Глава 30. Смеющиеся мертвецы — Книга Эрагон 3 Брисингр

Роран присел на корточки, сквозь ажурное переплетение ветвей ивы наблюдая за происходящим.
В сотне шагов от него возле трех костров сидели за ужином пятьдесят три солдата Гальбаторикса и возницы фургонов. На землю быстро спускались сумерки. Обоз имперской армии остановился на ночлег близ реки, прямо на ее широком, поросшем травой берегу. Повозки с припасами стояли у костров полукругом. Стреноженные волы щипали траву позади лагеря, время от времени оглашая окрестности утробным мычанием. А примерно в двадцати ярдах ниже по течению реки была вязкая отмель — этакая естественная преграда, не дававшая возможности ни напасть на лагерь с этой стороны, ни убежать из него.
«О чем они, интересно, думали, остановившись в таком месте? Было бы гораздо разумнее, находясь на вражеской территории, разбить лагерь в более пригодном для обороны месте, найти какое-нибудь естественное прикрытие с тыла», — размышлял Роран. Но даже и в этом случае следовало соблюдать осторожность, выбирая место для ночлега, ведь случись атака неприятеля, отсюда спастись бегством будет попросту невозможно. Так что теперь перед Рораном и остальными варденами из отряда Мартланда стояла довольно простая, прямо-таки детская задача: надо было неожиданно выскочить из зарослей, где они сейчас прятались, и загнать солдат в угол, образованный рекой и той вязкой отмелью, а там перебить их поодиночке. Рорана очень удивило, что опытные воины допустили столь очевидную ошибку. «Может, они городские? — думал он. — А может, как раз и неопытные… — Он нахмурился. — Но тогда как же им доверили такое важное дело?»
— Ну, что, никаких ловушек не обнаружили? — спросил он у Карна, но даже не обернулся: он и так услышал, как Карн, Халмар и еще двое варденов подошли к нему.
Если не считать четырех новых воинов, заменивших в отряде Мартланда тех, что погибли или были серьезно ранены в ходе последней схватки, Роран уже успел повоевать плечом к плечу со всеми остальными варденами. Каждый из них в отдельности никаких особо теплых чувств у него не вызывал, но в бою ему приходилось доверять им свою жизнь, как и они доверяли ему свою. Это была нерушимая связь, никак не зависящая ни от возраста, ни от воспитания, и уже после первого боя Рорана просто поразило, насколько она крепка, эта связь между товарищами по оружию. Впрочем, в отряде теперь относились к нему с неподдельной теплотой и уважением.
— Насколько я могу судить, ловушек там нет, — ответил Карн, — вот только…
— Да-да, понимаю. Заклинатели Гальбаторикса могли изобрести какие-нибудь новые чары, которых ты не можешь выявить. Кстати, а в этом отряде есть колдуны?
— Точно утверждать не могу, но, по-моему, нету. Роран отвел в сторону ветку ивы, покрытую ажурной листвой, чтобы получше рассмотреть расположение повозок.
— Не нравится мне это, — пробурчал он. — В предыдущем обозе был маг. Странно, почему в этом-то нету?
— Ну, магов вообще не так много. Тебе просто кажется, что колдуна на каждом шагу можно встретить.
— Мм… — Роран поскреб подбородок, весьма обеспокоенный столь странным пренебрежением к здравому смыслу со стороны этих воинов Гальбаторикса. — Может, они нас провоцируют? Хотят, чтобы мы первыми напали? Хотя к нападению они вроде бы совершенно не готовы. Впрочем, нельзя судить по внешнему виду. Интересно, что у них на уме? Какую ловушку они могли для нас приготовить? Тут на тридцать миль вокруг никого нет, а Муртага и Торна в последний раз видели в воздухе к северу от Фейнстера. Посылай сигнал, — сказал он Карну. — Но скажи Мартланду, что меня очень беспокоит то место, которое они выбрали для лагеря. Неспроста это. Или они полные идиоты, или у них имеются какие-то средства защиты, невидимые для нас: магия или еще какие-то штучки, мало ли что этот паскудный Гальбаторикс выдумает.
