Глава 36. Неподчинение приказу — Книга Эрагон 3 Брисингр

Жирная черная земля была холодной, когда Роран поднял комок и размял его между пальцев, одобрительно отметив, что почва достаточно влажна и насыщена перегноем. Сгнившие листья, трава, мох и прочая растительность — вот прекрасная основа будущего урожая, подумал он. Он даже поцеловал землю, даже попробовал ее на вкус. Да, земля была что надо! Он чувствовал в ней сотни различных ароматов — от истертых в песок горных пород до всяких жуков-червяков, гнилого дерева и нежных корешков травы.
Тут бы поля распахивать, мелькнула у него мысль. И он мысленно перенесся в долину Паланкар, залитую нежаркими лучами осеннего солнца, вновь увидел поля зрелого ячменя рядом с родным домом, аккуратные ряды золотистых стеблей, покачивающиеся под легким ветерком, реку Анору и укрытые снежными шапками горы, возвышающиеся по обе стороны долины.
«Вот где мне нужно быть сейчас, — думал он. — Мне нужно пахать землю, любить Катрину и воспитывать вместе с ней наших детей, а не кропить эти поля чужой кровью!»
— Эй, Роран! — услышал он голос капитана Эдрика. — Кончай бездельничать, Молотобоец! — И Эдрик махнул Рорану рукой, подзывая к себе. — Не то, гляди, я передумаю и оставлю тебя в засаде вместе с лучниками!
Отряхнув ладони о штаны, Роран поднялся с земли.
— Да иду я, иду! — крикнул он своему командиру, с трудом подавив раздражение, которое вызывал у него Эдрик. Попав под его начало, Роран сразу же попытался как можно больше узнать о нем и о его заслугах на военном поприще. Из того, что ему довелось услышать, он сделал вывод, что Эдрик — командир весьма опытный. Впрочем, Насуада никогда и не послала бы его в столь трудный и ответственный рейд, если бы это было не так. Но, судя по отзывам многих, характер у Эдрика весьма скверный, и он склонен наказывать своих воинов за малейшее нарушение установленного порядка. В этом Роран, к собственному неудовольствию, уже успел целых три раза и сам убедиться в первый же день пребывания в роте Эдрика. Подобная манера командовать, как считал Роран, только подрывает боевой дух воинов и мешает им проявлять собственную инициативу.
«Но, может быть, Насуада именно по этой причине и включила меня в его отряд? — думал Роран. — Или, может, это еще одна проверка моих способностей? Что ж, вполне возможно. Она желает убедиться, что я способен, наступив на собственную гордость, служить и под командой такого человека, как Эдрик».
Снова вскочив на Сноуфайра, Роран двинулся во главу довольно-таки большого отряда из двухсот пятидесяти воинов. Поставленная перед ними задача была проста: поскольку Насуада и король Оррин уже вывели основную массу своих войск из Сурды, Гальбаторикс вполне мог воспользоваться открывшейся возможностью и нанести удар по этой маленькой стране, оставшейся в данный момент почти без прикрытия. Мог быстро разграбить сурданские города и деревни, сжечь урожай, крайне необходимый варденам, строившим планы вторжения на территорию Империи. Разумеется, самым легким способом истребить вторгшихся в Сурду солдат Гальбаторикса было бы наслать на них Сапфиру — ее огонь и клыки быстро решили бы этот вопрос; однако все единогласно решили, что поступать так слишком опасно: нельзя было надолго оставлять войско варденов без ее прикрытия. Исключая, конечно, тот случай, когда Сапфире понадобится лететь к Эрагону. Итак, Насуада определила Рорана в отряд Эдрика, который был направлен в Сурду специально для того, чтобы отбивать атаки имперского войска, численность которого была не столь уж и велика: шпионы Насуады донесли, что там не больше трех сотен солдат. Однако три дня назад Роран и остальные вардены были неприятно поражены, напав на след посланного Гальбаториксом отряда; выходило, что в нем никак не меньше семисот воинов.
Роран, натянув поводья, притормозил и поехал рядом с Карном, который, сидя на своей серой в яблоках кобыле, задумчиво чесал подбородок, осматривая расстилавшееся перед ними огромное пространство, заросшее колыхавшейся под ветром травой, из которой кое-где торчали ивы или черноствольные тополя. В небе парили вылетевшие на охоту ястребы, а внизу, в траве, кишмя кишели мыши, кролики, землеройки и прочая живность. Единственным свидетельством того, что в этих местах все же изредка бывали люди, была протоптанная в траве тропа, ведущая на восток до самого горизонта, — видимо, здесь-то и прошло войско Гальбаторикса.
Карн поднял глаза, посмотрел на яркое полуденное солнце и прищурился, отчего у него на лице, вокруг усталых глаз, тут же собрались морщинки.
— Мы нагоним их еще до того, как наши тени станут по-вечернему длинными, — заметил он.
— Ага, вот тогда и узнаем, хватит ли у нас сил, чтобы прогнать их отсюда, — сердито буркнул Роран. — А может, это они нас в клочья разнесут. Вообще-то хотелось бы хоть раз напасть на врага превосходящими силами.
На лице Карна появилась мрачная ухмылка:
— У варденов всегда так бывает.
— Все в строй! — прокричал Эдрик и, пришпорив коня, ринулся вперед по вытоптанной траве.
Роран скрипнул зубами от досады, несильно ударил каблуками в бока Сноуфайра и вместе с остальными двинулся следом за своим капитаном.

Шесть часов спустя Роран снова сидел верхом на Сноуфайре, прячась за резной листвой молодых буков, что в изобилии росли вдоль небольшого ручейка, русло которого скрывалось в зарослях камыша и болотных трав. Сквозь путаницу ветвей он видел небольшое селение, не более двух десятков серых, рассыпающихся от старости домишек, жители которых при виде большого отряда солдат, собрав в узлы жалкие пожитки, бросились бежать на юг, в сторону Сурды. Рорана душил гнев. Если бы отрядом командовал он, то, несомненно, нашел бы способ оповестить селян о своем присутствии и заверил бы их, что вардены не допустят, чтобы несчастные крестьяне лишились своих домов и прочего имущества. Он прекрасно помнил боль, отчаяние и полную безнадежность, охватившие его, когда ему пришлось покинуть Карвахолл, и сейчас ему очень хотелось избавить этих бедняг от подобных переживаний, но он был не вправе сам принимать подобные решения. А еще он непременно попросил бы здешних мужчин встать с ними плечом к плечу и драться с солдатами Гальбаторикса. Еще два десятка мечей и щитов — и неизвестно, на чьей стороне окажется победа. А уж он, Роран, лучше многих знает, с какой яростной решимостью люди способны защищать свой дом. Но Эдрик его предложение отверг и приказал варденам оставаться в засаде среди холмов близ юго-восточной окраины селения.
