Глава 38. Четыре удара в барабан — Книга Эрагон 3 Брисингр

zЭрагон наклонился вперед и весь напрягся, когда седовласая Хадфала, вождь клана Дургримст Эбардак, поднялась с места и что-то коротко сказала на своем языке.
На ухо Эрагону Хундфаст перевел: «От имени моего клана я голосую за то, чтобы нашим королем стал гримстборит Орик».
Эрагон перевел дыхание. Один. Чтобы стать повелителем гномов, вождь клана должен собрать большинство голосов. Если никто не сумеет добиться такого результата, то, согласно закону, вождь, набравший наименьшее количество голосов, снимается с голосования, а собрание может сделать перерыв длительностью до трех дней, прежде чем голосовать снова. И эта процедура будет повторяться до тех пор, пока кто-то из вождей не соберет нужное количество голосов, после чего совет принесет ему клятву верности как своему новому королю. Памятуя о том, в каком отчаянном положении находятся вардены, Эрагон страстно надеялся, что на выборы не потребуется более одного дня, а если и потребуется, то гномы не станут настаивать на длительном перерыве и ограничатся несколькими часами. Если же этого не произойдет, то он опасался, что в раздражении способен будет расколотить этот каменный стол, за которым заседает их совет.
То, что Хадфала первой отдала свой голос за Орика, было хорошим предзнаменованием. Хадфала, как известно, раньше поддерживала Ганнела, вождя Дургримст Куана, но после покушения на Эрагона ее предпочтения явно изменились. Так что, думал Эрагон, вполне возможно, что и другой член альянса Ганнела, гримстборитх Ундин тоже проголосует за Орика.
Следующим поднялся Галдхим из клана Дургримст Фельдуност. Впрочем, слово «поднялся» не очень-то и годилось: это был такой коротышка, что казался, пожалуй, даже выше, когда сидел.
— От имени своего клана, — заявил Галдхим, — я голосую за гримстборитха Надо. Пусть он станет нашим новым королем.
Повернувшись к Эрагону, Орик сказал вполголоса:
— Все идет, как мы и ожидали.
Эрагон кивнул и посмотрел на Надо. Круглолицый гном с довольным видом поглаживал нижний конец своей светлой бороды.
Потом выступил Манндратх из Дургримст Ледвонну и заявил:
— От имени моего клана я голосую за гримстборитха Орика. Пусть он станет нашим новым королем.
Орик кивнул ему в знак признательности, и Манндратх кивнул в ответ; казалось, что качнулся даже кончик его невероятно длинного носа.
Когда Манндратх сел, все, и Эрагон в том числе, повернулись к Ганнелу, и в зале стало так тихо, что Эрагон не слышал, казалось, даже дыхания гномов. Ганнел, будучи вождем клана жрецов и верховным жрецом бога Гунтеры, самого главного в пантеоне гномов, пользовался у своего народа огромным авторитетом; было ясно, что тому, за кого проголосует Ганнел, скорее всего и достанется корона.
— От имени своего клана, — сказал Ганнел, — я отдаю свой голос гримстборитху Надо. Пусть он будет нашим новым королем.
Среди гномов, стоявших вдоль стен круглого зала и наблюдающих за происходящим, послышались негромкие восклицания. Вид у самого Надо был в высшей степени довольный. Эрагон сцепил пальцы и выругался про себя.
— Не теряй надежды, приятель, — тихонько сказал ему Орик. — Мы еще прорвемся. Такое и раньше случалось, и все же голос гримстборитха Куана пропадал впустую.
— И часто это случалось? — шепотом спросил Эрагон.
— Довольно часто.
— А когда это было в последний раз?
Орик отвел глаза в сторону:
— Всего восемьсот двадцать четыре года назад, когда наша королева…
Он не договорил, потому что Ундин из клана Дургримст Рагни Хефтин встал и провозгласил:
— От имени моего клана я голосую за гримстборитха Надо как нашего нового короля.
