Глава 21. Пепел и прах – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Десятки больших домов с оштукатуренными стенами виднелись неподалеку от главных ворот и вдоль внеш­ней крепостной стены там, где в Ароуз был выход канала. Все эти здания — холодные и неприступные с виду, с пу­стым взглядом черных окон — оказались пакгаузами или складами, так что, если учесть столь ранний час, людей здесь практически не было, а значит, не было и свидете­лей схватки варденов с охранниками.

Но выяснять, так ли это, Роран все равно не собирался. Медлить было нельзя.

Веселые лучи всходившего солнца горизонтальными полосами ложились на город, золотили верхушки башен, зубцы крепостных стен, купола храмов и крытые черепи­цей крыши. А на улицах все еще лежали тени цвета черне­ного серебра, и вода в канале казалась черной; на ее взба­ламученной поверхности виднелись рыжеватые пятна крови. Где-то высоко над головой еще светилась одинокая звезда, точно странная искра на светлеющем голубом пла­ще небес, но блеск остальных полночных сокровищ солн­це уже успело погасить.

Вардены бодрой рысцой продвигались по городу, шурша кожаными подошвами башмаков по булыжным мостовым.

Вдали пропел петух.

Роран вел своих бойцов, виляя меж тесно стоящими домами, к внутренней стене города, но не всегда выбирал тот путь, который казался наиболее очевидным или пря­мым: он стремился максимально уменьшить риск встречи с кем-то из горожан. Улочки, по которым они шли, были узкими и темными, и порой Роран даже толком не видел, куда ставит ногу.

Сточные канавы были до краев заполнены грязной жижей. Кругом царила такая вонь, что Рорану хотелось ругаться, и он мечтал о чистом воздухе родных полей, к ко­торому так привык.

«И как только тут люди живут? — думал он. — Даже сви­ньи и то в собственное дерьмо не ложатся!»

Вдали от городской стены склады и прочие хозяйствен­ные помещения сменились жилыми домами и магазинами: дома были высокие, с перекрещивавшимися балками, бе­леными оштукатуренными стенами и красивым чугунным литьем над дверными проемами. За закрытыми ставнями окнами Роран порой слышал голоса, звон посуды или скре­жет стула по деревянному полу.

«У нас совсем мало времени, — думал он. — Еще несколь­ко минут, и на улицах появятся обитатели Ароуза».

Словно во исполнение этого предсказания, двое муж­чин вышли из какого-то переулка и наткнулись прямо на колонну варденов. Оба горожанина тащили на плечах ко­ромысла с полными ведрами свежего молока.

Они в полном изумлении остановились, увидев варде­нов, и затряслись от страха так, что молоко стало выпле­скиваться из ведер на землю. Глаза их расширились от ужа­са, рты раскрылись, из горла явно рвался крик.

Роран остановился, и его отряд замер следом за ним.

— Если закричите, мы вас прикончим, ясно? — тихо и дружелюбно пообещал он горожанам.

Те, дрожа с головы до ног, чуть отступили.

А Роран, наоборот, шагнул к ним и прибавил:

— А если вздумаете бежать, мы вас тем более прикон­чим. — И, не сводя глаз с перепуганных молочников, он тихо окликнул Карна, а когда заклинатель подошел к нему, спросил: — Нельзя ли их ненадолго усыпить?

Заклинатель быстро произнес какую-то фразу, по­следнее слово которой Роран знал — «слитха», что на языке древних значит «спать». И оба горожанина, точно лишившись костей, мешком рухнули на землю, а их ведра покатились по булыжной мостовой. Молоко рекой потекло по улице, белыми ручейками пробираясь между камнями.

— Оттащите их в сторонку, — сказал Роран, — чтобы их не сразу заметили.

Как только вардены оттащили бесчувственных молоч­ников с дороги, он приказал всем снова двигаться дальше, разумно полагая, что нужно побыстрее добраться до вну­тренней городской стены.