— Нам еще повезло, что это пехота, — буркнул Карн, указывая на колонну солдат в красном, направлявшуюся к селению. — Иначе нам ни за что не удалось бы их опередить.
Роран оглянулся на сгрудившихся позади него варденов. Эдрик временно дал ему под команду восемьдесят одного воина — полдюжины лучников, остальные были вооружены мечами и пиками. Один из любимчиков Эдрика по имени Санд возглавлял второй такой же отряд, остальными командовал сам Эдрик. Все три группы сосредоточились поблизости друг от друга, укрывшись в роще из молодых буков, что Роран считал ошибкой: им потребуется некоторое время, чтобы построиться после того, как они выберутся из этих зарослей, а это даст солдатам Гальбаторикса лишнюю возможность подготовиться к отражению атаки.
Наклонившись к Карну, он сказал:
— Я не вижу там ни одного безрукого или безногого, хотя, конечно, это ни о чем не говорит. Можешь определить, чувствуют они боль или нет?
Карн вздохнул.
— Хотел бы я уметь такое… А вот твой двоюродный брат наверняка сразу это почуял бы; ведь Муртаг и Гальбаторикс — единственные заклинатели, которых ему приходится опасаться, а я слабо владею магией; я даже и не осмелюсь к этим солдатам в мысли соваться. Если среди них есть хоть один колдун, он сразу это заметит; а я вряд ли успею проникнуть в сознание хоть одного солдата, прежде чем этот колдун поднимет тревогу.
— У нас с тобой подобные споры каждый раз возникают, как только нам схватка предстоит, — заметил Роран, изучая вооружение солдат и пытаясь решить, как ему лучше расставить своих людей.
Карн усмехнулся:
— Ну и что? Это даже хорошо, будем и дальше спорить по этому поводу, потому что, если действовать напролом…
— Оба мы или кто-то один вскоре окажемся трупами…
— …или Насуада засунет нас под начало разных капитанов…
— …и тогда каждый из нас тоже вполне может погибнуть, потому что некому будет прикрывать ему спину, — закончил Роран и тоже улыбнулся. Подобные шутки уже стали для них привычными. Готовясь к бою, Роран вытащил из-за пояса молот и скривился от боли в том месте, где его ногу проткнул рог вола. Морщась, он нагнулся и помассировал болевую точку.
— Эй, ты что? — встревожился Карн, заметив это.
— Ничего, пустяки. От этого не умирают, — ответил Роран, но тут же отработал назад: — Ну, может, и умирают, но чтоб я лопнул, если стану тут отсиживаться, пока ты будешь рубить на куски этих чертовых дуболомов!
Достигнув селения, солдаты прошли его насквозь, останавливаясь лишь для того, чтобы выбить дверь в каждом из домов и убедиться, что внутри никого нет. Из-за бочки с дождевой водой на них бросилась собака и яростно залаяла, топорща шерсть на загривке. Один из солдат вышел из строя и метнул в собаку копье, убив ее на месте.
Когда солдаты добрались до дальнего края селения, Роран, стиснув рукоять молота, приготовился к атаке, но вдруг до него донеслись пронзительные крики, от которых становилось не по себе, и он увидел, как из предпоследнего дома солдаты вытаскивают троих сопротивляющихся людей: долговязого седовласого мужчину, молодую женщину в разорванной блузке и мальчика лет одиннадцати.
На лбу у Рорана выступил пот. Он тихо и монотонно проклинал всех подряд — несчастных пленников за то, что они не бежали вместе с остальными; солдат за то, что они делают; Гальбаторикса и лихую судьбу за то, что творится сейчас в Алагейзии. А за спиной у него тоже слышались такие же тихие проклятия — вардены с трудом сдерживались, чтобы не броситься на этих солдат и не покарать их за подобную жестокость.
Когда все дома были обысканы, почти все солдаты вернулись в центр селения и окружили «пленников, повернувшись спиной к притаившимся в роще варденам. План Эдрика, собственно, и заключался в том, чтобы дождаться именно такого момента. Предвкушая приказ к атаке, Роран приподнялся в седле и весь напружинился. Попытался сглотнуть, но тщетно: горло от волнения совсем пересохло.
Офицер, единственный из воинов Гальбаторикса, кто был верхом, соскочил с коня и что-то негромко сказал седовласому пленнику. Потом вдруг выхватил саблю и, не прибавив ни слова, обезглавил старика, ловко отпрыгнув в сторону, чтобы не запачкаться брызнувшей кровью. Молодая женщина пронзительно закричала. И Роран услышал тихий приказ Эдрика:
— В атаку!
Роран, правда, не сразу вышел из охватившего его оцепенения, да и приказ этот был отдан каким-то уж чересчур спокойным голосом.
— В атаку! — донесся до него крик Санда, стоявшего со своим отрядом по другую сторону буковой рощи, и он галопом вылетел на открытое пространство.
— В атаку! — тут же крикнул и Роран, с силой ударив каблуками в бока Сноуфайра. Низко наклонившись, он прикрывался щитом, пока Сноуфайр проламывался сквозь заросли и пока они мчались вниз по склону холма под грохот копыт следующих за ними варденов. В отчаянной попытке спасти женщину и мальчика Роран понукал и погонял Сноуфайра, заставляя коня бежать на пределе возможности. Оглянувшись назад, он с радостью увидел, что его группа без особых потерь отделилась от остального отряда и, если не считать нескольких отставших, стремительно несется вперед, сбившись в единый кулак, шагах в десяти позади него.
Он успел также мельком заметить, что Карн скачет в авангарде группы Эдрика; серый плащ, точно крылья, развевался у него за плечами. Жаль, подумал он, что Эдрик разделил нас, не позволил сражаться бок о бок!
Следуя приказу, Роран не повел своих людей в лобовую атаку, а взял левее, чтобы, объехав дома с тыла, зайти врагу с той стороны, откуда они нападения не ожидают. Санд проделал то же самое на правом фланге, а Эдрик со своими воинами ворвался прямо в селение.
Дома скрыли от Рорана начало схватки, до него доносились лишь отчаянные крики людей, звон металла и ржание лошадей.
Внутри у него похолодело от тяжкого предчувствия. Откуда там столько металла? Неужели у этих воинов стальные луки? Но разве такие существуют? И откуда там столько ржущих от боли лошадей? Ведь это отряд пехотинцев! У Рорана похолодели пальцы, когда он с полной определенностью понял, что атака сорвана и бой, видимо, проигран.
Он резко натянул поводья, придержав Сноуфайра, и, выехав из-за последнего дома на деревенскую улицу, направил коня к центральной площади. Его отряд следовал за ним по пятам. Вдруг шагах в сорока впереди Роран увидел тройной заслон солдат, полностью преграждавший им путь. Казалось, эти пешие воины совсем не страшатся конной атаки.