Орик скрестил руки на груди. Эрагон видел его лицо только в профиль, но и этого было достаточно, чтобы заметить, как сильно Орик сдвинул брови.
Эрагон прикусил губу и стал изучать прихотливый рисунок на полированных плитах пола, в уме подсчитывая тех, кто уже проголосовал, и прикидывая, может ли Орик все же победить. Даже при самом лучшем стечении обстоятельств победа будет с невеликим перевесом, и от волнения Эрагон крепче сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
Тхордрис из клана Дургримст Награ встала, накрутила на руку свою длинную толстую косу и заявила:
— От имени моего клана я голосую за гримстборитха Орика. Пусть он станет нашим новым королем.
— Итак, три — три, — тихо сказал Эрагон. Орик кивнул. Теперь настала очередь Надо. Огладив бороду ладонью,
вождь Дургримст Кнурлкаратхн с улыбкой оглядел собравшихся, и глаза его хищно блеснули.
— От имени моего клана я голосую за самого себя как за нашего нового короля. Если вы выберете меня, я обещаю избавить нашу землю от всех чужаков, которые лишь оскверняют ее. Я обещаю использовать наше золото и наших воинов исключительно для защиты нашего народа, а не для спасения жизни жалких людишек, эльфов и ургалов. Клянусь вам в этом честью всего своего рода!
— Четыре — три, — заметил Эрагон.
— Ага, — подтвердил Орик. — А разве можно было ожидать, что Надо проголосует за кого-то другого?
Отложив нож и деревяшку в сторону, толстый Фреовин из клана Дургримст Гедтхралл с трудом вынул себя из кресла и, наполовину привстав, не поднимая глаз, почти прошептал:
— От имени моего клана я голосую за гримстборитха Надо. Пусть он станет нашим новым королем. — После чего Фреовин вновь опустился в кресло и принялся вырезывать фигурку ворона, словно не слыша удивленных перешептываний, волной прокатившихся по залу.
Довольное выражение на лице Надо сменилось самодовольной ухмылкой.
— Барзул! — проворчал Орик и еще сильнее нахмурился. Он так сжимал подлокотники кресла, что мышцы вздулись у него на руках. — Двуличный предатель! Ведь обещал же голосовать за меня!
У Эрагона упало сердце:
— Почему он предал тебя?
— А все потому, что он по два раза на дню в храм Синдри бегал! Раньше надо было мне догадаться, что он не пойдет против желаний Ганнела. Вот, значит, как! Ганнел, стало быть, все время против меня играл. Да я…
Но, почувствовав, что все внимание Совета обращено на него, Орик умолк и, подавив гнев, поднялся из-за стола. Он неторопливо оглядел всех, задерживая взгляд на каждом, потом медленно промолвил:
— От имени моего клана я голосую за себя и хочу стать нашим новым королем. Если вы выберете меня, я обещаю преумножить золотые запасы и славу нашего народа, я обещаю дать ему свободу и право жить на земле, а не под землей, и не опасаться того, что Гальбаторикс вновь разрушит наши дома. Я клянусь в этом честью всего моего рода!
— Пять — четыре, — сказал Эрагон, когда Орик сел на место. — И не в нашу пользу.
— Да я и сам считать умею! — проворчал Орик.
Эрагон оперся локтями о колени и опустил подбородок на руки, следя за гномами. Его терзало желание немедленно что-то сделать, что-то предпринять, как-то действовать, чтобы переменить настроение Совета. Но как именно действовать, он не знал. Просто на кон было поставлено столь многое, что он чувствовал себя обязанным поскорее найти возможность обеспечить избрание Орика королем и тем самым добиться помощи гномов в борьбе варденов против Империи. Но сколько он ни пытался что-то придумать, в голову ему ничего путного не приходило. Оставалось сидеть и ждать.
Следующим встал Хавард из клана Дургримст Фангхур. Опустив голову на грудь и вытянув губы дудкой, он, точно в раздумье, постучал по столешнице двумя уцелевшими пальцами правой руки. Эрагон придвинулся ближе к столу; сердце у него стучало так, что его, казалось, слышат все в зале.