Однако не прошли они и сотни футов, как за углом на­ткнулись на четверых воинов Гальбаторикса.

На этот раз Роран милосердия не проявил. Он рванул­ся к солдатам и, пока те соображали, что происходит, уда­рил молотом по затылку того, кто шел впереди. А второго солдата рубанул мечом Балдор, одним ударом развалив его пополам. Подобную силищу он обрел, разумеется, у отца на кузне, много лет махая там молотом.

Оставшиеся двое солдат от ужаса присели, потом раз­вернулись и побежали.

Но стрела, просвистев у Рорана над плечом, вонзилась одному из бегущих в спину, и тот упал. А потом Карн ряв­кнул: «Джиерда!» (Это слово Роран тоже знал, оно означало «сломись!»), и шея четвертого солдата с отчетливым хрустом надломилась; он упал ничком да так и остался лежать без движения посреди улицы.

Однако тот солдат, у которого из спины торчала стрела, пронзительно закричал:

— Вардены! Здесь вардены! Трубите тревогу! И…

Метнув кинжал, Роран угодил ему прямо в горло. По­том вытащил клинок, вытер его об одежду мертвого солда­та и сказал:

— Ну, все. Теперь скорее вперед!

И вардены дружно ринулись к внутренним стенам крепости.

Когда они были от нее всего в каких-то ста футах, Ро­ран остановился в каком-то переулке и поднял руку, призывая людей подождать немного. Потом осторожно выгля­нул из-за угла, осматривая крепостные ворота. Их решетка была прочно укреплена в высокой гранитной стене, а сами; ворота были заперты.

Слева от ворот, правда, имелась небольшая дверца, служившая для потайных вылазок. Она была открыта на­стежь, и Роран увидел, как оттуда выбежал солдат в алом плаще и поспешил куда-то в западную часть города.

Выругавшись себе под нос, Роран продолжал наблю­дать за дверцей. Он вовсе не намерен был сдаваться, тем более теперь, когда им удалось-таки пробиться в город, од­нако их положение с каждой минутой становилось все бо­лее опасным. Вскоре должен был закончиться комендант­ский час, люди выйдут на улицу, и, разумеется, всем сразу станет известно, что вардены в городе.

Он снова спрятался за угол дома и, опустив голову, по­пытался найти выход из сложившейся ситуации.

— Мандель, — сказал он, щелкнув пальцами, — Дельвин, Карн и вы трое. — Он указал на троих варденов весь­ма свирепого вида — все они были уже не молоды, так что, как ему казалось, должны были бы иметь опыт в сражени­ях. — Идемте со мной. Ты, Балдор, остаешься за команди­ра. Если мы не вернемся, постарайтесь поскорее укрыться в безопасном месте. Это приказ.

Балдор мрачно кивнул.

Роран и шесть отобранных им воинов двинулись по обе стороны переулка, ведущего к воротам, пока не добрались до усыпанной мусором насыпи под стеной. Отсюда до во­рот было, наверное, шагов пятьдесят, а до той открытой дверцы — рукой подать.

На каждой из двух надвратных башен обычно торча­ли часовые, но в данный момент ни одного видно не было. К тому же теперь Роран и его товарищи были так близко от стены, что увидеть их можно было бы, только перевесив­шись через парапет башни.

— Как только мы войдем вон в ту дверцу, — шепотом сказал Роран, — ты, ты и ты, — он указал на Карна, Дельвина и одного из незнакомых ему варденов, — двигайте к дальней сторожевой будке, по ту сторону ворот, а мы втроем возьмем эту, ближнюю. Делайте, что хотите, но во­рота должны быть открыты! Там, наверно, всего и нужно-то одно колесо повернуть. А может, и всем придется на него навалиться. Так что не вздумайте рисковать, я вам умирать возле самых ворот не приказывал. Ну что, готовы? Вперед!

И Роран, двигаясь совершенно бесшумно, метнулся вдоль стены и, резко свернув, исчез в открытой боковой дверце.