Роран заколебался. У него был четкий приказ: он со своими людьми должен был напасть на западный фланг противника и пробиться сквозь его ряды, а затем соединиться с отрядами Санда и Эдрика. Но Эдрик ничего не говорил насчет того, как быть, если лобовая атака на готового к бою противника окажется бессмысленной. Роран отлично понимал, что если он нарушит полученный приказ, даже с целью уберечь своих людей от гибели, то непременно будет обвинен в неповиновении командиру, и Эдрик наверняка накажет его за это.
Тут вражеские солдаты, откинув назад свои яркие плащи, дружно подняли заряженные арбалеты.
И в этот момент Роран окончательно принял решение. Он сделает все, чтобы обеспечить победу варденов в этом бою! Он не позволит этим солдатам разгромить его отряд, хотя они могут это сделать всего одним залпом из своих арбалетов. И пусть потом его ожидает любое наказание, сейчас он поступит по-своему!
— В укрытие! — рявкнул он и резко повернул Сноуфайра вправо, заставляя его прыжком скрыться за ближайшим домом.
Секунду спустя в стену этого дома впилось не менее дюжины арбалетных болтов. Развернувшись, Роран увидел, что и все вардены, кроме одного, успели укрыться за домами до того, как вражеские солдаты начали стрелять. А тот, кто задержался, лежал на земле в луже крови, и две тяжелых арбалетных стрелы торчали у него из груди. Роран хорошо знал, что такой болт способен легко пробить даже кольчужный панцирь. Испуганная запахом крови, лошадь убитого, нервно взбрыкивая, помчалась прочь от деревни, оставив позади целую тучу пыли.
Роран крепко ухватился за край балки, торчавшей из стены дома, судорожно пытаясь сообразить, как быть дальше. Сейчас они были зажаты между домами, точно в ловушке, и вряд ли солдаты выпустят их. А на открытом месте их всех моментально так утыкают арбалетными болтами, что они, пожалуй, станут похожи на ежей.
К нему подъехало несколько варденов, прятавшихся за соседним домом.
— Что будем делать, Молотобоец? — чуть ли не хором спросили они. Их, кажется, совершенно не волновало то, что он ослушался приказа; наоборот, теперь, пожалуй, в глазах их светилось куда больше надежды и веры в него, Рорана.
Он огляделся. Мысли лихорадочно метались в голове, не находя решения. Вдруг глаза его наткнулись на лук и колчан, привязанные к седлу одного из варденов. Роран улыбнулся. В отряде было мало настоящих лучников, но многие все же всегда брали с собой лук и стрелы, чтобы иметь возможность поохотиться в лесу или иных безлюдных местах, когда иной поддержки и пищи явно не предвиделось.
Роран указал пальцем на крышу дома, за которым они укрылись:
— Вот что, берите луки и полезайте на крышу — чем больше вас там уместится, тем лучше. Но если вам дорога жизнь, без моего сигнала даже не высовывайтесь. А как только я крикну, сразу начинайте стрелять и стреляйте, пока стрелы не кончатся или пока всех солдат не перебьете.
— Есть, командир!
— Давайте на крышу, ребята. И остальные пусть тоже выберут себе такие дома, с крыш которых им было бы удобно стрелять. Харалд, передай по команде: пусть здесь соберутся десять лучших копейщиков и десять лучших фехтовальщиков.
— Слушаюсь, командир!
Вардены тут же бросились выполнять приказания Рорана. Те, что стояли с ним рядом, мгновенно отвязали от седел луки и колчаны, встали ногами на седла, подтянулись и залезли на крытую камышом крышу. Через несколько минут большая часть отряда Рорана уже заняла позиции на крышах семи домов — в среднем по восемь лучников на каждой. Вскоре и Харалд вернулся вместе с затребованными копейщиками и мастерами клинка.
Этим варденам Роран сказал:
— Слушайте меня внимательно. Как только я дам команду, те, кто на крышах, начнут обстрел. И сразу после этого мы выскочим отсюда и попытаемся выручить капитана Эдрика и его людей. Если не сумеем дать этим красноперым отведать вкуса холодной стали, плохо нам придется. Надеюсь, наши лучники внесут достаточную сумятицу в их ряды и мы успеем до них добраться, прежде чем они снова возьмутся за арбалеты. Всем все понятно?
— Да, командир!
— Тогда, лучники, к бою!
Издав громкий боевой клич, лучники разом поднялись над коньками крыш и разрядили свои луки в стоящих внизу солдат. Туча стрел со свистом пронзила воздух, точно стая кровожадных коршунов, устремившихся к загнанной добыче.
А еще через мгновение под вопли раненых солдат Роран сказал:
— Теперь наша очередь! — и пришпорил Сноуфайра. Они на такой скорости вылетели из-за дома, что едва удержались в седлах. Надеясь лишь на быстроту своих коней и меткость лучников, прикрывающих их атаку, конники Рорана обошли ошалевших от неожиданности солдат с арбалетами, столпившихся посреди улицы в полном беспорядке, и помчались туда, где столь прискорбно завершилась неудачная атака Эдрика. Земля там, казалось, была скользкой от крови; пространство между домами было усеяно мертвыми телами; там пало немало отличных воинов и боевых коней. Остатки отряда Эдрика еще продолжали драться с врагом врукопашную, и сам Эдрик, к большому удивлению Рорана, оказался жив и храбро сражался вместе с пятью своими воинами, прикрывавшими ему спину.
— Все за мной! — крикнул Роран, и его отряд ринулся в бой.
Сноуфайр, выбросив вперед копыта, сшиб двоих солдат, мощным ударом переломав им руки и ребра. Похвалив жеребца, Роран поднял молот и, рыча от ярости, принялся укладывать одного солдата за другим. Похоже, никто в эти минуты не смог бы противостоять силе его ударов.
— Ко мне! — крикнул он, добравшись до Эдрика и остатков его группы. — Все ко мне!
А стрелы между тем все продолжали сыпаться с крыш на сбившихся в кучу арбалетчиков, не давая им возможности стрелять и заставляя прикрываться щитами от ударов мечей и копий упорно наседавших на них варденов.
Когда Рорану и его конникам удалось окружить остатки отряда Эдрика, Роран крикнул:
— Отступаем! Все назад! К домам! В укрытие! Отступая осторожно, шаг за шагом, им удалось вывести всех пеших варденов из-под ударов неприятеля, и они бегом бросились к ближайшему дому. По пути, правда, трое из них пали, сраженные арбалетными болтами.
Когда все оказались в укрытии, Эдрик привалился к стене дома, хватая ртом воздух. Когда он вновь обрел способность говорить, то, устало махнув рукой в сторону людей Рорана, сказал:
— Очень вовремя вы появились, Молотобоец! Только почему вы вылетели с этой стороны, а не прорвались сквозь строй солдат, как тебе было приказано?
Роран объяснил ему, как развивался бой, и указал на лучников, засевших на крышах.
