Глава 20. Огненная мука – Книга Эрагон 4 Наследие

.

— Ну что, ты рад, что у тебя теперь сестренка появилась? — спросил Роран у Балдора, когда они бок о бок ехали к ближайшей мельнице. Вокруг царили те сероватые утрен­ние сумерки, которые обычно предшествуют рассвету.

— Да чем там особенно радоваться-то? Она и сама пока что не больше котенка. — Балдор натянул поводья, ибо его лошадь попыталась свернуть в сторону, соблаз­ненная каким-то кустиком сочной травы. — Странно как-то — после стольких лет в семье вновь маленький ребенок появился. А уж братик или сестричка, это нам с Олбрихом все равно.

Роран кивнул и, оглянувшись через плечо, вниматель­но посмотрел назад, желая убедиться, что его пеший отряд в шестьсот пятьдесят человек от них не отстал. У мельниц Роран спешился и привязал коня к столбику возле самого низенького из строений. Одного вардена оставили с коня­ми — он должен был отвести животных обратно в лагерь.

Роран подошел к каналу и спустился по деревянной ле­сенке, вделанной в глинистый берег, к самой воде. Затем поднялся на корму одной из четырех барж, выстроивших­ся у берега в ряд.

Баржи были больше похожи на грубые плоты, а не на те большие лодки-плоскодонки, которыми пользовались на всем побережье от Нарды до Тирма, и это было особенно хорошо, потому что у барж не было ни острого носа, ни вы­ступающей кормы. Их довольно легко оказалось скрепить в единую цепочку с помощью досок, гвоздей и веревок. По­лучилось некое довольно прочное, хотя и странное, плаву­чее сооружение в пятьсот футов длиной.

Куски слоистой слюды, которые в вагонетках уже до­ставили из шахты на берег канала, лежали штабелем на носу головной баржи и вдоль ее бортов, а также вдоль бор­тов второй баржи. Поверх слюды вардены навалили меш­ки с мукой, которую нашли в мельничном амбаре. Там, где штабель слюдяных пластов — высотой примерно по пояс человеку — кончался, его продолжали выложенные в ряд мешки с мукой, два мешка в ширину и пять в высоту.

Невероятный вес слюдяных пластов и плотно набитых мукой мешков в сочетании с весом самих барж превращал это плавучее сооружение в массивный водный таран, кото­рый, как надеялся Роран, будет способен пробить ворота на том конце канала с такой легкостью, словно они сдела­ны из гнилых веток. Даже если ворота заколдованы — хотя Карн и убеждал его, что это так, — Роран полагал, что нико­му из магов, кроме, разумеется, самого Гальбаторикса, не под силу будет отвратить стремительную мощь этого уда­ра, тем более что баржи будут двигаться вниз по течению и успеют изрядно разогнаться.

Кроме того, груды слюдяных пластов и мешков с мукой должны были защитить варденов от копий, стрел и про­чих опасных предметов.

Роран осторожно прошелся по качающимся палубам до самого носа передней баржи, прислонил копье и щит к штабелю, повернулся и стал смотреть, как его люди раз­мещаются между двумя защитными валами.

С каждым человеком, ступавшим на борт, тяжело на­груженные баржи оседали все глубже, и в итоге верхняя часть их бортов качалась всего на несколько дюймов выше поверхности воды.

Карн, Балдор, Хамунд и Мандель присоединились к Ро­рану, решив, не сговариваясь, занять самое опасное место на этом плавучем таране. Если варденам предстояло с боем пробиваться в Ароуз, то для этого им потребуется чрезвы­чайное везение и умение, и никто из этой четверки не хотел доверить столь важное дело кому бы то ни было другому.

В задней части плавучего тарана Роран заметил Бригмана, окруженного людьми, прежде находившими­ся у него под началом. После того как накануне Бригман практически отказался повиноваться Рорану, тот сильно его унизил, отправив в палатку под арест. Однако Бригман упросил Рорана позволить ему участвовать в последнем штурме Ароуза, и Роран, хотя и неохотно, все же согласил­ся. Бригман прекрасно владел мечом, а в грядущем сраже­нии каждый клинок был на счету.