За нею он попал в какое-то продолговатое помещение футов в двадцать длиной, выходившее на просторную пло­щадь с фонтаном, в центре которого в воздух поднимались три струи воды. Через площадь то и дело поспешно пробе­гали какие-то люди в красивой одежде, некоторые из них прижимали к груди какие-то свитки.

Не обращая на них внимания, Роран свернул к караул­ке, которая была заперта, и осторожно взломал замок, воз­державшись от того, чтобы попросту выбить дверь пинком ноги. В одной из стен грязноватого караульного помеще­ния виднелась ведущая наверх винтовая лестница.

Роран взлетел по ней и уже через пару поворотов ока­зался в комнате с низким потолком, где за столом сидели пятеро солдат. Они курили и играли в кости, а сам стол был придвинут к огромному вороту с цепями толщиной, наверное, с руку Рорана.

—Приветствую вас! — громко и уверенно сказал Ро­ран. — У меня для вас чрезвычайно важное сообщение.

Солдаты с изумлением посмотрели на него и вскочили, отталкивая скамьи, на которых сидели. Деревянные нож­ки скамей отвратительно заскрипели по полу.

Но их короткого замешательства вполне хватило, чтобы Роран успел преодолеть расстояние между дверью и столом.

Солдаты попытались было выхватить оружие, но Роран с ревом обрушился на них и, размахивая молотом, вскоре загнал всех пятерых в угол. Через минуту рядом с ним ока­зались Мандель и остальные двое варденов с мечами наго­ло. Вместе им ничего не стоило расправиться с охраной. Теперь доступ к поворотному механизму был открыт.

Поглядев на содрогавшегося в предсмертных судоро­гах последнего солдата, Роран сплюнул на пол и сказал:

— Никогда не доверяй незнакомцам!

После этой короткой схватки в комнате так сильно пах­ло кровью и еще чем-то мерзким, что эта вонь прямо-таки давила на Рорана, как тяжелое одеяло, не давая нормально дышать, и ему с трудом удавалось подавлять подкатывав­шую к горлу тошноту. Закрывая нос и рот рукавом рубахи, все четверо собрались у подъемного колеса, стараясь не поскользнуться в лужах крови, и некоторое время изучали его, пытаясь понять, как оно действует.

Вдруг Роран резко обернулся и поднял молот. За спи­ной у них послышался звон металла, громкий скрип от­крываемого люка и вслед за этим топот ног — какие-то люди спускались сюда по винтовой лестнице, ведущей на самый верх сторожевой башни.

— Таурин, какого черта! Что у вас тут происходит? — Солдат поперхнулся и замолк, ибо, сойдя с лестницы, уви­дел перед собой Рорана и его приятелей, а на полу — изру­бленные тела стражников.

Варден, стоявший справа от Рорана, метнул в спустив­шегося солдата копье, но тот успел присесть, и копье вон­зилось в стену у него над головой. Солдат выругался и на четвереньках снова полез наверх, почти мгновенно исчез­нув за поворотом лестницы.

Вскоре с глухим стуком захлопнулась крышка люка, и они услышали, как этот солдат принялся дуть в свою дуд­ку и отчаянно выкрикивать что-то людям на площади и на стенах крепости.

Роран нахмурился и вернулся к поворотному ме­ханизму.

— Да оставьте вы его, — сказал он товарищам, засовы­вая молот за ремень и наклоняясь над поворотным коле­сом. Затем, напрягая все тело, он попытался повернуть его. Остальные бросились ему помогать, и медленно, очень медленно храповое колесо стало поворачиваться, каждый раз громко щелкая, когда зубец касался «собачки».

Уже через несколько секунд вращать храповик стало значительно легче. Роран связывал это с тем, что и вто­рая его команда, которую он послал обезвредить сторо­жей в помещении напротив, тоже принялась вращать та­кое же колесо.