Эдрик мрачно хмурился, слушая его разъяснения. Но бранить за ослушание не стал, а сказал только:
— Снимай людей с крыш. Пусть все соберутся здесь. Они уже внесли в ряды солдат достаточно сумятицы. Теперь нам придется довести дело до конца, полагаясь уже на наши благородные клинки.
— Но нас слишком мало, чтобы атаковать их в лоб! — запротестовал Роран. — Их раза в три больше!
— Мужество даст нам то, чего не дает численность! — прорычал в ответ Эдрик. — Мне говорили, что ты смелый воин, Молотобоец, но, видимо, эти слухи были сильно преувеличены. Похоже, ты больше похож на трусливого кролика. Выполняй приказ! И не задавай лишних вопросов! — Капитан махнул одному из воинов Рорана. — Эй, давай-ка сюда своего коня! — И когда тот спешился, Эдрик вскочил в седло и приказал: — Половина тех, что на конях, за мной! Поспешим на выручку Санду! Остальные остаются с Рораном!
И, дав коню шпоры, Эдрик погнал его галопом между домами; те, кто получил приказ следовать за ним, не отставали от него ни на шаг. Им удалось обойти с фланга солдат, по-прежнему нелепо толпившихся посреди деревенской улицы, и броситься в ту сторону, где Санд со своими людьми вел бой.
Провожая их взглядом, Роран дрожал от ярости. Никогда прежде он не позволял высказывать сомнения в его смелости и отваге! На подобные оскорбления он всегда отвечал словами или кулаками. Но сейчас, пока бой еще не кончен, ругаться с Эдриком было совершенно неуместно. «Ну, ладно, — решил Роран. — Сейчас я покажу этому Эдрику, что такое настоящая смелость, которой мне якобы не хватает. Но людей своих я на растерзание не отдам. И лучников посылать в рукопашный бой не стану, от них гораздо больше проку на крышах. Да там и безопаснее».
Роран повернулся и оглядел тех воинов, которых оставил ему Эдрик. Среди тех, кого они выручили, он с радостью увидел Карна; колдун был исцарапан и весь в крови, но, в общем, не особенно пострадал. Он с улыбкой кивнул Рорану, и тот сказал, обращаясь ко всем:
— Вы слышали, что приказал Эдрик. Но я с его приказом не согласен. Если сделать так, как он хочет, то все мы весьма быстро превратимся в гору трупов, хотя этот бой еще вполне можно выиграть. Просто не нужно совать собственную голову в пасть более сильному противнику. Раз мы не можем превзойти его численностью, постараемся воспользоваться умом и хитростью. Все вы знаете, как я пришел к варденам. Знаете, что перед этим нам пришлось драться с солдатами Гальбаторикса в своей родной деревне, такой же, как эта, и мы их победили! Клянусь вам, это вполне можно сделать! Но в одиночку мне с такой задачей, конечно, не справиться. Итак, готовы ли вы последовать за мной? Подумайте хорошенько. Ответственность за неисполнение приказа я, разумеется, беру на себя, однако впоследствии Эдрик и Насуада вполне могут наказать за это всех, а не только меня.
— Ну и поступят весьма глупо! — проворчал Карн. — Разве лучше, если нас всех тут положат? Вряд ли. В общем, можешь на меня рассчитывать, Роран.
После заявления Карна, как заметил Роран, и остальные воины распрямили плечи и гордо подняли головы; глаза у них зажглись решимостью, и он понял, что они готовы доверить ему свою судьбу хотя бы потому, что не хотят лишаться единственного среди них колдуна. Многие вардены были обязаны жизнью кому-то из членов Дю Врангр Гата, и все, с кем Роран уже имел дело раньше, готовы были скорее лишиться глаза, чем идти в бой, не имея рядом ни одного заклинателя.
— Правильно! — сказал Харалд. — На нас ты тоже можешь рассчитывать, Молотобоец.
— Тогда — за мной! — скомандовал Роран. Он нагнулся, подхватил Карна и посадил его на Сноуфайра позади себя и поехал во главе своего маленького отряда снова туда, где лучники продолжали с крыш обстреливать неприятеля. Прячась за домами, они то и дело слышали жужжание тяжелых арбалетных стрел — казалось, мимо пролетает рой каких-то злобных гигантских насекомых. Один такой болт даже вонзился в щит Харалда, почти пробив его.
Когда они наконец оказались в относительной безопасности, Роран велел всем, кто еще оставался верхом, передать свои луки и стрелы пешим воинам, которых тоже отправил на крыши, на подмогу уже сидевшим там лучникам. Затем он подозвал к себе Карна — тот спрыгнул со спины Сноуфайра, как только они остановились, — и тихо сказал ему:
— Мне нужна твоя магия. Можешь ты создать какую-нибудь защиту от этих арбалетчиков для меня и еще человек десяти?
Карн задумался.
— Надолго? — спросил он.
— Не знаю, может, на минуту, а может, на час.
— Укрыть чарами стольких воинов, как щитом, это… Боюсь, это очень скоро полностью истощит мои силы. Но если тебе неважно, остановлю я их стрелы или просто заставлю их свернуть в сторону от вас…
— Да, этого было бы вполне достаточно.
— Кого конкретно ты хочешь прикрыть?
Роран указал ему тех, кого отобрал для предстоящей вылазки, и Карн каждого спросил, как его имя. Затем, встав перед ними в какой-то странной позе, весь сгорбившись, он начал бормотать заклинания на древнем языке. Лицо его было бледным и страшно напряженным. Три раза он пытался поставить защиту, и три раза ему это не удавалось.
— Извини, — сказал он Рорану, судорожно вздыхая, — я что-то никак не могу сосредоточиться.
— Да, черт побери, нечего передо мной извиняться! — прорычал Роран. — Делай свое дело, и все! — Спрыгнув с седла, он сжал ладонями голову Карна и заставил его смотреть ему прямо в глаза. — Нет, ты смотри на меня! Прямо в мои зрачки! Вот так. И не отводи взгляд в сторону! Отлично. А теперь ставь защиту..
Лицо Карна просветлело, мышцы слегка расслабились, поникшие плечи распрямились, и он уверенным голосом произнес заклинание. Но, едва отзвучало последнее слово, колдун бессильно обвис на руках у Рорана, успев лишь прошептать:
— Готово!
Роран бережно прислонил его к стене, похлопал по плечу и снова вскочил в седло. И, оглядев свое «войско» из десяти всадников, сказал:
— Прикрывайте меня с тыла и с боков, но держитесь так, чтобы я никого своим молотом не зацепил. Да помните, что теперь нам никакие стрелы не страшны! А ты, Карн, оставайся здесь. И никаких лишних движений! Береги силы. Если почувствуешь, что больше не можешь чары удерживать, тут же дай нам знать, прежде чем их снимешь. Хорошо?