После некоторого молчания Карн сказал:
— Я передал сигнал. Мартланд говорит, что разделяет твою озабоченность, но велел передать тебе, что если ты еще не хочешь, поджавши хвост, бежать в лагерь к Насуаде, то все же следует попытать удачи.
Роран крякнул и отвернулся. Мотнув головой, он подал знак остальным, и они на четвереньках отползли туда, где оставили своих коней.
Поднявшись на ноги, Роран сел в седло.
— Ну-ка, стой смирно, мальчик! — прошептал он Сноуфайру, погладив жеребца, когда тот недовольно тряхнул мордой. В сумеречном свете шкура и грива коня отливали серебром. Уже не в первый раз Роран пожалел, что его конь столь заметен в темноте. Лучше бы он был гнедой или каурый.
Отвязав щит от седла, Роран продел левую руку в ременную петлю и вытащил из-за пояса молот. Во рту сразу пересохло; он с трудом сглотнул, ощущая знакомое напряжение в груди, и перехватил молот поудобнее.
Когда все пятеро были готовы, Карн поднял палец, полуприкрыв глаза, и зашевелил губами, словно разговаривал сам с собой. Невдалеке затрещал сверчок.
Карн резко распахнул глаза:
— Помните, надо все время смотреть вниз, пока глаза не привыкнут, и только потом можно на небо посмотреть. — И колдун начал нараспев читать что-то на древнем языке — непонятные эти слова были исполнены могучей силы.
Роран прикрылся щитом и зажмурился, покрепче устраиваясь в седле, когда все вокруг вдруг осветила вспышка ярчайшего света, слепящая, точно полуденное солнце. Насколько мог понять Роран, вспышка возникла где-то над лагерем противника, и он с трудом поборол желание присмотреться и выяснить, в каком точно месте она возникла.
Скомандовав: «В атаку!» — он послал коня вперед, сильно пригнувшись к шее Сноуфайра. Остальные вардены и Карн сделали то же самое, на ходу вытаскивая и поднимая свое оружие. По голове и плечам Рорана больно хлестнули ветки, и Сноуфайр, вылетев из зарослей, стремительным галопом помчался к неприятельскому лагерю.
Одновременно с Рораном и его группой к лагерю устремились еще две; одну вел Мартланд, другую — Улхарт.
Солдаты и возницы закричали, вскочили на ноги и бросились за оружием, толкаясь и падая, а потом попытались даже принять боевой порядок, чтобы отразить неожиданную атаку.
Роран даже не пытался сдерживать Сноуфайра. Наоборот, пришпорил жеребца и привстал в стременах, стараясь удержаться в таком положении, когда Сноуфайр перемахнул через две поставленные рядом повозки и с такой силой приземлился, что у Рорана звучно клацнули зубы. Затем, взбрыкнув задними ногами и забросав один из костров землей, Сноуфайр перескочил через него, подняв тучу искр.
Остальные из группы Рорана также перескочили через фургоны. Поняв, что они займутся солдатами, оставшимися позади, он решил сосредоточиться на тех, что оказались прямо перед ним, и погнал коня прямо на них, тут же раздробив одному нос концом своего молота. Ярко-красным фонтаном брызнула кровь, заливая лицо солдата, и вторым ударом по голове Роран его прикончил. И тут же парировал выпад еще одного.
Чуть дальше, у другого конца образованного повозками полукруга, в лагерь противника ворвались Мартланд и Улхарт со своими воинами, усилив общий шум топотом конских копыт, звоном оружия и доспехов. Заржала чья-то лошадь и резко смолкла, а потом упала, пораженная копьем.
Роран вторично отбил вражеский выпад и ударил молотом по руке, державшей меч, раздробив ее и заставив противника выронить оружие. А сам, не медля ни секунды, нанес ему удар в середину груди, вдребезги разбив грудину. Роран приподнял раненого, который безнадежно пытался вздохнуть, хватая ртом воздух, и отбросил его в сторону.