Однако сомнения не оставляли Рорана: правильно ли он поступил? Сейчас он был совершенно уверен, что эти люди ему верны, но все же именно Бригман командовал ими столько месяцев подряд, а такие отношения, скреплен­ные кровью павших, разорвать не так-то легко. Даже если Бригман и не станет теперь мутить воду, он тем не менее уже один раз проявил свой строптивый нрав, так что впол­не может снова отказаться выполнять приказы Рорана.

«Если только он вздумает дать мне очередной повод для недоверия, я прикончу его прямо на месте!» — решил Роран, сознавая, впрочем, что это решение — всего лишь пустая угроза. Если Бригман действительно пойдет про­тив него, то сделает это, по всей вероятности, в самый раз­гар схватки, и Роран вполне может ничего не заметить до тех пор, пока не станет слишком поздно…

Наконец все воины, кроме шестерых, погрузились на баржи, и Роран, сложив руки рупором, крикнул:

— Все, можно отчаливать!

Два человека поднялись к шлюзовым воротам на вер­шине холма. Эти ворота замедляли и удерживали напор воды в канале, куда она собиралась из болотистых боча­гов и озер, расположенных к северу от Ароуза. На два­дцать футов ниже того места, где сейчас стояли баржи, находилось первое мельничное колесо и первая запруда, также снабженная шлюзом, на верхнюю кромку которо­го взобрались еще двое варденов. Еще на двадцать футов ниже находилось второе мельничное колесо и вторая глу­бокая запруда. И у дальнего края этой запруды был тре­тий шлюз и третье, последнее, мельничное колесо. От этого места вода в канале текла размеренно и спокойно, пока не достигала Ароуза.

В шлюзы были вделаны три пары ворот, которые Ро­ран тогда, во время своего первого посещения мельниц, потребовал закрыть. За это время его люди, действуя ло­патами и топорами и ныряя под воду, становившуюся все глубже, подрубили крепеж шлюзов на боках, так что те­перь они держались лишь за счет небольшого слоя земли, который сильному потоку воды размыть ничего не стои­ло. В помощь себе вардены вбили в землю по обе стороны шлюзовых ворот длинные крепкие ваги.

Люди, стоявшие у средних и верхних шлюзовых ворот, дружно взялись за эти ваги, торчавшие на несколько фу­тов над берегом, и принялись их методично раскачивать. В полном соответствии с задуманным планом те двое, что стояли у нижнего шлюза, выждали несколько минут, пре­жде чем тоже взялись за ваги.

Роран невольно вцепился в мешок с мукой, наблюдая за их действиями. Если они ошиблись в расчетах хотя бы на несколько секунд, беда неминуема.

Прошла минута, но ничего не произошло.

Вдруг с грозным грохотом самые верхние ворота от­ворились, сам шлюз развалился, земля у его боков стала осыпаться, и огромная масса глинистой воды хлынула на мельничное колесо, и оно закрутилось намного быстрее, чем это было допустимо.

Когда шлюз рухнул, люди, стоявшие на его верхнем краю, поспешили спрыгнуть на берег, однако же приземлились они всего в нескольких дюймах от опасного потока воды.

Фонтан брызг высотой футов тридцать, а то и больше взлетел над гладкой черной поверхностью второго пруда, находившегося ниже колеса, и грозная волна в несколько футов высотой устремилась ко второму шлюзу.

Заметив ее, двое воинов, находившихся на второй перемычке, поспешили оттуда убраться и тоже перепрыг­нуть на безопасный твердый берег.

И вовремя. Когда эта волна ударила по второму шлю­зу, специально оставленный хлипкий крепеж разлетелся, и шлюзовые ворота буквально снесло потоком, словно их лягнул задней лапой могучий дракон, и вода вперемешку с кусками шлюза бешеным потоком понеслась вниз, с куда большей силой ударив по второму колесу. Затрещали до­ски и бревна. Тогда-то Рорану впервые и пришла в голову мысль, что и это колесо, и все остальные тоже могут ото­рваться, и тогда серьезная опасность будет грозить и лю­дям, и баржам, что в свою очередь может положить конец штурму Ароуза еще до его начала.

— Отчаливайте скорей! — крикнул он.

