Глава 44. Рогатые головы — Книга Эрагон 3 Брисингр

Нападение на очередной конвой с припасами прошло почти в точности так, как и планировал Роран. Через три дня после того, как его отряд покинул лагерь варденов, он со своими людьми, стремительно скатившись по склону оврага, напал на тянувшийся по нижней дороге караван. А ургалы между тем вылезли из-за скал и огромных валунов, валявшихся на дне оврага, и атаковали караван с фронта, заставив повозки остановиться. Охранники и возницы оказали мужественное сопротивление, но нападение застало их врасплох, и отбивались они весьма неорганизованно, так что отряд Рорана вскоре с ними покончил. Ни один из варденов и ургалов в этом бою не погиб, а раненых было всего трое — двое людей и один ургал.
Роран лично уложил нескольких солдат, но по большей части держался в арьергарде и был занят тем, что осуществлял общее командование, направляя отдельные удары. Собственно, такова и была теперь его обязанность. Тело у него все еще болело после экзекуции и плохо слушалось, и ему не хотелось переутомлять свои истерзанные мышцы больше необходимого; к тому же он опасался, что едва зажившие рубцы на спине могут снова начать кровоточить. Пока что у него не возникало никаких трудностей в плане поддержания дисциплины в отряде, состоявшем из двадцати людей и двадцати ургалов. Хотя было ясно, что ни те ни другие не доверяют друг другу и вообще никакой особой приязни друг к другу не питают — Роран и сам относился к ургалам с тем недоверием и подозрительностью, которые свойственны любому, кто вырос в окрестностях Спайна, — но во время боевых действий все в отряде действовали дружно, никто друг на друга не кричал, никто даже ни разу голос не повысил. Впрочем, Роран прекрасно понимал, что все это не имеет никакого отношения к его способностям командира. Насуада и Нар Гарцвог особо тщательно подбирали воинов в его отряд, назначив в него только тех, кто славился как «быстрый клинок», отличался здравым умом и, прежде всего, спокойным и ровным темпераментом.
Однако после боя, когда его люди занимались тем, что стаскивали трупы солдат и фургоны в одну кучу, а Роран разъезжал взад-вперед вдоль конвоя, наблюдая за их работой, он вдруг услыхал чей-то отчаянный вскрик. Решив, что это, возможно, нападение нового отряда Гальбаторикса, Роран крикнул, чтобы Карн и еще несколько варденов последовали за ним, и дал шпоры Сноуфайру, пустив его галопом в конец каравана.
Четверо ургалов привязали вражеского солдата к искривленной иве и развлекались тем, что тыкали в него остриями своих мечей. Ругаясь, Роран спрыгнул с седла и одним ударом молота прикончил солдата, прекратив его мучения.
Тут к месту происшествия подлетели в клубах пыли Карн и четверо других варденов, остановили коней и встали по обе стороны от Рорана, держа оружие наготове.
Самый крупный из ургалов, рогач по имени Ярбог, выступил вперед:
— Зачем ты лишил нас удовольствия, Молотобоец? Мы бы еще несколько минут могли его танцем полюбоваться.
— Пока вы под моей командой, — стиснув зубы, процедил Роран, — вы не будете без нужды пытать пленных. Ясно вам? Многих из этих солдат взяли в армию и заставили служить Гальбаториксу против их воли. Многие среди них могут оказаться нашими друзьями, или родственниками, или соседями. Да, нам приходится с ними драться, но излишней жестокости я не потерплю. Если бы не капризы судьбы, если бы случай распорядился иначе, любой из наших людей мог бы оказаться на их месте. Они не враги нам; наш враг — Гальбаторикс. Вот он в полном вашем распоряжении. Делайте с ним, что хотите… если поймаете.
Ургал так набычился, что под крутым лбом почти исчезли его глубоко посаженные желтые глаз.
— Но ты все равно будешь убивать их, верно? Так почему же нам нельзя немного повеселиться, глядя, как они пляшут и крутятся?
Роран невольно подумал, что, как бы ни был толст и крепок череп ургала, удара его молота он, пожалуй, не выдержит. Но, стараясь унять гнев, ответил:
— Потому что это неправильно, вот почему! — И, указывая на мертвого солдата, добавил: — Как бы ты поступил, если бы он был одной с тобой крови и лишь случайно подпал под чары шейда Дурзы? Неужели ты и его бы стал пытать?
— Конечно! — заявил Ярбог. — Мы, рогачи, сами готовы пойти на такое и позволить другим тыкать в нас мечами, чтобы перед смертью доказать свое мужество. Мы ведь совсем другие, чем вы, безрогие. У вас, видать, кишка тонка, чтобы боль терпеть.