Развернувшись в седле, он оглядел лагерь, ища следующего противника. Тело у него дрожало от напряжения; боевое возбуждение все сильнее овладевало им; все вокруг он видел на редкость четко и ясно, в мельчайших подробностях, точно тонкая резьба по стеклу. Роран чувствовал себя непобедимым, неуязвимым. Время словно растянулось, замедлило свой бег, и Рорану казалось, что заблудившийся мотылек, пролетавший мимо, как будто порхает не в воздухе, а с трудом пытается выбраться из липкого густого меда.
И тут чьи-то руки ухватили его сзади за кольчугу, сдернули с седла и с такой силой швырнули на землю, что у него перехватило дыхание и на мгновение потемнело в глазах. А когда он пришел в себя, то увидел, что тот самый первый солдат, которого он прикончил, сидит у него на груди и душит его, закрывая собой тот магический свет, который Карн зажег над лагерем противника. Вокруг головы и туловища солдата при этом образовалось нечто вроде яркого нимба, но лицо его оставалось в такой глубокой тени, что Роран не мог разглядеть его черт, лишь оскаленные зубы врага посверкивали в темноте.
Солдат еще крепче сжал пальцы на горле Рорана, когда тот попытался вдохнуть, и Роран принялся судорожно шарить рукой по земле, пытаясь нащупать выпавший из рук молот, но отчего-то не находил его. Напрягая мышцы, чтобы не дать противнику сломать себе шейные позвонки или порвать горло, он вытащил из-за пояса кинжал и вонзил его солдату в левый бок, пробив кольчугу и кожаный доспех под нею.
Однако солдат даже не вздрогнул и хватку свою не ослабил.
И тут из горла у него вырвался смех — точно полилась, булькая, какая-то жидкость. Это был такой жуткий, давящий, заставляющий прижиматься к земле, лишающий последних сил смех, что у Рорана все похолодело внутри. Он помнил этот смех, он уже встречался с этим явлением — когда вардены дрались с точно такими же, не чувствующими боли воинами Гальбаторикса на поросшем травой лугу близ реки Джиет. И тут до него вдруг дошло, почему эти солдаты так бездарно выбрали место для лагеря: им было наплевать, нападут на них или нет, потому что никто не смог бы сразить их.
Перед глазами у Рорана плыла красная пелена, в которой плясали желтые искры. Почти теряя сознание, он выдернул кинжал из тела хихикающего воина и всадил его ему под мышку, да еще и повернул при этом. На руку ему сразу хлынул поток горячей крови, но солдат и этого как будто не заметил. Обеими руками приподняв Рорана, он с такой силой ударил его головой о землю, что у того словно все взорвалось в мозгах, а перед глазами поплыли, замигали, дробясь, разноцветные огни. Еще удар о землю, еще и еще. Роран выгнулся, тщетно пытаясь сбросить с себя противника. Он почти ничего не видел и отчаянно размахивал кинжалом, пытаясь попасть туда, где, по его разумению, находилось лицо врага. Почувствовав, как кинжал вспорол мягкую плоть, он чуть отвел клинок назад и снова пырнул туда же. На этот раз острие уперлось во что-то твердое, видимо в кость.
И душившие Рорана руки вдруг обмякли и отпустили его горло.
Роран еще некоторое время полежал в том же положении, пытаясь перевести дыхание, потом перекатился на живот, и его вырвало. Горло жгло как огнем. Кашляя и хватая ртом воздух, он с трудом поднялся на ноги и увидел, что его противник неподвижно лежит рядом, а кинжал торчит у него из левой ноздри.
— Бейте в голову! — закричал Роран, превозмогая боль в горле. — В голову!
Кинжал он оставил торчать в башке убитого солдата, а сам поднял с вытоптанной земли свой молот и еще на мгновение задержался, подбирая брошенную кем-то пику. Ее он взял в левую руку, в которой держал и щит. И, перепрыгнув через труп солдата, бросился на помощь Халмару, который, тоже успев спешиться, дрался сразу с тремя солдатами. Прежде чем те успели его заметить, Роран нанес двоим из них мощные удары по голове, разбив им шлемы. Третьего он оставил Халмару, а сам обернулся к тому солдату, которому раньше раздробил грудину и принял за мертвого. Оказалось, что тот уже сидит, опираясь спиной о колесо фургона и сплевывая сгустки крови. Когда же он попытался подняться на ноги, Роран ткнул его пикой в глаз и сразу же выдернул ее, с отвращением заметив, что к наконечнику пристали какие-то серые ошметки.