Один из варденов перерубил канат, которым баржи были причалены к берегу, остальные схватили длинные, в десять футов длиной, шесты, которыми стали с силой от­талкиваться от берега и дна канала.

Тяжело нагруженные баржи дюйм за дюймом ползли вперед, но набирали скорость куда медленней, чем того хо­телось бы Рорану.

Но те двое, что стояли на нижней перемычке шлюза, никуда не ушли, даже когда на них обрушилась водная лавина, и продолжали налегать на ваги, воткнутые в ос­лабленный крепеж стенок. Лишь менее чем за секунду до того, как шлюз под напором воды содрогнулся и просел, эти люди бросились прочь.

Вода пробила дыру в земляной насыпи так легко, словно она была сделана из размокшей хлебной мякоти, и ударила по последнему мельничному колесу. Крепеж содрогнулся — звук был такой громкий и резкий, точно на озере хрустнул толстый зимний лед, — колесо покачнулось и сильно на­кренилось, но, к облегчению Рорана, устояло. Затем с гро­моподобным ревом стена воды ударила в основание холма, по террасам которого и был проложен канал, и над ней, точно густой дым, повисло облако водяной пыли.

Порыв ледяного ветра хлестнул Рорана по лицу, хотя он находился более чем в двухстах футах ниже по течению.

— Скорей! — закричал он тем, что с помощью шестов направляли баржи, когда безумный вращающийся поток воды вылетел из складок тумана и, крутясь, понесся по рус­лу канала.

Поток настигал их с невероятной скоростью. Когда он ударил в корму последней из четырех скрепленных барж, все сооружение как бы прыгнуло вперед; Рорана и многих других, стоявших на носу, прямо-таки швырнуло на палу­бу. Несколько мешков с мукой полетели в воду, а некоторые мешки покатились по палубе на людей.

Когда мощное течение приподняло корму самой задней баржи, все пятисотфутовое сооружение начало крениться набок, и Роран понял, если этот крен еще усилится, они очень скоро ударятся о берег канала, а потом поток мгно­венно разъединит баржи и разнесет их на куски.

— Держите курс! — взревел он. вскакивая с мешков, на которые рухнул после удара волны. — Не давайте баржам свернуть, не то они разобьются о берег!

Услышав его голос, сразу несколько воинов бросились, оскальзываясь, к рулевому веслу и выправили кренящееся судно, отведя его почти на самую середину канала, подаль­ше от пологих берегов. Вскочив на груду слюдяных плит и мешков с мукой, Роран громко указывал им. в какую сто­рону править, и совместными усилиями они выровняли баржи и повели их по изгибающемуся руслу канала.

— Удалось! — воскликнул Балдор. и лицо его осветила блаженная, глуповатая улыбка.

— Не каркай! — предупредил его Роран. — Нам еще плыть да плыть.

Небо на востоке уже успело стать соломенно-желтым, когда они проплывали мимо своего лагеря: теперь до Аро­уза было не более мили. При той скорости, которую они успели развить, они должны были достигнуть города еще до восхода солнца, надеясь, что серые тени, что лежали на земле и на воде канала, помогут скрыть баржи от часовых, выставленных на стенах и башнях.

Хотя основная масса воды уже пронеслась мимо них. баржи все еще набирали скорость, приближаясь к ле­жавшему ниже по течению городу, и не было ни одного холма или бугорка на их пути, способного замедлить их продвижение.

— Послушайте меня все! — крикнул Роран. складывая ладони рупором и максимально повышая голос, чтобы на всех баржах его могли услышать. — Мы можем попадать в воду, когда баржа ударит во внешние ворота, так что при­готовьтесь к этому и постарайтесь выплыть, даже если это и будет непросто. Пока мы будем барахтаться в воде, мы будем представлять собой весьма легкую мишень. Но как только окажемся на берегу, у нас должна быть только одна цель: прорваться к внутренней стене до того, как стража додумается закрыть внутренние ворота. Потому что если они успеют это сделать, нам Ароуз уже никогда не взять. Если же нам удастся прорваться за вторые ворота, то уж там мы как-нибудь отыщем лорда Холстеда и заставим его сдаться. А если нам это не удастся, мы закрепимся в центре города и будем продвигаться постепенно, улица за улицей, пока весь Ароуз не окажется в наших руках.