Карн кивнул в знак согласия и устало присел на ступеньку крыльца того дома, за которым они прятались от арбалетчиков.
А Роран в сопровождении десяти варденов снова выехал на пыльную деревенскую улицу, собираясь пойти в лобовую атаку. Там оставалось еще по меньшей мере сотен пять воинов, и они по-прежнему полностью перекрывали центр селения, укрывшись за щитами; некоторые уже натягивали тетивы своих арбалетов. Время от времени кто-то из них выпускал тяжелый болт в сторону тех варденов, что стреляли по ним с крыш, и тут же снова, присев, прятался за щитом, ибо вардены на каждый болт неизменно отвечали градом стрел. Вся деревенская площадь была завалена трупами, меж которыми из земли, точно стебли камыша, торчали стрелы. Примерно в сотне шагов, за строем вражеских воинов Роран разглядел странное сплетение движущихся тел и догадался, что это Санд, Эдрик и те вардены, что уцелели, схватились с солдатами Гальбаторикса врукопашную. Но он нигде так и не заметил той молодой женщины и мальчика и не знал, остались ли они на площади или успели где-то спрятаться.
Арбалетный болт, с жужжанием летевший прямо в грудь Рорану, вдруг отвернул в сторону менее чем в футе от цели и упал где-то сзади, так никого и не задев. Роран машинально дернулся, хотя уже понимал, что опасность миновала. Он судорожно сглотнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Оглянувшись, Роран заметил возле одного из домов прислоненную к нему сломанную повозку и, указав на нее, крикнул товарищам:
— Тащите ее сюда! Да опрокиньте вверх колесами! Постарайтесь как можно лучше перекрыть улицу! — Затем он обратился к своим лучникам: — Ребята, не давайте этим гадам напасть на нас с флангов! А если они в атаку пойдут, то постарайтесь получше их ряды проредить! Ну, а когда все стрелы расстреляете, спускайтесь к нам!
— Есть, командир! — крикнул кто-то ему в ответ.
— Да в нас случайно не попадите! Не то, клянусь всеми богами, я вам всю жизнь покоя не дам, так и буду преследовать!
— Поняли, командир!
В Рорана и его сопровождение арбалетные стрелы так и летели, но, не достигнув цели, словно отскакивали от невидимой стены и падали на землю.
Роран смотрел, как вардены вытаскивают на середину улицы сломанную телегу. Когда они почти полностью перегородили ею проход, он, задрав подбородок, крикнул в полную силу своих легких:
— Эй, трусливые падальщики! Поглядите, нас тут всего одиннадцать, а мы вам всю дорогу перекрыли! Попробуйте-ка пройти! Ну что же вы, хоть попытайтесь, коли смелости хватит! Боитесь? То-то же, трупоеды вонючие! Трусливые свиньи! Все вы недоумки, которых надо было еще во младенчестве утопить! Все равно мамаши у вас — шлюхи, подстилки ургалов! Да и папаши — недоноски слабоумные! — И Роран удовлетворенно заулыбался, видя, что кое-кто из солдат, побагровев от ярости, начинает тоже выкрикивать оскорбления в ответ ему.
И вдруг один из них, видимо совсем потеряв голову, перестал стрелять, бросил арбалет и побежал прочь, прикрываясь щитом. Он метался и прыгал из стороны в сторону, как дикий козел, в отчаянной попытке избежать стрел, но вардены все же сумели подстрелить его, не дав пробежать и сотни футов.
— Ха! — воскликнул Роран. — Трусы, вот вы кто! Все до единого! Жалкие паршивые крысы! Ежели желаете знать, меня зовут Роран Молотобоец, я брат знаменитого Эрагона, Губителя Шейдов! Ну-ка, попробуйте меня убить! Наверняка тому, кто сумеет это сделать, ваш мерзкий Гальбаторикс графский титул пожалует и земли в придачу! Вот только убивать меня вам придется мечом, ваши арбалеты против меня бессильны! Ну, давайте же, слизняки, давайте! Идите сюда, кровожадные, толстобрюхие пауки! Покажите, на что вы способны!
Среди воинов Гальбаторикса наблюдалось явное замешательство, потом человек тридцать побросали свои арбалеты, вытащили из ножен мечи и, подняв щиты, ринулись на Рорана.
Из-за правого плеча Роран услышал тихий голос Харалда:
— Молотобоец, их гораздо больше, чем нас.
— Ага, — ответил Роран, не сводя глаз с приближавшихся солдат. Четверо из них, словно споткнувшись, упали, пронзенные стрелами, пущенными с крыш.
— Если они разом на нас навалятся, нам не устоять, — снова сказал Харалд.
— Это так, только они не навалятся. Сам посмотри: они уже плохо соображают, они перепуганы, строй не держат. Видимо, их командир погиб. Ничего, пока мы сами держим строй, им нас не взять!
— Да нет, Роран, маловато нас. Нам стольких просто не уложить!
Роран оглянулся на Харалда:
— Ерунда! Всех уложим! Мы ведь свои семьи защищаем, свои земли, свои дома! А они пошли в бой только потому, что их заставил Гальбаторикс. Где ж им настоящего боевого духа набраться! Вот и ты думай лучше о своей семье, о том, что именно ты защищаешь. Человек, который не только себя защищает, но сражается за нечто куда большее, способен один и сотню врагов сразить!
И, говоря это, Роран видел перед собой Катрину в голубом свадебном платье. Он ощущал запах ее кожи, слышал ее приглушенный голос — так она всегда с ним разговаривала во время их долгих ночных бесед…
Эх, Катрина!
Солдаты были уже совсем рядом. А потом некоторое время Роран не слышал больше ничего, кроме глухих ударов мечей по щитам и звона, с каким его молот сокрушал шлемы врагов, с криком падавших под его ударами. Надо сказать, что солдаты Гальбаторикса бились яростно и отчаянно, но с Рораном и варденами им было все же не совладать. Когда пал последний противник, Роран разразился каким-то безумным хохотом, страшно возбужденный битвой и одержанной победой. Как это все-таки было здорово — крушить врагов, которые могут причинить зло его жене и еще не родившемуся ребенку!
Роран обрадовался, увидев, что никто из варденов серьезно не пострадал. Кое-кто из лучников еще во время этой схватки успел спуститься с крыши, и теперь они присоединились к его отряду уже верхом на конях. Широко улыбаясь им, он крикнул:
— Добро пожаловать! И сразу — в бой!
— Спасибо за теплое приветствие! — шуткой ответил на его шутку кто-то из лучников.
Указав своим окровавленным молотом направо, Роран приказал:
— Ты, ты и вот ты — навалите вон там трупы, чтобы эта куча вместе с повозкой почти совсем перекрыла улицу, оставив совсем узкий проход, в который и двоим трудно будет пройти.