«Сдержит ли хоть этот-то слово, данное Орику?» — напряженно думал он.
Хавард еще раз постучал по столу пальцами, потом хлопнул по столешнице ладонью, точно хотел прибить муху, и, высоко задрав подбородок, гордо заявил:
— От имени моего клана я голосую за гримстборитха Орика. Пусть он станет нашим новым королем.
Эрагону доставило несказанное удовольствие то, как при этих словах у гримстборитха Надо расширились глаза и он с досады скрипнул зубами. От напряжения на шее у него вздулась и задрожала синяя жилка.
— Ха! — удовлетворенно пробормотал Орик. — Репей ему в бороду, этому Надо!
Осталось всего двое не голосовавших: Хрейдамар и Иорунн. Хрейдамар, плотный, мускулистый гримстборитх клана Урзхад, явно чувствовал себя в сложившейся ситуации весьма неуверенно, зато Иорунн, представлявшая Дургримст Вреншерргн, держалась совершенно спокойно; она коснулась ритуального шрама, полумесяцем украшавшего ее левую щеку, и улыбнулась, точно довольная кошка.
Эрагон даже дыхание затаил, ожидая, что скажут эти двое. «Если Иорунн проголосует за себя, — думал он, — а Хрейдамар поддержит ее, тогда придется назначать новый круг выборов. У нее, конечно, нет причин так поступать, разве что с целью потянуть время, но, по-моему, от этой задержки она ничего не выигрывает. Она не может рассчитывать сама стать королевой: ее кандидатуру сразу же снимут с голосования. Сильно сомневаюсь, впрочем, что у нее достанет глупости идти на такой риск и терять тот, весьма значительный, авторитет, которым она сейчас пользуется, только для того, чтобы потом хвастаться своим внукам, что однажды она была кандидатом на трон. Но ежели Хрейдамар ее поддержит, тогда выборы зайдут в тупик, и придется все начинать сначала… Ах, если бы я умел заглядывать в будущее! Что будет, если Орик все-таки проиграет? Может, тогда мне придется взять все в свои руки? Я мог бы, например, запереть зал и никого не выпускать и не впускать, а потом… Нет, это не годится, это было бы уж слишком…»
Иорунн помешала ему довести эту мысль до конца. Она кивнула Хрейдамару и из-под своих тяжелых век выразительно глянула на Эрагона, отчего тот почувствовал себя призовым быком, которого осматривают перед продажей. Хрейдамар встал, выпрямился, зазвенев кольчугой, и сказал:
— От имени моего клана я голосую за гримстборитха Орика. Пусть он станет нашим новым королем.
У Эрагона сразу пересохло в горле.
Изогнув губы в веселой улыбке, Иорунн поднялась с места, гибким движением откинула назад волосы и произнесла низким, чуть хрипловатым голосом:
— Кажется, именно мне выпало решить исход нашего заседания. Я весьма внимательно выслушала все твои доводы, Надо, и твои аргументы, Орик. Вы оба высказали положения, с которыми я вполне согласна. Однако самым важным вопросом сегодня является вопрос о том, следует ли нам принять участие в кампании варденов против Империи. Если бы это была просто война между соперничающими кланами, мне было бы совершенно безразлично, кто из них победит, и я, несомненно, даже не стала бы рассматривать возможность участия наших воинов в подобной сваре. Но сейчас дела обстоят иначе. И это не какая-то междоусобица. Если Гальбаторикс выйдет из этой войны победителем, даже Беорские горы не смогут защитить нас от его гнева. И если мы хотим спасти наше королевство и уцелеть сами, то должны непременно думать о том, как нам сбросить Гальбаторикса, как уничтожить его. Кроме того, я считаю, что прятаться в пещерах и туннелях, пока другие народы решают судьбу Алагейзии, недостойно нашей древней и могущественной расы! Когда будут написаны хроники нынешних времен и событий, как вы думаете, что там смогут прочесть наши потомки? Что мы, как герои, сражались плечом к плечу с людьми и эльфами? Или что прятались в своих чертогах, точно перепуганные крестьяне, хотя битва шла у самых наших ворот? Лично я знаю ответ на этот вопрос! — Иорунн снова откинула назад волосы и закончила: — А потому от имени моего клана я голосую за гримстборитха Орика. Пусть он станет нашим новым королем!