Помните: противник значительно превосходит нас численностью, по крайней мере раза в два, так что старай­тесь держаться как можно ближе друг к другу, прикрываясь щитами, и все время будьте начеку. Никуда поодиночке не отходите! И не позволяйте, чтобы какую-то группу отреза­ли от основного войска. Воины гораздо лучше нас с вами знают улицы своего города и, по всей вероятности, будут устраивать ловушки и засады в местах, где мы меньше все­го этого ожидаем. Если все-таки кто-то случайно отстанет от остальных, пусть движется по направлению к центру го­рода, потому что именно туда направимся и все мы.

Вардены! Сегодня мы с вами нанесем Империи мощный удар. Сегодняшний день — в случае нашего успеха — сулит нам такую славу, о какой мы и не мечтали. Сегодня… Сегод­ня мы вырежем свою метку на лице истории! В ближайшие несколько часов мы с вами попытаемся совершить такой подвиг, который барды и сказители будут воспевать и сот­ни лет спустя! Думайте о своих товарищах. Думайте о своих семьях, о родителях, о женах, о детях и сражайтесь в пол­ную силу, ибо сражаемся мы за них! За них и за свободу!

В ответ раздался дружный рев:

— За них и за свободу!

Роран сознательно привел людей в состояние крайнего возбуждения, а потом поднял руку и приказал:

— Щиты!

И все вардены, как один, присели и подняли свои щиты, прикрывая себя и своих товарищей, так что центральная часть этого своеобразного тарана была словно одета в че­шуйчатую кольчугу, выкованную для какого-то великана.

Удовлетворенный этим зрелищем, Роран спрыг­нул с груды мешков и посмотрел на Карна, Балдора и остальных своих товарищей, с которыми странствовал и сражался бок о бок от самой Белатоны. Самый молодой из них, Мандель, выглядел несколько напряженно, но Роран знал, что нервы у него достаточно крепкие.

— Готовы? — спросил он у своей четверки, и все утвер­дительно закивали, а сам Роран вдруг рассмеялся. А когда Балдор потребовал, чтобы он объяснил, в чем дело, сказал:

— Если б мой отец мог видеть меня сейчас!

И Балдор, понимающе кивнув, тоже рассмеялся.

Роран не сводил глаз со стремнины. Когда этот беше­ный поток ворвется в город, солдаты, разумеется, сразу заподозрят, что тут что-то не так, и поднимут тревогу. Он и хотел, чтобы они подняли тревогу, но немного позже и не по этой причине. Когда оказалось, что основная волна уже в пяти минутах от Ароуза, он махнул рукой Карну и сказал:

— Пора, посылай сигнал.

Заклинатель кивнул и нахохлился. Губы его двигались, образуя странные звуки древнего языка. Через несколько минут он выпрямился и сказал:

— Готово.

Роран посмотрел на запад. Там, на поле перед Ароузом, стояли катапульты, баллисты и осадные башни вар­денов. Осадные башни так и остались неподвижными, но другие орудия были приведены в движение, и из них в древние белые стены города полетели камни и дротики. Роран прекрасно знал, что именно в эту минуту пятьдесят человек из его войска на дальнем конце города дружно по­дули в трубы и принялись, издавая воинственные кличи, стрелять подожженными стрелами и делать все возмож­ное, чтобы отвлечь на себя внимание защитников города, как если бы именно они — войско куда большего разме­ра — и начали штурм.

Все шло по плану, и Рорана вдруг охватило глубочай­шее спокойствие. Бой вот-вот должен был разразиться. Многим людям предстояло умереть.

И он вполне мог стать одним из тех, кому суждено погибнуть.

Но понимание этого отчего-то придавало особенную ясность мыслям. Исчезли даже малейшие следы былой измотанности. Исчезла слабость в коленях, изводившая его с тех пор, как этот «друг» покушался на его жизнь. По­жалуй, ничто не способно было вызвать в нем большего вдохновения и придать большей смелости, чем предвкуше­ние битвы — ни еда, ни смех, ни работа руками, ни даже лю­бовь. И хотя Роран ненавидел войну, он не мог отрицать, что сражение с врагом обладает поистине притягательной силой. Он никогда не хотел быть воином, но все-таки стал им и теперь был решительно настроен победить любого, кто встанет у него на пути.