Тут ему в голову пришло интересное решение. Он метнул пику в очередного противника, воздвигшегося возле ближайшего костра, насквозь пробил ему торс, а сам, заткнув рукоять молота за пояс, поднял с земли брошенный кем-то из солдат лук и, натянув тетиву, прислонился спиной к фургону, стрелять по солдатам, мечущимся по лагерю. Он старался либо сразу убивать их удачным выстрелом в лицо, в горло или в сердце, либо тяжело их ранить, чтобы его соратникам было легче их прикончить. Самое малое, решил он, пусть эти раненые истекут кровью еще до исхода боя.
Тем временем первоначальный напор атаки уже иссяк, превратившись в довольно-таки беспорядочную суету. Вардены потеряли строй и смешались; некоторые еще оставались верхом, другие уже спешились; многие были ранены. И по крайней мере, пятеро, как успел заметить Роран, лежали убитые, тогда как воины Гальбаторикса, которых давно бы уже следовало считать покойниками, постепенно вновь поднимались и вставали в строй. Сколько всего солдат сражалось сейчас против варденов, сосчитать было невозможно, но Роран видел, что их численность по-прежнему превосходит численность варденов, которых оставалось едва ли человек двадцать пять. «Да они могут порвать нас на куски голыми руками, пока мы тут, истекая кровью, с ними сражаемся!» — подумал он и, обшарив глазами поле боя, обнаружил наконец Сноуфайра. Жеребец отбежал немного дальше по течению реки и стоял там под ивой, раздувая ноздри и прижав уши.
Продолжая стрелять, Роран прикончил еще четверых солдат и нескольких серьезно ранил.,Когда у него оставалось всего две стрелы, он заметил Карна. Тот на другом конце лагеря сражался с каким-то воином возле горящей палатки. Натянув лук до предела, так что оперенный конец стрелы коснулся его уха, Роран выпустил стрелу и поразил солдата в грудь. Тот рухнул на землю, и Карн обезглавил его.
Роран отшвырнул лук в сторону и, выхватив молот, бросился к Карну, крича на ходу:
— А магию ты в ход пустить не можешь?
Карн ответил не сразу, пытаясь отдышаться, потом помотал головой и сказал:
— Не могу. Ни одно из моих заклятий на них не действует. — В отблесках пламени от горящей палатки стало видно, до чего колдун бледен.
Роран выругался и крикнул, потрясая щитом:
— Тогда давай пробиваться вместе! Вперед!
И они бросились вперед плечом к плечу на ближайшую к ним группу солдат. Воинов Гальбаторикса было восемь, и они окружили троих варденов, так что в течение некоторого времени Роран и Карн видели перед собой только мельтешение сверкающих клинков и мелькание тел. Вражеские воины постоянно делали выпады, стараясь нанести рубящий удар, и, казалось, почти не уставали при этом. Во всяком случае, они и не думали уклоняться от выпадов со стороны варденов и не ослабляли усилий, даже получив самые ужасающие раны. Напряжение боя достигло такой силы, что Рорана снова затошнило, и, когда восьмой солдат наконец свалился на землю, он был вынужден наклониться, и его опять вырвало желчью. Он едва отплевался, так горько стало во рту.
Один из варденов, к которым они с Карном пришли на помощь, успел погибнуть, получив удар мечом в почку, но двое остальных были пока на ногах и теперь примкнули к Рорану и Карну. Все вместе они снова бросились в атаку на врага.
— Тесните их к реке! — кричал Роран. — К реке! — Он понимал, что там вода и вязкий прибрежный ил сильно ограничат подвижность солдат, что, возможно, и позволит варденам их прикончить.
Неподалеку вел бой Мартланд во главе дюжины конных варденов; они делали именно то, что и предложил Роран: гнали солдат к поблескивавшей в сумерках реке.