Роран не мог, разумеется, знать, каким тяжким оскорблением считается среди ургалов слово «безрогие», но все же понял, естественно, что, когда ставится под сомнение чье-то мужество, это оскорбление и для ургала, и для человека. И для человека, возможно, даже в большей степени.
— Любой из нас без стона вынесет и куда большую боль, чем ты, Ярбог, — сказал Роран, крепче сжимая рукоять молота и ремни щита. — А теперь, если не хочешь этой страшной боли попробовать, давай сюда свой меч, отвяжи этого несчастного и отволоки его к остальным. А потом займешься вьючными лошадьми — теперь это твоя забота до тех пор, пока мы не вернемся в лагерь.
И, не дожидаясь от ургала ответа, Роран повернулся, расправил повод Сноуфайра и уже хотел было снова вскочить в седло, когда Ярбог вдруг рявкнул:
— Ну уж нет!
Роран так и замер, сунув одну ногу в стремя. И выругался про себя. Он-то надеялся, что ничего подобного уже не произойдет. Резко повернувшись к ургалу, он спросил:
— Нет? Ты отказываешься выполнять мой приказ? Приподняв губы над мощными короткими клыками, Ярбог ответил:
— Да! Отказываюсь! Я и сам могу этим отрядом командовать и оспариваю у тебя это преимущество, Молотобоец! — И он, задрав голову, издал такой громкий и жуткий вой, что все остальные сорок бойцов — и ургалы, и люди — так и замерли на месте. Потом все они бросились к корявой иве и обступили Рорана и Ярбога.
— Прикажешь нам им заняться, командир? — звонко спросил Карн.
Очень жалея, что вокруг собралось столько зрителей, Роран покачал головой:
— Нет, я сам им займусь.
Несмотря на эти слова, он был рад, что рядом есть верные ему люди, уже выстроившиеся напротив набычившихся серокожих ургалов. Люди уступали ургалам в росте, зато все они, кроме Рорана, были на конях, так что некоторое преимущество в случае схватки было им обеспечено. Хотя, если такое и впрямь начнется, от магии Карна будет мало проку, думал Роран, поскольку среди ургалов тоже имелся колдун, шаман по имени Дажгра. Роран уже и сам успел убедиться, что этот Дажгра, пожалуй, посильнее Карна, хотя, может, и не слишком искушен в тонкостях столь сложного искусства.
Обращаясь к Ярбогу, Роран заявил:
— У варденов нет такого обычая — передавать командование отрядом тому, кто победил в единоборстве. Если хочешь драться, я буду драться с тобой, но ты ничего этим не добьешься. Если я проиграю, командование перейдет к Карну, и ты будешь отвечать перед ним, а не передо мной.
— Ха! — воскликнул Ярбог. — Я вовсе не оспариваю твое право командовать теми воинами, что принадлежат твоему народу. Я оспариваю у тебя право вести за собой боевых рогачей племени Болвек! Ты не прошел нужных испытаний, ты недостаточно проявил себя, стало быть, не можешь даже претендовать на роль нашего вождя. Если ты проиграешь, командовать своими буду я, и мы не станем подчиняться ни тебе, Карн, ни любому другому из безрогих, которые слишком слабы, чтобы мы могли уважать их!
Роран обдумал создавшееся положение; похоже, придется смириться с неизбежным, даже если это будет стоить ему жизни. Он был твердо намерен сохранить свою власть над ургалами, и пусть потом вардены потеряют их как союзников, но уступить сейчас он не мог. Тяжело вздохнув, он сказал:
— У моего народа принято, чтобы вызванный на поединок сам выбирал место и время схватки, а также оружие, с которым противники выйдут друг против друга.
Издав низкий горловой смешок, Ярбог ответил:
— Время — прямо сейчас, Молотобоец. Место — прямо здесь. И наши рогачи обычно дерутся в одной набедренной повязке и без оружия.
— Но в таком случае этот поединок вряд ли можно будет назвать честным, у меня ведь нет рогов, — заметил Роран. — Ты согласишься с тем, что я выйду с молотом, дабы мы были на равных?
Ярбог подумал и ответил:
— Ты можешь оставить шлем и щит, но не молот. Оружие недопустимо в поединке за звание вождя.
— Понятно… Ну что ж, если я не могу воспользоваться молотом, я отказываюсь и от шлема со щитом. Итак, каковы ваши правила боя и как определяется победитель?
— Правило только одно, Молотобоец: если ты побежишь, ты проиграл, после чего тебя изгоняют из племени. Победа присуждается тому, кто заставит противника сдаться, но, поскольку я никогда не сдамся, мы будем драться до смертельного исхода.