Присев на корточки, Роран вглядывался в щель меж­ду острыми неровными краями двух слюдяных пластин, не сводя глаз с быстро приближавшихся ворот, кото­рые преграждали им путь. Сверху, примерно до уровня воды — а сейчас даже несколько ниже, ибо вода в канале существенно поднялась, — ворота были сделаны из мощ­ных дубовых брусьев, почерневших от времени и сырости. А ниже водной поверхности, как Рорану было известно, было нечто вроде решетки из железных и деревянных бру­сьев, похожей на решетку обычных ворот. Это было устро­ено специально, чтобы ничто не препятствовало свобод­ному проходу воды. Верхнюю часть ворот проломить будет труднее всего, а вот нижнюю решетку, как догадывался Роран, долгие годы пребывания в воде должны были здо­рово ослабить, и если удастся разом проломить ее хотя бы частично, то и разрушить верхнюю, дубовую, часть ворот будет значительно легче. Для этого он приказал прикре­пить к днищу ведущей баржи два крепких бревна в каче­стве тарана. Этот подводный таран должен был ударить по нижней части ворот, и сразу же нос баржи следом ударил бы по их верхней части.

Придумано было неплохо, вот только сработает ли этот план, Роран поручиться не мог.

— Готовься! — прошептал он скорее себе самому, чем кому бы то ни было еще, когда ворота оказались совсем близко.

Несколько воинов на корме все еще продолжали на­правлять баржи, отталкиваясь шестами, но остальные уже скрылись под сплошным панцирем щитов.

Разверстая пасть ворот нависла над ними, точно вход в гигантскую сводчатую пещеру. Когда нос передней бар­жи скользнул в тень этой арки, Роран успел увидеть, как над краем стены над ними появилась физиономия какого-то солдата, круглая и белая, как луна. Солдат, глядя на них с высоты футов в тридцать, даже рот раскрыл от ужаса и изумления.

Роран выругался, но баржи неслись так быстро, что изумленное лицо солдата мгновенно скрылось, и они ока­зались в холодном и темном туннеле со сводчатым потол­ком, а нос передней баржи ударил в ворота.

Сила удара была такова, что Рорана прямо-таки швыр­нуло на штабель слюдяных пластов, за которым он присел на корточки. Он здорово ударился головой о камень, и, хотя на нем был шлем, а под шлемом еще и мягкая шапоч­ка, в ушах сразу загудело. Палуба сотрясалась и двигалась, и даже сквозь шум в ушах Роран слышал, как трещит и ло­мается обшивка баржи, как взвизгивает металл.

Одна из слюдяных плит сползла и рухнула прямо на Ро­рана, царапая ему руки и плечи. В приливе какой-то ярост­ной силы он швырнул плиту за борт, и она разлетелась на куски, ударившись о стену туннеля.

В окружавшем их полумраке было непросто разгля­деть, что творится вокруг; все превратилось в какой-то движущийся и гудящий хаос. Вода заливала Рорану ноги, и он понял, что баржа сильно просела, но не был уверен, потонет она или нет.

— Дайте мне топор! — крикнул он, протягивая руку, но не оглядываясь. — Топор! Дайте мне топор!

Он чуть не упал, когда баржа вдруг словно прыгнула вперед. Ворота прогнулись, но все еще держались крепко. Со временем усиливавшееся давление воды могло, конеч­но, протолкнуть баржи в ворота, но ждать, когда природа возьмет свое, вардены не могли.

Когда кто-то сунул Рорану в руку гладкое топорище, в потолке туннеля открылись шесть светящихся прямо­угольников — это были люки, предназначенные для защит­ников туннеля. Потом в люках что-то мелькнуло, и тяжелые арбалетные стрелы с шипением полетели в находившихся на баржах людей, с глухим стуком вонзаясь в дерево щитов и судовой обшивки.

Кто-то пронзительно вскрикнул.

— Карн! — вскричал Роран. — Сделай же что-нибудь!

Заклинатель тут же что-то забормотал, а Роран, оста­вив его, пополз по кренящейся палубе на нос судна, пере­бираясь через слюдяные груды и мешки с мукой. Баржа еще на несколько дюймов продвинулась вперед. Централь­ная часть ворот стонала и содрогалась, в дубовых балках появились широкие трещины, сквозь которые пробивался яркий дневной свет.