Оставшиеся в живых солдаты и возницы яростно сопротивлялись — закрывались щитами от мечей, кололи своими пиками коней. Но, несмотря на все их отчаянные усилия, вардены вынуждали их шаг за шагом отступать, пока все они не оказались по колено в быстрой реке, где их к тому же слепил зажженный Карном волшебный свет.
— Сомкнуть строй! — кричал Мартланд, соскакивая с коня и, широко расставив ноги, становясь в боевую позицию у самой воды. — Не пускать их на берег!
Роран чуть присел, поглубже вбил каблуки в мягкую почву, убедился, что теперь стоит достаточно прочно, и приготовился встретить здоровенного солдата, который был уже в двух шагах от него, шлепая по ледяной воде и грозно размахивая мечом. Он с ревом бросился на Рорана и нанес ему рубящий удар. Роран принял удар на щит и ответил ударом молота, но солдат, тоже закрывшись щитом, снова сделал выпад, целясь Рорану по ногам. В течение нескольких минут они обменивались ударами, но ни тому, ни другому не удавалось зацепить противника. Потом Рорану все же удалось раздробить противнику левую руку и отбросить его на несколько шагов назад. Но солдат только усмехнулся в ответ, а потом вновь захохотал жутким, булькающим смехом, от которого в жилах леденела кровь.
Роран уже не был уверен, что кому-то из их отряда удастся пережить эту ночь. «Этих тварей убивать труднее, чем змей. Мы их на куски рубим, а они все равно встают и снова лезут в бой, если случайно не заденешь голову или еще…» Но додумать эту мысль Роран не успел — очередной окровавленный солдат бросился на него, размахивая зазубренным мечом, сверкавшим, точно белое пламя.
После этого схватка начала превращаться для Рорана в сплошной кошмар. Жалкое сияние волшебного огонька, освещавшего место схватки, придавало воде и солдатам какой-то неестественный вид, как бы обесцвечивая их, лишая всех красок и оттенков и отбрасывая от всех предметов на воду неестественно длинные и резкие тени, хотя вокруг уже царила ночная тьма. Снова и снова Роран отбивал атаки вражеских солдат, а те все лезли и лезли на берег, стараясь поразить его. А он отбивал их атаки своим молотом, превращая их тела в неописуемое месиво, в котором, казалось, и человека-то опознать невозможно, но заколдованные воины все же умирать не желали. При каждом ударе в воду падали крупные капли крови, казавшиеся черными, точно пролитые чернила, и течение уносило их прочь. Смертельное однообразие этих столкновений отупляло Рорана, и душа его была объята ужасом. Какие бы мощные удары он ни наносил, сражая одного из солдат, перед ним тут же возникал другой, тоже изуродованный, но упорно пытающийся проткнуть его пикой или изрубить мечом. И все время вокруг звучал этот жуткий, безумный смех солдат, понимавших, что они уже мертвы, но тем не менее продолжавших сохранять видимость жизни и желание сопротивляться, хотя тела их были уже буквально искрошены варденами.
А потом над полем боя вдруг воцарилась полная тишина.
Роран остался стоять на прежнем месте, согнув ноги в коленях и прикрывшись щитом, и продолжал держать молот наготове. Он тяжело дышал, он был весь в крови и в поту, но прошла целая минута, прежде чем он осознал, что в воде перед ним больше никого нет, что никто больше не лезет из реки на берег. Роран посмотрел направо, потом налево, оглянулся вокруг, не в силах поверить тому, что вражеские воины окончательно и бесповоротно мертвы. Мимо него по сверкающей воде проплыл труп одного из них…
И тут вдруг кто-то схватил его сзади за правое плечо. Роран, издав нечеловеческий вопль, резко обернулся и зарычал, стараясь освободиться. И понял, что это Карн. До предела измученный, весь покрытый кровавыми ошметками, колдун кричал ему:
— Мы победили, Роран! А? Каково? Они все мертвы! Мы их разгромили!