Вардены бросились исполнять его приказание, а мимо Рорана снова прожужжал арбалетный болт. Он, не обращая на него внимания, продолжал наблюдать за вражеским отрядом, от которого как раз отделилась группа человек в сто, явно намеревавшаяся возобновить атаку.
— Быстрее! — крикнул он воинам, перетаскивавшим трупы. — Они уже идут! Харалд, помоги им!
Роран, нервно облизывая губы, смотрел, как вардены перегораживают улицу, и вздохнул с облегчением, когда они бросили на груду трупов последнее тело и успели вскочить в седла буквально за секунду до того, как к этой импровизированной баррикаде подкатила новая волна атакующих.
Дома, стоявшие по обе стороны улицы, перевернутая повозка и страшная гора трупов остановили солдат, и они в замешательстве собрались в кучу, чего, конечно, делать не следовало. Им сейчас было некуда деться от стрел, так и сыпавшихся на них с крыш соседних домов.
Первые два ряда были вооружены копьями, острия которых были грозно нацелены в сторону Рорана и его товарищей. Роран, по-прежнему ругаясь и выкрикивая проклятия, отбил три выпада, но никак не мог дотянуться до самих копейщиков своим молотом. Тут одно из копий угодило прямо в плечо Сноуфайру, и Рорану пришлось резко наклониться вперед, прижимаясь к шее жеребца, чтобы не вылететь из седла, потому что Сноуфайр заржал и поднялся на дыбы.
А когда конь снова опустился на все четыре ноги, Роран соскользнул с седла, прикрываясь туловищем Сноуфайра от копейщиков, и жеребец снова взбрыкнул, когда еще одно копье пробило ему. шкуру. И пока солдаты не успели нанести коню еще несколько ранений, Роран заставил его сдать назад, потянув за узду, и развернул в обратном направлении. Потом он хлопнул Сноуфайра по крупу и крикнул: «Пошел!» Умный конь послушно развернулся и бросился прочь из деревни.
— Дорогу! — заорал Роран, и вардены расступились, давая ему пройти, а он снова выскочил в передний ряд, на ходу засовывая за пояс рукоять молота.
Какой-то солдат тут же попытался попасть ему копьем в грудь. Он отбил удар рукой, ободрав ладонь о плохо отшлифованное древко, и вырвал копье у солдата из рук. Тот, потеряв равновесие, плашмя растянулся на земле. И Роран, мгновенно развернув копье, пронзил им упавшего, затем сделал выпад и проткнул еще двоих. Встав в боевую позицию и прочно упершись ногами в эту плодородную землю, на которой ему так хотелось выращивать богатые урожаи, он, потрясая копьем, заорал:
— Ну, что же вы, ублюдки поганые! Убейте меня, если сможете! Мое имя — Роран Молотобоец, и я не боюсь никого на свете!
Солдаты вновь ринулись вперед, и трое, перепрыгнув через тела своих поверженных товарищей, обменялись ударами с Рораном. Ловко отпрыгнув в сторону, он ткнул самого правого из нападавших копьем в челюсть, выбив ему зубы. Потом, отдернув окровавленное копье, упал на одно колено и ударил им второго солдата, попав ему в подмышку.
И тут кто-то с силой ударил его по левому плечу. Щит, которым прикрывался Роран, казалось, сразу потяжелел вдвое. Поднявшись, он увидел, что из щита торчит воткнувшееся в дубовую основу копье, а последний солдат из тех троих уже готов броситься на него с обнаженным мечом. Роран поднял свое копье над головой и уже готов был его метнуть, когда солдат, вдруг словно споткнувшись, остановился, и Роран, не медля ни секунды, ударил его носком сапога между ног, а затем следующим ударом покончил с ним. Пользуясь недолгим затишьем перед следующей схваткой, он высвободил левую руку из ремней бесполезного теперь щита и отбросил его вместе с впившимся в него копьем под ноги наступающим врагам, рассчитывая хоть кого-то сбить им с ног.
Ринувшаяся было в атаку новая порция солдат дрогнула и остановилась — так страшен был жуткий оскал на лице Рорана и его смертоносное копье. Гора трупов перед ним все росла, и когда она достигла в высоту его пояса, он поднялся на вершину этой кровавой горы и осмотрелся. Основа у него под ногами была, разумеется, не слишком прочной, но все же давала ему немалые преимущества. Поскольку улица была перегорожена, солдатам приходилось перебираться через баррикаду из повозки и мертвых тел, и Роран бил их сверху, когда они цеплялись за руку или ногу своих мертвых однополчан или оскальзывались на чьем-то окровавленном щите.
Сверху Рорану было видно, что к атаке на варденов присоединились и прочие воины Гальбаторикса, не считая небольшой группы, все еще сражавшейся с Сандом и Эдриком на другом конце селения. Так что, со вздохом понял Роран, отдыха ему не видать до конца сражения.
Он получил уже с десяток ран, хотя до вечера было еще далеко. Раны, правда, в основном были не так уж тяжелы — порез на внутренней части локтя, сломанный палец, царапина на ребрах, где чей-то кинжал проткнул кольчугу, — но имелись и более серьезные. Один из раненых солдат, упавший на кучу трупов, сумел снизу пырнуть Рорана копьем и проткнул ему икроножную мышцу на правой ноге, отчего он теперь сильно прихрамывал. А вскоре после этого какой-то великан, от которого так и разило луком и сыром, навалился на него и, уже умирая, с последним вздохом проткнул ему левое плечо арбалетным болтом, после, чего Роран уже не мог поднять эту руку над головой. Выдергивать древко он не стал, понимая, что может истечь кровью. Теперь вообще почти всеми его действиями управляла боль; любое движение вызывало мучительные приступы боли, однако Роран продолжал наносить удары, стараясь не думать о ранах и усталости; он отлично понимал: остановиться — значит погибнуть.
Время от времени он замечал кого-то из варденов, которые дрались с ним рядом или позади него; иногда вдруг мимо него проносилось копье, нацеленное в противника, или из-за его плеча вдруг вылетал клинок и сражал вражеского солдата, который уже приготовился проткнуть Рорана копьем. Но по большей части Роран видел только своих непосредственных противников — тех, кто был перед ним, словно сражался с ними в полном одиночестве. Груда тел, на которой он по-прежнему возвышался, ограничивала его поле зрения, низводя его до узкой щели между перевернутой повозкой и стеной дома. Он понимал также, что у оставшихся на крышах лучников еще есть стрелы, поскольку стрелять они не переставали, и стрелы их с серым гусиным оперением все так же несли смерть, пронзая плоть вражеских воинов.
Бой все не утихал. Когда Роран ткнул копьем очередного солдата, то случайно угодил острием ему в латный нагрудник, и древко копья расщепилось по всей длине. Солдат, изумленный тем, что остался в живых, даже не сразу сообразил, что нужно нанести ответный удар мечом, и это позволило Рорану поднырнуть под свистящий клинок и подхватить с земли другое копье, которым он затем и сразил этого солдата. К сожалению, это второе копье продержалось у него не больше минуты и тоже раскололось прямо в руках. Швырнув обломки в солдат, он поднял щит одного из погибших и вытащил из-за пояса молот. По крайней мере это оружие его никогда не подводило.