Стрела чиркнула по слюдяной плите рядом с правой рукой Рорана, и в воздухе почувствовался отчетливый за­пах железа, с силой ударившегося о камень.

Роран пополз быстрее.

Но в тот самый миг, когда он оказался на носу баржи, пронзительный, скрежещущий, разрывающий барабан­ные перепонки звук заставил его заткнуть уши руками и отскочить назад.

Тяжелая волна обрушилась на него, на мгновение осле­пив, и он, старательно моргая и протирая глаза, сумел все же разглядеть, что часть ворот рухнула в канал, и теперь баржа, пожалуй, уже могла бы протиснуться в город, но прямо над носом судна торчали острые обломки дерева, готовые пронзить любого насквозь.

Роран мгновенно откатился за груду слюды, проревел во все горло: «Головы вниз!», и сам лег плашмя и прикрыл­ся щитом.

А баржи скользнули по водам канала дальше, уходя от смертельно опасных арбалетных стрел, и вскоре Роран увидел, что они выплыли в какое-то громадное помещение с каменными стенами, освещенное факелами.

В дальнем конце этого гигантского помещения видне­лись еще одни ворота, на этот раз сверху донизу решетча­тые, и за ними Роран разглядел городские улицы и здания.

Вдоль обеих боковых стен помещения тянулись длин­ные каменные перроны, служившие для погрузки и раз­грузки грузов. С потолка свисали лебедки, канаты и пустые клети, а возле каждого из причалов стоял на возвышении мощный подъемный механизм. В передней и задней части помещения имелись просторные проходы и лестницы, ведущие на мостики, позволявшие людям переходить над водой с одного перрона на другой. Проход, находившийся в задней части помещения, вел, по всей видимости, также и в караульную будку, и на городскую стену, где размеща­лась стража. Именно оттуда, скорее всего, и свешивалась физиономия того часового, которого успел увидеть Роран.

Отчаяние охватило Рорана, когда он увидел опущен­ную решетку вторых ворот. Он-то надеялся, что им удастся проплыть прямиком в город и избежать этой, явно хорошо охраняемой, ловушки.

«Ну, теперь делать нечего!»

Из караульных помещений уже толпой выбегали солда­ты, одетые в алые плащи, и, опустившись на колени, тут же принимались стрелять из арбалетов по баржам, готовясь к их захвату.

— Причаливай! — крикнул Роран, махнув рукой в сторо­ну левого причала. Вардены с помощью шестов стали под­талкивать застрявшие баржи к причалу, прикрываясь щи­тами; из этих щитов уже торчали десятки тяжелых стрел, отчего вся эта группа напоминала огромного дикобраза.

Когда баржа приблизилась к каменному перрону, два­дцать защитников канала, выхватив мечи, бросились туда, желая помешать варденам покинуть баржи.

— Скорей! — закричал Роран.

В эту минуту арбалетная стрела пробила его щит и сво­им мощным ограненным острием, пронзив полуторадюй­мовое дерево, задела ему предплечье. Он споткнулся, но устоял, понимая, что через секунду в него полетят новые стрелы, а потом прыгнул на причал. Приземлился он до­вольно неловко, сильно ударившись коленом о камень, но все же успел выхватить из-за пояса молот, прежде чем сол­даты накинулись на него.

Роран встретил их со смешанным чувством облегче­ния и какой-то дикарской радости. Он смертельно устал от всех этих хитроумных планов и бесконечной тревоги, связанной с возможностью неудачного исхода предполага­емых действий. А тут наконец-то была честная драка, а не какие-то крадущиеся во тьме убийцы, и он мог сам сра­жаться и убивать.

Стычка была короткой, но яростной и кровавой. Уже в первые несколько секунд Роран положил или, по край­ней мере, обездвижил троих. Затем к нему присоедини­лись Балдор, Дельвин, Хамунд, Мандель и несколько дру­гих варденов, помогая отгонять стражников от причала.