Полностью поднимать решетку ворот они, впрочем, не стали. Уже через полминуты отчаянного труда, мокрые от пота они услышали воинственные кличи варденов, успев­ших вломиться в ворота и занять площадь.

Роран остановил колесо, вытащил из-за пояса свои мо­лот и снова двинулся к лестнице. Остальные последовали за ним. В коридоре он столкнулся с Карном и Дельвином, как раз выбравшимися из противоположной караульной будки Похоже, никто из варденов не был ранен, однако во второй группе не хватало одного пожилого и опытного бойца.

А тем временем Балдор, поджидая возвращения Рора­на и его группы, велел своим людям построиться, создав по краям площади прочное каре. Вардены стояли плечом к плечу в пять рядов, выставив перед собой щиты.

Подбежав к ним, Роран заметил, что из-за домов на том конце площади появился довольно большой отряд, явно настроенный решительно. Солдаты шли, выставив копья и пики так, что стали похожи на огромную подушку для булавок. По прикидкам Рорана их было человек сто пять­десят — с таким количеством его войску справиться ничего не стоило, однако это потребовало бы определенных уси­лий, а также — и это было самое главное — времени.

Но еще больше он помрачнел, когда увидел, как тот самый маг с крючковатым носом вышел вперед и воздел вверх руки, и над его руками взметнулись вверх две черные молнии. Роран достаточно много слышал о магах от Эрагона, так что догадался, что эти молнии предназначены, ско­рее всего, просто для запугивания врага, однако у него не было сомнений в том, что вражеский заклинатель может стать для них крайне опасным.

Карн, впрочем, почти сразу же неслышно подошел к нему и остановился рядом, тоже глядя на мага с воздеты­ми руками. Чуть погодя Роран тихо поинтересовался, стара­ясь, чтобы его не услышали даже те, кто стояли за спиной:

— Ты можешь его убить?

— Придется попробовать, — прошептал в ответ Карн и вытер губы тыльной стороной ладони. Он был явно встревожен, на лбу у него выступили крупные капли пота.

— Если хочешь, для начала можем его пугнуть. Он вряд ли успеет нас уничтожить с помощью магии до того, как мы прикончим его телохранителей, а может, и ему самому меч в сердце воткнем.

— Нет, не надо. Откуда тебе знать, на что он способен? Нет уж. За магов отвечаю я, мне с ними и дело иметь.

— А мы тебе ничем помочь не можем?

Карн нервно усмехнулся.

— Можете попытаться выпустить в него несколько стрел. Это его, по крайней мере, отвлечет, и он, вполне возможно, совершит какую-нибудь ошибку. Но в любом случае постарайтесь не вставать между нами! Это небез­опасно — ни для вас, ни для меня.

Роран переложил молот в левую руку, а правой обнял Карна за плечи.

— Все у тебя получится, дружище. Ты вспомни: этот маг вовсе не так уж умен. Ты же провел его один раз, значит, сумеешь и снова его провести.

— Я помню.

— Ну, тогда удачи тебе.

Карн коротко кивнул и двинулся к фонтану посреди площади. Вода в фонтане переливалась в солнечных лу­чах, точно горсть бриллиантов.

Горбоносый маг тоже направился к фонтану, стараясь каждый шаг делать одновременно с Карном. Когда они оба остановились, между ними было примерно футов двадцать.

С того места, где стоял Роран, казалось, что Карн и вра­жеский маг просто разговаривают о чем-то друг с другом. Однако они были слишком далеко, и Роран даже догадать­ся не мог, о чем они говорят. Затем оба заклинателя как-то странно вздрогнули и застыли, словно их обоих пронзили кинжалом.

Именно этого Роран и ждал. Он понял, что теперь меж­ду ними начался поединок разумов, и сейчас оба заклина­теля слишком заняты, чтобы обращать внимание на то, что творится вокруг.

— Лучники! — рявкнул он. — Туда и туда! — И он указал на две противоположные стороны площади. — Всадите столько стрел в этого пса-предателя, сколько сможете, но не вздумайте попасть в Карна! Иначе я вас живыми Сапфи­ре скормлю!