И самый старший из назначенных Советом официальных расследователей, стоявших возле стены, выступил вперед и, громко стукнув в пол своим полированным посохом, провозгласил:
— Да здравствует король Орик, сорок третий король Тронжхайма, Фартхен Дура и всех кнурлан над и под Беорскими горами!
— Да здравствует король Орик! — заорали все и поднялись, шурша одеждами и звеня доспехами.
У Эрагона все плыло перед глазами, но он тоже встал, понимая, что сейчас приветствует только что выбранного короля. Он успел лишь мельком заметить, что Надо стоит с мертвым, совершенно безжизненным лицом.
Седобородый гном еще раз стукнул посохом по полу и провозгласил:
— Итак, пусть писцы без промедления запишут это решение, принятое Советом Вождей, и пусть это решение будет затем доведено до сведения всех кнурлан нашего королевства! Герольды! Сообщите об этом решении магам с их магическими кристаллами, а затем разыщите хранителей гор и скажите им: «Четыре раза ударьте в барабаны! Четыре раза! И так громко, как никогда еще не ударяли! Ибо свершилось: мы обрели нового короля! Четыре удара, и пусть они будут такой силы, чтобы весь Фартхен Дур зазвенел!» Таков мой приказ! Ступайте же и выполняйте его!
Когда герольды вышли, Орик рывком поднялся с кресла и встал, озираясь по сторонам. Эрагону показалось, что он настолько ошеломлен и потрясен, словно никак не ожидал, что корона все же достанется именно ему. И тут Орик заговорил.
— Я очень благодарен вам, — сказал он, — хотя вы возложили на меня огромную ответственность. — Он помолчал, пытаясь справиться с волнением. — Отныне моя единственная забота — трудиться на благо нашего великого народа, и я обещаю, что положу на это все свои силы вплоть до того дня, когда настанет пора мне возвращаться обратно в камень.
Затем все вожди кланов по очереди стали подходить к Орику и, опускаясь перед ним на колени, приносить ему клятву верности. Когда очередь дошла до Надо, тот никак не проявил обуревавших его чувств и монотонно повторил слова клятвы, ни разу не споткнувшись и не забыв ни слова. Казалось, впрочем, что он не говорит, а роняет изо рта слитки свинца. И когда он закончил, по залу прокатился явственно слышимый вздох облегчения.
По завершении этой церемонии Орик сообщил, что его коронация будет иметь место завтра утром, после чего вместе со свитой удалился в свои покои. Закрыв за собой дверь, он остановился и посмотрел на Эрагона. Эрагон тоже остановился и смотрел на него, не отводя глаз. Оба молчали. Наконец лицо Орика осветила улыбка, он порозовел и радостно засмеялся. Эрагон тоже засмеялся, радостно сжал ему руку и от души обнял. Их тут же окружили телохранители и советники Орика и принялись хлопать новоиспеченного короля по плечам и поздравлять его в самых сердечных выражениях.
Эрагон выпустил Орика из объятий и сказал:
— Знаешь, я и не надеялся, что Иорунн тебя поддержит.
— Я тоже на это не надеялся. Но я рад, что она это сделала. Хотя для меня лично это несколько осложняет ситуацию. Да-да, я не шучу, действительно осложняет. — И Орик поморщился. — Дело в том, что мне придется как-то отблагодарить ее за помощь и, самое малое, дать ей место в своем Совете.
— Так, может, оно и к лучшему? — спросил Эрагон. — Если клан Вреншерргн достоин своего названия, они нам здорово понадобятся, прежде чем мы достигнем ворот Урубаена.