Теперь самым большим врагом Рорана стала его усталость, а солдаты все лезли и лезли на вал из мертвых тел; казалось, каждый из них ждет своей очереди, чтобы с ним сразиться. А он уже почти не чувствовал собственных рук и ног, перед глазами мелькали круги, и он никак не мог вдохнуть полной грудью. И все же он как-то ухитрялся одолеть каждого очередного противника. Роран и сам не понимал, откуда у него берутся на это силы, но чувствовал, как притупилась реакция, нет и былой ловкости движений, и солдаты все чаще наносят ему новые раны, которых раньше он так легко избегал.
Однако строй нападающих постепенно редел, и вскоре Роран, увидев за ними открытое пространство, понял, что его мукам приходит конец. Он не стал предлагать последней дюжине солдат пощадить их, да они и не просили у него пощады, хоть и понимали, что у них нет ни малейшей надежды пробиться. Бежать они тоже не пытались. Они лишь снова и снова бросались на Рорана, рыча и скалясь, точно дикие звери, и желая одного: убить этого человека, погубившего стольких их товарищей, и только потом умереть самим.
Роран даже восхищался их мужеством.
Еще четверо солдат упали на землю, пораженные стрелами стрелявших с крыш варденов. Копье, брошенное кем-то из тех, кто сражался позади Рорана, просвистело у него над плечом и угодило пятому солдату прямо под ключицу, и он тоже рухнул посреди усеянной трупами улицы. Потом еще двое упали, тоже сраженные копьями, и на Рорана навалилась последняя горстка солдат Гальбаторикса. Первый из них нанес ему страшный удар шипастым боевым топором. Роран успел все же прикрыться щитом, хоть и чувствовал, как наконечник арбалетного болта, сидящего у него в плече, трется о кость. Воя от боли, ярости и всепоглощающего желания поскорее покончить с оставшимися в живых врагами и завершить бой, Роран одним ударом молота по голове уложил этого солдата и, не останавливаясь, тут же прыгнул вперед. Приземлившись на здоровую ногу, он ударил следующего солдата в грудь, круша ему ребра и не давая прикрыться. Третий успел отбить два его удара, но Роран завлек противника обманным выпадом, и вскоре тот тоже рухнул на землю. Последние два солдата атаковали Рорана одновременно с двух сторон, упорно стараясь рубануть его по ногам. Почти теряя силы, Роран некоторое время отбивал их атаки, нанося раны и получая их, и наконец ему удалось сразить одного из своих противников, прямо-таки вбив ему голову в плечи вместе со шлемом, а затем он и второму раздробил шейные позвонки метким ударом сбоку.
И тут же сам пошатнулся и рухнул.
Очнувшись, Роран почувствовал, как кто-то приподнимает его, и, открыв глаза, увидел Харалда, который поднес ему к губам мех с вином и сказал:
— Выпей-ка. Тебе сразу полегчает.
С трудом вдыхая воздух измученными легкими, Роран сделал несколько глотков. Нагревшееся на солнце вино щипало рот, словно тысячи тонких иголок. Почувствовав наконец, что вполне может встать, он сказал:
— Ладно, все в порядке. Можешь меня отпустить, — и встал, опираясь на молот.
Оглядев поле боя, Роран только теперь понял, сколь ужасна и высока гора трупов, перегородившая деревенскую улицу: он и Харалд возвышались сейчас над землей футов на двадцать, почти достигая крыш домов. Роран отметил, что большинство солдат погибли от стрел, но все же отлично помнил, что и сам уложил очень многих.
— Сколько… сколько всего? — хрипло спросил он у Харалда, видя, что и тот весь забрызган кровью. Харалд только головой покачал:
— Я потерял счет после тридцать второго. Может, кто другой считал… То, что ты совершил, Молотобоец… Никогда еще я ничего подобного не видел! Да я и не поверил бы, если б мне сказали, что самый обычный человек на такое способен! Сапфира сделала правильный выбор: мужчины из вашей семьи — бойцы что надо! Таких вообще на свете немного. А по-моему, так с тобой и вовсе никто из смертных не сравнится. Скольких бы ты ни сразил сегодня, я…
— Их было сто девяносто три! — крикнул Карн, поднимаясь к ним.
— Сколько? — недоверчиво переспросил Роран. Карн горестно покивал и подошел ближе.
— Да-да! Точно! Я сам следил и считал. Сто девяносто три, даже сто девяносто четыре, если считать того, которому ты живот проткнул — его потом лучники прикончили.
Эта цифра ошеломила Рорана. Он даже и думать не мог, что количество убитых им столь велико. Он хрипло рассмеялся:
— Жаль, что их больше не осталось. Еще семерых бы прикончил — и до двух сотен добрался бы!
Все тоже засмеялись, хотя и не очень весело.
Карн протянул руку к арбалетному болту, торчавшему у Рорана из плеча. На его осунувшемся лице явственно читались сочувствие и озабоченность.
— Давай-ка я займусь твоими ранами, — сказал он.
— Нет, — ответил Роран и оттолкнул его руку. — Наверняка ведь есть и куда более тяжело раненные, чем я. Займись сперва ими.
— Роран, у тебя столько ран, что это может плохо кончиться, — серьезно сказал Карн. — Нужно хотя бы остановить кровотечение. Это не займет много вре…
— Я в порядке. — буркнул Роран. — Оставь меня в покое!
— Ну да, видел бы ты себя!
Карн продолжал упрямо смотреть на Рорана и не отходил от него.
— Ладно, — сдался тот. — Только быстро! — И отвернулся, глядя в безоблачное небо. Мыслей в голове у него не было никаких.
Карн выдернул болт и принялся бормотать свои заклинания. Во всех местах, где колдун применял магию, сразу начиналось легкое жжение, больше похожее на щекотку; потом боль постепенно стихала и почти исчезала. Когда Карн закончил и выпрямился, Роран, в общем, по-прежнему ощущал боль во всем теле, но это была уже совсем другая боль, эту он вполне мог терпеть. И в голове у него сразу прояснилось. А вот Карна применение магии лишило последних сил; он весь дрожал, побледневшее лицо его казалось серым.
— Сейчас я… — он с трудом перевел дыхание, — посмотрю, что там с остальными ранеными. — И он осторожно начал спускаться с горы трупов, качаясь, как пьяный.
Роран озабоченно смотрел ему вслед. Потом вдруг вспомнил, что так и не узнал, что сталось с остальными варденами. На дальнем краю деревни он не сумел разглядеть ничего, кроме разбросанных мертвых тел, одетых и в красные имперские доспехи, и в простые коричневые рубахи из шерсти, которые обычно носили вардены.