Мечом Роран владел плоховато, так что фехтовать он и не пытался. Вместо этого он позволял стражникам сколь­ко угодно рубить мечами его щит, а в ответ ломал им кости, время от времени взмахивая своим молотом. Иной раз, ко­нечно, и ему приходилось парировать или даже наносить колющий удар кинжалом или мечом, но в целом он избегал обмениваться со своими противниками более чем несколь­кими ударами меча, потому что понимал: нехватка опыта и умения легко может оказаться для него смертельно опас­ной. Самым выгодным приемом, который он для себя от­крыл, был не какой-то особенно хитрый поворот меча или сложный обманный выпад — ведь для того, чтобы овладеть подобными приемами, нужно было годы тренироваться, — а простой перехват инициативы как раз в тот момент, ког­да противник этого никак не ожидал.

Выбравшись из гущи схватки, Роран сломя голову бро­сился к лестнице, ведущей на тот выступ над водой, где за­сели лучники, поливавшие варденов дождем стрел.

Прыгая через три ступеньки, он взлетел туда и первому же лучнику вдребезги разнес лицо, один раз взмахнув сво­им молотом. Следующий лучник, только что выпустивший стрелу и не успевший вложить новую, попросту бросил лук и выхватил короткий меч, понемногу отступая назад.

Но пустить свой меч в ход ему так и не удалось: Роран переломал ему ребра, нанеся сокрушительный удар в грудь.

Одним из главных преимуществ такого боя для Рорана было то, что, орудуя молотом, он не особенно задумывал­ся, сколь мощны доспехи его противников. Его молот, этот слепой инструмент убийства, наносил противнику тяжкие повреждения просто силой своего удара, и речь о колотых или рубленых ранах просто не шла. Надо сказать, просто­та подобного подхода весьма Рорана устраивала.

А вот третий воин ухитрился-таки выпустить в него стрелу, и она, пробив щит, засела в нем до половины древ­ка, едва не вонзившись Рорану в грудь. Стараясь держать торчавший из щита острый наконечник подальше от себя, Роран кинулся на стрелявшего и ударил его молотом по плечу. Тот заслонился арбалетом, парируя удар, и Роран тут же использовал свой щит, нанеся его внешней сторо­ной такой удар, что стражник с пронзительным воплем перелетел через ограждение и упал в воду.

Однако же этот маневр на несколько секунд оставил Рорана без прикрытия, и когда он обернулся к тем пятерых солдатам, которые еще оставались на выступе, то увидел, что трое из них целятся прямо ему в сердце.

И они выстрелили.

Но в тот миг, когда их стрелы уже должны были бы пронзить Рорана насквозь, они вдруг вильнули вправо и ударились о почерневшую каменную стену, точно огром­ные злые осы.

Роран понимал, что от смерти его спас Карн, и решил непременно как-то поблагодарить заклинателя, как только минует смертельная опасность.

Он ринулся на оставшихся солдат и расшвырял их в стороны серией яростных ударов, словно это были не люди, а гвозди, которые ему надо было забить своим мо­лотом. Затем он отломил конец застрявшей в щите арба­летной стрелы и обернулся, пытаясь понять, что же про­исходит внизу.

Последний из защитников причалов как раз в эту минуту рухнул на залитый кровью пол, и его голова откатилась в сторону, а потом упала в канал, исчезнув под множеством пузырьков воздуха.

Примерно две трети варденов успели высадиться и те­перь строились вдоль причала.

Роран уже открыл было рот, чтобы приказать им отой­ти подальше от воды — чтобы те, кто еще оставался на бар­жах, тоже смогли высадиться, — но тут распахнулись двери в стене слева, и в помещение ворвалась целая толпа воору­женных воинов.

«Черт побери! Откуда они взялись? И сколько их там?»

И Роран бросился к лестнице, чтобы помочь варденам отбить новую атаку, но Карн, по-прежнему стоявший на носу баржи, воздел вверх руки, а потом направил их в сто­рону ринувшихся в атаку солдат, выкрикнув несколько ко­ротких яростных фраз на древнем языке.

И по его команде два мешка муки и один слюдяной пласт поднялись в воздух и полетели прямо в ряды насту­пающих, сразу сбив с ног по крайней мере дюжину. Потом мешки с мукой открылись, и на солдат облаком посыпа­лась белая мука, слепя их и не давая дышать.