Роран бессильно уронил руки, откинул голову назад, но так и остался стоять. Он был слишком измотан, слишком обессилел, чтобы заставить себя сойти с места и хотя бы присесть. Он чувствовал… он ощущал, что все его чувства невероятно обострены, но при этом реагировал на все как-то замедленно, словно из потаенных глубин своего существа. Впрочем, сейчас он был даже рад охватившему его отупению: иначе, казалось, он просто сойдет с ума.
— Всем собраться и осмотреть фургоны! — услышал он приказ Мартланда. — Да побыстрее! Чем быстрее мы будем двигаться, тем скорее уберемся из этого проклятого места! Карн, займись Велмаром. Не нравится мне его рана!
Невероятным усилием воли Роран заставил себя развернуться и подойти к ближайшей повозке. Смаргивая пот, обильно стекавший со лба, он подсчитал оставшихся: из всего отряда на ногах было девять человек. А остальные?.. Но он постарался пока не думать об этом. Ладно, горевать будем потом, сейчас не время.
Мартланд Рыжебородый тоже направился к фургонам, но, когда он проходил через усеянное трупами поле, один из валявшихся там солдат, которого все, видимо, сочли мертвым, вдруг приподнялся и из лежачего положения ударил графа мечом, начисто отрубив ему кисть правой руки. Изящным, почти танцевальным движением Мартланд ногой выбил меч из рук противника, затем присел, прижал ему горло коленом, левой рукой извлек из ножен кинжал и вонзил его солдату в ухо. Лицо у него было красным и очень напряженным, однако он, сунув обрубок правой руки под мышку и зажав его там, резко мотнул головой, отгоняя тех, кто бросился ему на помощь, и крикнул:
— Оставьте меня! Разве это рана? Займитесь фургонами! Если не поторопитесь, бездельники несчастные, мы будем тут торчать столько, что моя борода окончательно поседеть успеет! За дело, ребята! Давайте!
А когда Карн все же отказался ему подчиниться и попытался перевязать страшно кровоточившую руку, Мартланд, зверски оскалившись, заорал:
— Пошел прочь! Или я прикажу высечь тебя плетьми за неподчинение приказу!
Карн возразил, держа в руках отрубленную кисть Мартланда:
— Но я мог бы попытаться приделать ее обратно! Хотя мне и потребуется какое-то время. Всего несколько минут!
— Да пропади она пропадом! — рявкнул Мартланд и, вырвав у Карна свою отрубленную кисть, сунул ее за пазуху. — Прекрати суетиться, Карн, и займись лучше Велмаром и Линделом, если им еще можно помочь. Потом попробуешь мне кисть присобачить — когда мы окажемся подальше от этих чудовищ!
— Но тогда, возможно, будет уже поздно! — возразил Карн.
— Это приказ, колдун, а вовсе не просьба! — громогласно ответил Мартланд. И когда Карн отошел, он зубами натянул рукав рубахи на обрубок руки, завязал его, как мог, и снова сунул раненую руку под мышку. По лицу его от боли катились крупные капли пота. — Ну что, вы выяснили, что там у них, в этих чертовых фургонах?
— Веревки! — крикнул один из воинов.
— Спиртное! — крикнул другой. Мартланд только крякнул:
— Улхарт, записывай!
Роран присоединился к остальным и тоже занялся разборкой грузов, громко называя предметы, которые ему попадались, чтобы Улхарт мог внести их в общий список. Покончив с этим, вардены, как и в предыдущие разы, перебили волов и подожгли фургоны. Затем привели своих коней и сели верхом, привязав раненых к седлам.
Когда они уже были готовы выступить в путь, Карн поднял руку к волшебному огню, по-прежнему освещавшему печальное поле боя, и пробормотал какое-то длинное, непонятное слово. И мир мгновенно погрузился во тьму. Глянув вверх. Роран успел увидеть там дрожащее отражение лица Карна, сквозь которое просвечивали едва видимые звезды; потом глаза его немного привыкли к темноте, и он увидел, как тысячи слетевшихся на свет и теперь потерявших ориентировку мотыльков мечутся над рекой, словно тени чьих-то заблудших душ.
С тяжелым сердцем Роран тронул шпорами бока Сноуфайра и поехал прочь от разгромленного обоза.