Роран кивнул, думая: видимо, на это он и рассчитывает, хотя я все же постараюсь его не убивать, если сумею, конечно.
— Хорошо, тогда давай начинать, — сказал он и ударил молотом по щиту.
По его знаку люди и ургалы разошлись, очистив место посредине оврага, и огородили колышками площадку размером двенадцать шагов на двенадцать. Роран и Ярбог разделись до исподнего, и двое ургалов умастили тело Ярбога медвежьим салом, а Карн и Лофтен проделали то же самое с Рораном.
— Как следует натрите мне спину, — тихо сказал им Роран. Ему хотелось размягчить рубцы на спине, чтобы при напряжении они поменьше трескались.
Наклоняясь к нему поближе, Карн сказал:
— Зачем ты отказался от щита и шлема?
— Они будут мне только мешать. А мне надо действовать быстро, точно насмерть перепутанному зайцу, если я не хочу, чтоб он меня всего изломал.
Пока Карн и Лофтен натирали его салом, Роран изучал противника, пытаясь определить его слабые места, — только это могло ему помочь одолеть ургала.
Ярбог был более шести футов ростом. Широченная спина, мощная грудь, руки и ноги увиты мощными канатами мышц. Шея толстая, как у быка, — впрочем, только такая шея и могла выдержать вес огромной головы и изогнутых рогов. На левом боку ургала Роран заметил тройной косой шрам от когтей какого-то зверя. Серая шкура Ярбога была вся покрыта редкой щетиной.
Что ж, по крайней мере, это был не кулл. Роран был, в общем, уверен в себе, однако не считал, что ему удастся одолеть Ярбога только с помощью силы. Редко можно встретить человека, который способен был бы сравниться в силе и физической выносливости с таким вот рогачом. Кроме того, Роран отлично понимал, что крепкие черные ногти, больше похожие на когти дикого зверя, клыки, рога и толстенная шкура дают Ярбогу несомненные и весьма значительные преимущества в схватке без оружия. «Что ж, — решил он, — надо, так надо. Хотя, может, и стоило бы пустить в ход кое-какие подлые приемчики, ведь схватка с Ярбогом — это совсем не то, что поединок с Эрагоном, Балдором или еще с кем-то из жителей Карвахолла». Роран не сомневался: это будет яростная, ничем не ограниченная схватка, какие случаются, например, между двумя дикими самцами в период гона.
Не в силах отвести взгляд от огромных рогов Ярбога, он отлично понимал, что это самое опасное оружие ургала. Рогами ургалы наносят противнику таранные удары и рвут его на части; к тому же рога прикрывают голову от любых боковых ударов, а удары Роран мог наносить только голыми руками. Впрочем, рога несколько ограничивают боковое зрение ургала. И Рорану вдруг пришло з голову, что эти замечательные рога, самое большое естественное преимущество его противника, могут оказаться и самым крупным его недостатком.
Роран расправил плечи, слегка пружинисто попрыгал, разогревая мышцы. Ему хотелось поскорее со всем этим покончить.
Когда оба соперника были умащены медвежьим салом, их помощники отошли назад, и они вступили за колышки, на отведенное для поединка пространство. Роран очень старался не напрягать колени и пребывал как бы в полуприседе, готовый в любую секунду отпрыгнуть в сторону при малейшей угрозе со стороны Ярбога. Каменистая почва под босыми ногами была холодной и твердой, мелкие камешки больно кололи ступни.
Легкий порыв ветерка закачал ветви стоявшей рядом ивы. Один из волов, запряженных в фургоны, заскрипел сбруей и ударил копытом по траве.
Издав затяжной горловой рев, Ярбог бросился на Рорана, преодолев разделявшее их расстояние в три огромных прыжка. Роран выждал и в самую последнюю секунду отскочил вправо. Но он явно недооценил быстроту реакции своего противника. Опустив башку, ургал ударил Рорана рогами в левое плечо и отшвырнул его через всю площадку. Роран упал на спину, снова раня острыми камнями не до конца зажившие рубцы. Тело его пронзила острая боль. Он застонал, перекатился на бок и вскочил, чувствуя, что несколько шрамов вскрылись и начали кровоточить. К коже, обильно смазанной салом, пристали многочисленные осколки камней и грязь. Прочно упираясь ногами в землю, он двинулся на Ярбога, следя за каждым движением рычащего ургала.
И снова Ярбог кинулся на него, и опять Роран попытался отпрыгнуть в сторону. На этот раз его маневр удался, и ургал промахнулся, проскочив в нескольких дюймах от него. Развернувшись, Ярбог в третий раз бросился на Рорана, но тому снова удалось уйти от удара.