— Что с Эдриком и Сандом? — спросил он Харалда.
— Извини, Молотобоец, но во время боя я видел только острие собственного меча.
Роран окликнул тех, кто до сих пор сидел на крыше:
— Эй, не видно, как там Эдрик и Санд?
— Нет, не видно, Молотобоец! — ответили ему оттуда.
Опираясь на молот, Роран медленно спустился со своего страшного постамента и вместе с Харалдом и еще тремя варденами двинулся через центральную площадь селения, на ходу добивая уцелевших вражеских солдат. Когда же они добрались до окраины деревни, то увидели, что там количество погибших варденов значительно превосходит число убитых солдат. Харалд ударил мечом по щиту и крикнул:
— Живой тут есть кто?
Через минуту из-за ближайшего дома раздался голос:
— А кто спрашивает?
— Харалд и Роран Молотобоец. С нами еще другие вардены. Если ты служишь Империи, то лучше сразу сдавайся, потому что все твои товарищи мертвы и тебе нас не одолеть!
И тут из-за домов послышался странный металлический грохот, а затем из укрытий по двое, по трое стали появляться вардены. Спотыкаясь, хромая, поддерживая раненых, они потянулись к площади. Вид у всех был измученный и какой-то ошеломленный; у многих лица были так перемазаны кровью, что Роран сперва принял их за пленных солдат. В итоге к нему подошли двадцать четыре человека. Одним из последних из укрытия выбрался Эдрик, поддерживая вардена, потерявшего в бою правую руку.
Роран жестом велел двоим из своего отряда помочь Эдрику и поддержать раненого. Капитан выпрямился. Потом медленно подошел к Рорану и посмотрел ему прямо в глаза. Невозможно было понять, что при этом написано у него на лице. Некоторое время они стояли не двигаясь, и Роран вдруг обнаружил, что над площадью повисла мертвая тишина.
Эдрик заговорил первым:
— Сколько твоих людей уцелело?
— Большинство. Не все, но большинство. Эдрик кивнул.
— А Карн?
— Жив. Что с Сандом?
— Вражеский солдат застрелил его во время атаки. Он умер всего несколько минут назад. — Эдрик смотрел за спину Рорана, на ту страшную гору трупов. — Ты нарушил мой приказ, Молотобоец.
— Да, нарушил.
Эдрик протянул к нему руку ладонью вверх.
— Нет, капитан! — воскликнул Харалд, ринувшись вперед. — Если бы не Роран, мы бы тут не стояли. Жаль, ты не видел, как он с врагами бился! Он ведь один почти две сотни уложил!
Но слова Харалда не произвели на Эдрика ни малейшего впечатления. Он продолжал держать руку ладонью вверх. Роран, впрочем, тоже стоял совершенно неподвижно.
Харалд повернулся к нему:
— Роран, ты ведь знаешь, ребята за тобой хоть в огонь, хоть в воду пойдут! Стоит тебе лишь слово сказать…
Роран одним яростным взглядом заставил его умолкнуть:
— Не валяй дурака!
— По крайней мере, — процедил сквозь зубы Эдрик, — у тебя еще хватает здравого смысла. А ты, Харалд, придержи язык, если не хочешь весь обратный путь болтаться в погонщиках вьючных лошадей.
Подняв молот, Роран протянул его Эдрику. Потом расстегнул пояс, на котором висели его меч и кинжал, и тоже отдал Эдрику.
— Другого оружия у меня нет, — сказал он.
Эдрик мрачно кивнул и закинул пояс с мечом себе на плечо.
— Роран Молотобоец, я снимаю тебя с командования. Даешь ли ты слово чести, что не попытаешься сбежать?
— Даю.
— Тогда найди себе другое занятие, приносящее пользу, но имей в виду: ты считаешься арестованным. — Эдрик огляделся и ткнул пальцем в одного из варденов: — Фуллер, до нашего возвращения в лагерь ты займешь место Рорана, а там уж пусть Насуада сама решает.
Фуллер молча кивнул.

В течение нескольких часов Роран вместе с другими воинами, не разгибая спины, разыскивал варденов, погибших в бою, и готовил их к погребению на окраине деревни. По ходу дела он выяснил, что в его отряде, где был восемьдесят один человек, погибло только девять воинов, тогда как отряды Эдрика и Санда потеряли в общей сложности почти сто пятьдесят варденов. Эдрик потерял бы и больше, если бы часть его воинов не осталась с Рораном после того, как тот пришел к ним на помощь.
Подсчитав потери, вардены собрали стрелы, сложили в центре деревни огромный костер, сняли с убитых оружие и доспехи и побросали трупы в огонь. Воздух тут же наполнился жутким смрадом и клубами жирного черного дыма. Столб дыма поднимался, казалось, на несколько миль в высоту, почти закрывая солнце, которое теперь казалось с земли маленьким красным диском.
Молодую женщину и мальчика, которых солдаты выволокли тогда из дома, так и не нашли. Но и среди мертвых их никто не обнаружил, и Роран решил, что они, видимо, убежали из селения, как только начался бой, и про себя пожелал им удачи, куда бы они ни направились.
Его приятно удивило появление Сноуфайра: жеребец появился в деревне за несколько минут до того, как вардены снова тронулись в путь. Сначала он никому не давался, проявляя свой норов и даже Рорану не позволяя к себе приблизиться, но Роран поговорил с ним тихонько, успокоил, и жеребец позволил хозяину промыть и перевязать рану у него на плече. Пока что верхом на него лучше было не садиться, и Роран поставил его вместе с вьючными лошадьми, привязав к общей шлее. Сноуфайру это чрезвычайно не понравилось; он неприязненно прижимал уши к голове, нервно махал хвостом и сердито скалился.
— Веди себя как следует! — сказал Роран, ласково погладив его по шее. Сноуфайр скосил на него глаза и тихонько жалобно заржал, прядая ушами.
Сам же Роран взгромоздился на здоровенного мерина, принадлежавшего одному из погибших варденов, и занял его место в арьергарде отряда, уже построившегося на площади. Он не обращал внимания на выразительные взгляды своих боевых товарищей, хотя ему было приятно слышать, как кто-то негромко сказал:
— Отличная работа, Молотобоец!
Сидя в седле и ожидая команды Эдрика, Роран думал о Насуаде и Катрине. И об Эрагоне. Его терзали мрачные предчувствия — как они отреагируют, когда узнают о том, что он не подчинился приказу? Но он заставил себя не думать о плохом. «Я сделал то, что было правильно и необходимо, — сказал он себе. — Я не жалею об этом. И будь что будет!»
— Вперед! — крикнул Эдрик, занимая место во главе колонны.
Роран дал шпоры своему мерину и пустил его быстрым шагом. Отряд двинулся на запад, подальше от этого селения, где еще догорали в костре тела убитых врагов.