А через секунду за спиной у них словно молния вспых­нула, и огромный огненный шар, черно-оранжевый, слов­но закопченный, пронесся сквозь мучное облако, жадно пожирая муку тонкого помола и издавая такой звук, словно на сильном ветру хлопала сразу сотня флагов.

Роран присел за своим щитом, чувствуя обжигающий жар незащищенными щеками, ибо этот огненный шар пронесся всего в нескольких ярдах от него. Вспыхивая в его свете, мусор и мука, превращаясь в пепел и медленно кружась, падали вниз черным дождем.

Наконец этот невероятный пожар угас, и Роран осто­рожно поднял голову. Струя горячего, отвратительно пахнущего дыма раздражала ноздри, щипала глаза, и, глянув вниз, он с изумлением увидел, что горит его соб­ственная борода. Выругавшись, он бросил меч и принялся тушить крошечные проворные искорки, разбегавшиеся по волосам.

— Эй! — с притворным гневом крикнул он стоявшему внизу Карну. — Ты мне бороду поджег! Впредь будь осто­рожней, не то я тебе башку отрублю и на пику надену!

Большая часть солдат, свернувшись клубком, лежала на земле, прикрывая руками обожженные лица. Другие пытались потушить горящую одежду или же, как слепые, ходили кругами, держа в руках оружие и пытаясь понять, где же противник. Вардены, похоже, отделались лишь не­большими ожогами — большинство их вообще находилось вне поля действия огненного шара, — однако эта неожи­данная вспышка огня многих оставила в состоянии расте­рянности и неуверенности.

— Нечего стоять, разинув рот! Догоняйте этих жалких людишек и добивайте их, пока они по земле ползают и не успели снова в себя прийти! — крикнул Роран, взмахнув молотом и стукнув им по перилам, чтобы привлечь внимание своего несколько ошалевшего войска.

Теперь варденов оказалось уже значительно больше, чем стражников, и к тому времени, как Роран успел спу­ститься по лестнице, они успели уже положить по крайней мере три четверти защитников прохода.

Оставив своих вдохновленных успехом товарищей, Роран пробился к огромным двойным дверям на левом бе­регу канала — они были достаточно широки, чтобы в них могли пройти рядом две повозки, — и наткнулся на Карна, который сидел у основания подъемного механизма и что-то с аппетитом ел, доставая еду из кожаного мешочка, который всегда носил при себе. В этом мешочке, насколь­ко знал Роран, Карн держал некую смесь жира, меда, ис­толченной в порошок говяжьей печени и сердца ягненка, а также каких-то ягод. Однажды Карн угостил его этой штуковиной, так его просто тут же и вырвало, но он знал: проглотив всего несколько кусочков этой отвратительной смеси, человек мог целый день не только держаться на но­гах, но и заниматься тяжелым трудом.

Рорана встревожило, что заклинатель тем не менее вы­глядит совершенно обессиленным, и он заботливо спро­сил, останавливаясь возле Карна:

— Все в порядке?

Карн кивнул и сказал:

— Мне просто нужно немного подкрепиться… Сперва эти стрелы, потом мешки с мукой… — Он сунул в рот оче­редную порцию своей таинственной смеси. — Пожалуй, слишком много для одного раза.

Роран, чувствуя огромное облегчение, двинулся было дальше, но Карн схватил его за руку.

— Это не я, — сказал он, и в уголках его глаз собрались веселые морщинки. — Ну, насчет твоей бороды. Она, долж­но быть, от факела вспыхнула.

Роран что-то проворчал и бросился к огромным дверям.

— Стройся! крикнул он, негромко ударив по щиту ту­пым концом своего молота. — Балдор, Дельвин, вы вместе со мной пойдете вперед. Остальные цепью следом за нами. Прикройтесь щитами, мечи наголо! Стрелы вложить в луки! Холстед, возможно, еще не знает, что мы в городе, так что не дайте никому уйти, чтоб не успели его предупре­дить… Ну что, готовы? Тогда вперед, за мной!

Вместе с Балдором, нос и щеки которого были совер­шенно красными, обожженными тем огненным шаром, они отперли двери и распахнули их, открывая варденам доступ в Ароуз.