Тогда Ярбог изменил тактику. Он двинулся боком, как краб, выбрасывая вперед свою здоровенную лапищу и пытаясь ухватить ею Рорана и задушить его. Роран нырнул вбок и отступил. Что бы ни произошло, ему жизненно необходимо было не попасть в захват Ярбога; тот легко раздробил бы ему все кости, сил у него для этого было предостаточно.
Люди и ургалы, столпившиеся вокруг площадки, стояли молча, их лица ничего не выражали, они лишь не отрываясь следили за резкими движениями соперников.
Роран и Ярбог в течение нескольких минут обменивались скользящими ударами, и Роран всеми средствами избегал ближнего боя, стараясь сперва вымотать ургала, постоянно держа его на расстоянии, но поединок все продолжался, а Ярбог не выказывал ни малейших признаков усталости. И Роран понял, что время ему сегодня не союзник. Если он хочет победить, нужно покончить с противником без дальнейшего промедления.
Рассчитывая снова заставить Ярбога наступать — а его тактика состояла именно в этом, — Роран отступил в угол площадки и стал поддразнивать ургала.
— Ха! Экий ты, однако, жирный и неуклюжий! Прямо как дойная корова! Что, никак не можешь меня поймать? Или у тебя ноги из сала сделаны, а, Ярбог? Тебе бы следовало отрезать себе рога — ведь стыдно, что какой-то человечишка из тебя дурака делает. Ну и что теперь подумают о тебе твои драгоценные самки, когда узнают про наш поединок? Или, может, ты им сам расскажешь…
Последние его слова заглушил яростный рев Ярбога. Ургал рванулся к нему, стремясь навалиться на него всем своим весом. Скользнув в сторону, Роран попытался ухватить его за конец правого рога, но промазал и упал на землю, ободрав оба колена. Впрочем, тут же, ругаясь, вскочил на ноги.
Ярбог пролетел мимо него, но тоже сумел вовремя затормозить и не вылететь за пределы площадки, и развернулся, ища Рорана своими маленькими желтыми глазками.
— Ха! — крикнул Роран и показал ургалу язык, а потом проделал и еще несколько оскорбительных для рогачей жестов. — Да тебе и в дерево рогами не попасть, даже если оно прямо перед тобой стоит!
— Ну все, тебе конец, жалкий безрогий! — И Ярбог с рычанием прыгнул на Рорана, вытянув перед собой руки.
Два толстых черных ногтя ургала распороли Рорану кожу на ребрах, но он все же успел отскочить влево, умудрившись при этом вцепиться в рог ургала и повиснуть на нем. А потом, не медля, не дожидаясь, что противник попытается его сбросить, он схватил ургала и за второй рог. Затем, воспользовавшись обоими рогами как мощным рычагом, Роран оттянул голову Ярбога вбок и, напрягая все мышцы, опрокинул его на землю. Спина отозвалась на это усилие жуткой болью.
Как только грудь ургала коснулась земли, Роран уперся ему коленом в правое плечо, пригвоздив его к земле и не давая пошевелиться. Ярбог захрипел и выгнулся, стараясь освободиться, но Роран его не выпускал. Упершись обеими ногами в каменный выступ, он стал все сильнее поворачивать голову ургала набок, нажимая так, что любому человеку уже давно напрочь свернул бы шею. Мешало только то, что ладони были чересчур щедро смазаны салом; это не давало Рорану как следует ухватиться за рога.
Ярбог на секунду расслабился, потом оттолкнулся левой рукой от земли, приподнялся, поднимая вместе с собой и Рорана, и засучил ногами, пытаясь подтянуть их себе под живот. Роран скривился от нового приступа боли в спине и с удвоенной силой навалился на голову и плечи противника. Через несколько секунд левая рука Ярбога словно подломилась, и он снова ничком рухнул на землю.
Оба уже так тяжело дышали, словно пробежали огромное расстояние. Там, где их тела соприкасались, щетина ургала колола Рорана, точно стальная проволока. Оба были г ног до головы в грязи. Из ран на боку и на спине Рорана текли тонкие ручейки крови.
Ярбог, едва успев восстановить дыхание, снова забился, задергался, словно вытащенная на берег рыбина. Роран лишь с огромным трудом удерживал его, но все же не выпускал, стараясь не обращать внимание на острые камни, впивавшиеся в колени и ступни. Не сумев освободиться, Ярбог снова расслабился и замотал головой, стараясь утомить Рорана.