Орик хотел было ему ответить, но тут раздался удар такой силы, что от него задрожали пол, потолок, стены и даже, казалось, сам воздух в комнате. У Эрагона лязгнули зубы.
— Слушайте! — крикнул Орик, подняв руку. Все умолкли.
Четыре раза прозвучал этот чудовищный звук, при каждом повторении словно встряхивая помещение, в котором они находились. Казалось, в стену Тронжхайма бьет молотом какой-то невероятный великан. Когда удары смолкли, Орик воскликнул:
— Вот уж никогда не думал, что барабаны Дервы возвестят о моем восхождении на трон!
— Это, наверное, очень большие барабаны, — заметил Эрагон.
— Не маленькие. Почти пятьдесят футов в поперечнике, если мне память не изменяет.
И Эрагон вдруг подумал, что, хоть гномы и самые низкорослые из всех народов Алагейзии, они все же постоянно создают самые большие предметы и сооружения, и, может быть, именно потому, что тогда перестают чувствовать себя такими маленькими. Он хотел уже поделиться своей «гениальной» догадкой с Ориком, но в последний момент сообразил, что невольно может обидеть его подобными соображениями, и прикусил язык.
Сбившись вокруг Орика в кучу, его советники и слуги оживленно переговаривались на своем языке, то и дело перебивая друг друга, и Эрагон, которому не терпелось задать Орику очередной вопрос, вдруг понял, что его незаметно оттеснили в угол. Он решил проявить терпение и дождаться, когда обсуждения и споры несколько затихнут, но через несколько минут ему стало совершенно ясно, что гномы и не собираются умолкать, продолжая засыпать Орика всевозможными советами и вопросами о будущем. Поэтому Эрагон громко обратился к новому королю:
— Орик Кёнунгр! — вложив в это слово древнего языка, означающее «король», столько чувства, что все тут же умолкли. В наступившей тишине Орик, подняв бровь, изумленно воззрился на Эрагона. — Ваше величество, — с поклоном обратился к нему Эрагон, — не позволите ли вы мне удалиться? Есть одно… дело, которым я хотел бы заняться, пока не поздно.
В карих глазах Орика вспыхнуло понимание.
— Конечно, конечно! И поспеши! Только больше не называй меня «ваше величество»! Мы же друзья и сводные братья!
— Это так, ваше величество, — снова поклонился ему Эрагон, — но мне представляется, было бы уместно и справедливо, чтобы и я, по крайней мере пока, соблюдал те же правила этикета, что и все остальные. Ты, Орик, теперь король своей страны и своего народа, а значит, и мой король, поскольку я член Дургримст Ингеитум и не могу с этим не считаться.
Орик некоторое время внимательно смотрел на него, словно впервые его увидел, потом кивнул и сказал:
— Как тебе будет угодно, Губитель Шейдов.
Эрагон поклонился и вышел из комнаты. Сопровождаемый своими четырьмя телохранителями, он прошел по коридору и поднялся по лестницам на наземный уровень Тронжхайма. В южном из тех четырех основных коридоров, которые делили город-гору на четверти, Эрагон обернулся к Транду, капитану своих охранников, и сказал:
— Дальше я пойду один, точнее, побегу. Поскольку вы не сможете бежать так же быстро, предлагаю вам остановиться, как только мы достигнем южных ворот Тронжхайма, и подождать там моего возвращения.
Транд ответил:
— Но Аргетлам, ты не должен ходить один. Может быть, тебе лучше бежать не слишком быстро, чтобы и мы могли за тобой успеть? Мы, конечно, не такие быстрые, как эльфы, зато выносливые и можем бежать от рассвета до заката в полном вооружении.
— Я высоко ценю вашу заботу, — улыбнулся Эрагон, — но все же не стану сейчас задерживаться ни на минуту, даже если убийцы тут прячутся за каждой колонной! Прощай, Транд!
И он помчался по широкому коридору, ловко огибая встречных гномов.