бы не рисковать нашим теперешним положением; давай попытаемся еще что-то выиграть за счет этого моего путешествия и тем самым укрепить наши позиции.
Насуада некоторое время сидела молча и почти не шевелясь.
— Я не могу сейчас принять такое решение, — промолвила она наконец. — Не могу, пока гномы не выберут себе нового короля. Так что ваше путешествие в Дю Вельденварден будет зависеть и от этого, и от того, какие шаги предпримет к этому времени Империя, и от донесений наших шпионов относительно намерений Муртага и Торна.
В течение двух последующих часов Насуада давала Эрагону необходимые наставления относительно гномов и их тринадцати кланов. Она немало рассказала ему об истории этого народа и о политике его правителей в последнее время; сообщила, чем чаще всего торгует тот или иной клан, какие имена встречаются у его представителей и каковы особенности их вождей; она заставила Эрагона запомнить названия наиболее важных туннелей, прорытых каждым из кланов, а потому как бы находящихся в его ведении. Сведений было довольно много, и все они казались Насуаде достаточно важными для решения нелегкой задачи: любым способом склонить гномов к избранию такого правителя, который был бы дружественно настроен по отношению к варденам и разделял их стремления.
— В идеале, конечно, хорошо бы трон занял Орик, — вздохнула она. — Короля Хротгара чрезвычайно уважали все его подданные, и Дургримст Ингеитум по-прежнему остается одним из самых богатых и влиятельных кланов, и все это на руку Орику. Но самое главное — Орик предан нашему делу. Он служил в рядах варденов, мы оба с тобой считаем его своим другом, а тебе он и вовсе приходится сводным братом. Я считаю, что у него есть все качества и умения, чтобы стать для гномов прекрасным правителем. — В глазах Насуады светилась самая искренняя приязнь к этому гному. — Впрочем, для гномов это, пожалуй, менее важно. Орик, к сожалению, по их меркам, слишком молод, да и его близость с варденами может оказаться непреодолимым препятствием кое для кого из вождей. Есть и еще одно препятствие: некоторые крупные кланы — достаточно назвать хотя бы два из них: Дургримст Фельдуност и Дургримст Кнурлкаратхн, — прямо-таки мечтают, чтобы после более чем векового правления клана Ингеитум корона перешла к кому-то другому. Так что, Эрагон, всеми возможными способами поддерживай Орика, но если поймешь, что его попытка взойти на трон обречена, а твоя поддержка может обеспечить успех представителю какого-то другого клана, который тоже хорошо относится к варденам, немедленно переключайся на него и начинай оказывать ему помощь, даже если это обидит Орика. Сейчас, во всяком случае, никак нельзя позволить, чтобы личная дружба вмешивалась в политику.
Когда Насуада закончила наконец свою пространную «лекцию», они еще некоторое время прикидывали, как сделать, чтобы ухода Эрагона никто в лагере не заметил. И лишь после того, как все пункты этого сложного плана были согласованы, Эрагон и Сапфира вернулись к себе и сообщили о принятых решениях Блёдхгарму.
К удивлению Эрагона, мохнатый эльф возражать не стал. Эрагон даже спросил с любопытством:
— Так ты это одобряешь?
— В данном случае я не вправе выражать свое личное мнение, — негромко промурлыкал Блёдхгарм. — Однако я вижу, что план Насуады вроде бы ни тебя, ни Сапфиру не подвергает излишней опасности. Кроме того, вы, возможно, сумеете еще и продолжить свое обучение в Эллесмере. Так что, разумеется, ни я, ни мои братья возражать против этого плана не станем. — Он поклонился и сказал: — А теперь с вашего разрешения, Бьяртскулар и Аргетлам, я пойду; меня ждут еще кое-какие дела. — И, ловко обогнув Сапфиру, эльф вышел из палатки, так что приоткрывшийся полог успел впустить внутрь лишь один яркий солнечный луч.
Несколько минут Эрагон и Сапфира сидели молча, затем Эрагон положил руку ей на голову:
«Можешь думать обо мне, что хочешь, но я буду очень скучать по тебе».
«И я тоже, маленький брат».
«Будь осторожна. Если с тобой что-нибудь случится, то я…»
«И ты тоже будь осторожен».
Он вздохнул:
«Мы пробыли вместе всего несколько дней и уже снова должны расставаться. Мне, честное слово, трудно простить это Насуаде!»
«Не обвиняй ее: она делает то, что должна делать».
«Я не обвиняю, но горький привкус все равно остается».
«Ну, так постарайся бежать со всех ног, чтобы я могла как можно скорее присоединиться к тебе в Фартхен Дуре».
«Я бы даже и не возражал быть так далеко от тебя, если б по-прежнему мог мысленно с тобой разговаривать. Это вот как раз самое худшее: ужасное ощущение пустоты. Мы ведь даже не сможем общаться с помощью того зеркала в шатре Насуады, чтобы люди не подумали, почему это ты все ходишь к ней без меня».
Сапфира моргнула, мелькнул, высунувшись из пасти, ее язык, и Эрагон почувствовал какую-то странную перемену в ее настроении.
«Что?» — спросил он.
«Я… — Она снова моргнула. — Ты совершенно прав: очень жаль, что мы не можем поддерживать мысленную связь, ибо будем слишком далеко друг от друга. Если бы мы могли мысленно разговаривать, это не только уменьшило бы нашу тревогу, но и позволило с большей легкостью противостоять проискам Империи». И Сапфира просто запела от удовольствия, когда Эрагон принялся почесывать ей нижний угол пасти, покрытый мелкими чешуйками.