Так они и лежали, почти не сдвигаясь с места и тщетно пытаясь осилить друг друга.
Какая-то муха с жужжанием села Рорану на колено.
Потом замычал вол.
Прошло не менее десяти минут, и Роран буквально плавал в поту. Он никак не мог набрать в легкие достаточно воздуха. Руки сводило от немыслимых усилий. Рубцы на спине, похоже, готовы были снова разойтись. Давали знать о себе и ребра в тех местах, где Ярбог прошелся по ним когтями.
Роран понимал, что долго ему не продержаться: «Проклятье! Когда-нибудь он сдастся или нет?!»
И тут голова Ярбога как-то странно дернулась и затряслась — видимо, у него лопнул, не выдержав напряжения, какой-то шейный мускул. Ярбог застонал — это был первый звук, который он издал за последние несколько минут, — и тихо попросил:
— Убей меня, Молотобоец. Я больше не могу сопротивляться тебе.
Половчее ухватившись за рога Ярбога, Роран прорычал так же тихо:
— Нет. Если хочешь смерти, найди себе кого-нибудь другого, кто согласится убить тебя. Я дрался с тобой по твоим правилам; но поражение ты примешь на моих условиях. Скажешь всем, что сдаешься. Скажешь всем, что был неправ, когда бросил мне вызов. Сделаешь так, и я тебя отпущу. А если нет, то я так и буду держать тебя, пока ты свое решение не переменишь.
Голова Ярбога снова дернулась — он все-таки еще раз попытался высвободиться. Потом резко выдохнул, подняв тучу пыли, и пробурчал:
— Не пойдет. Слишком велик позор. Убей меня, Молотобоец.
— Я не принадлежу к твоему народу и не следую вашим обычаям, — сказал Роран. — Если тебя так волнует собственная честь, скажи всем, что тебя победил двоюродный брат Эрагона, Губителя Шейдов. Уж в этом-то никакого позора нет. — Прошло еще несколько минут, но Ярбог не отвечал. И Роран в нетерпении снова надавил ему на рога: — Ну?!
Возвысив голос, чтобы его слышали все люди и ургалы, Ярбог медленно промолвил:
— Гар! Сварвок, видно, проклял меня; я сдаюсь! Я не должен был бросать тебе вызов, Молотобоец. Ты достоен быть вождем, а я — нет.
Все люди, как один, заорали, приветствуя победу Рорана, застучали по щитам рукоятями мечей. Ургалы же молча топтались на месте.
Вполне удовлетворенный таким исходом поединка, Роран отпустил рога Ярбога и слез с него. Чувствуя себя так, словно пережил еще одну экзекуцию, он медленно поднялся на ноги, так же медленно выбрался с огороженной площадки и пошел туда, где уже ждал его Карн.
И скривился от боли, когда Карн накинул ему на плечи одеяло и ткань коснулась его истерзанной кожи. Карн широко улыбнулся и протянул ему мех с вином:
— Когда он сбил тебя с ног, я уж решил, что тебе конец! Пора бы уж мне привыкнуть, что тебя так просто не возьмешь, а, Роран? Ха! Да я такой схватки в жизни не видывал! Ты, наверное, единственный из людей, кто смог побороть ургала!
— Может, и еще такие были, — возразил Роран между двумя глотками вина. — Но уж наверно, я единственный, кто такую схватку смог пережить. — Он улыбнулся, глядя, как радостно хохочет Карн, и посмотрел на столпившихся вокруг Ярбога ургалов. Они что-то приглушенно обсуждали, а двое рогачей стирали с тела побежденного грязь и сало. Судя по их виду, они вроде бы смирились с поражением Ярбога и не выказывали никаких явных признаков ярости или неудовольствия. Теперь Роран был уверен, что никаких неприятностей с ними больше не возникнет.
Несмотря на боль в спине, он испытывал глубокое удовлетворение. «Это, конечно, не последний поединок между представителями наших народов, — думал он, — но если я приведу свой отряд в лагерь в целости и сохранности, ургалы вряд ли пойдут на разрыв союза с варденами. Уж, по крайней мере, по моей вине этого точно не произойдет».
Сделав последний глоток вина, Роран заткнул мех пробкой, сунул его Карну и крикнул:
— Так, хватит топтаться, как овцы на водопое! Быстро заканчивайте составлять список захваченного имущества! Лофтен, собери всех лошадей, пока они не разбрелись! Дажгра, займись волами! И побыстрее! Торн и Муртаг вполне могут оказаться здесь с минуты на минуту. Давайте, давайте, шевелитесь! — И, помолчав, Роран повернулся к Карну и спросил: — А где, черт побери, мои одежки?