Воины в алых плащах неловко переступали с ноги на ногу, глядя, как две группы лучников проходят через площадь, но никто в отряде Гальбаторикса не нарушил строя, никто и шага не сделал, чтобы воспрепятствовать проходу варденов.

«Они, должно быть, очень уверены в могуществе этой ручной гадюки!» — озабоченно думал Роран, не сводя с вражеского мага глаз, в которого вскоре с обеих сто­рон полетели десятки коричневых, с гусиным оперением стрел. На мгновение у Рорана даже появилась надежда, что варденским лучникам удастся его прикончить. Но футах в пяти от горбоносого мага стрелы останавливались в воздухе и, задрожав, падали на землю, словно налетев на каменную стену.

Роран нервно покачался с пятки на носок. Он был не в силах стоять спокойно и ненавидел эту необходимость ждать и ничего не делать, когда его другу грозит опасность. Мало того, с каждой минутой у лорда Холстеда появлялось все больше возможностей выяснить, что происходит в его городе, и дать соответствующий отпор захватчикам. Ро­ран понимал, что, если вардены намерены избежать со­крушительного поражения со стороны превосходящих сил противника, им необходимо постоянно поддерживать в солдатах Гальбаторикса ощущение неуверенности, непо­нимания того, что им следует делать. И Роран, повернув­шись к своим воинам, сказал:

— Половина — на цыпочки! Попробуем хоть что-нибудь сделать, пока Карн, рискуя жизнью, старается спасти наши головы. Попытаемся обойти этот отряд с фланга. Полови­на пойдет со мной — мы исчезнем тихо, незаметно, на цы­почках, — а остальные останутся на месте. Командовать ими будешь ты, Дельвин. Вряд ли солдаты успели блоки­ровать все улицы, так что, когда мы тихо исчезнем, ты, Дельвин, со своими ребятами постараешься пройти мимо этих солдат по краю площади, а затем, сделав петлю, вы вернетесь назад и нападете на них с тыла. А мы постараем­ся отвлечь их, неожиданно вынырнув вон оттуда. В таком случае им попросту не удастся оказать ни нам, ни вам до­стойного сопротивления. А если кто-то из них попытается убежать, пусть бежит. Нам в любом случае не потребуется слишком много времени, чтобы их всех перебить. Поня­ли?.. Ну, тогда давайте, давайте, давайте!

Вардены быстро разделились, и Роран со своей груп­пой незаметно исчез в переулке, огибая площадь справа, а Дельвин почти в открытую двинулся в сторону солдат по левому ее краю.

Когда оба их отряда почти поравнялись с фонтаном по­среди площади, Роран, выглянув из-за угла, заметил, что вражеский заклинатель быстро посмотрел в его сторону. Это был мимолетный, летучий взгляд, однако он все-таки на какую-то долю секунды отвлек горбоносого мага от ду­эли с Карном. Когда же горбоносый вновь уставился на Карна, его злобный оскал превратился в страшную застыв­шую маску. На нахмуренном лбу и на шее стали вздуваться жилы. Казалось, даже голова у него раздулась и так нали­лась кровью, что лицо приобрело ярко-красный оттенок.

— Нет! — провыл он и выкрикнул что-то на древнем языке, но Рорану эти слова знакомы не были.

Секунду спустя и Карн тоже что-то выкрикнул, и на какое-то мгновение их голоса слились в таком страшном вопле ужаса, отчаяния, ненависти и ярости, что Роран нутром почувствовал: их поединок пошел не по правилам и сейчас произойдет нечто ужасное.

И оказался прав. Последовала вспышка синего огня, и Карн исчез. А на том месте, где он только что стоял, воз­никла огромная белая куполообразная оболочка, которая накрыла собой всю площадь так быстро, что Роран и гла­зом мигнуть не успел.

Мир почернел. Невыносимая жара обрушилась на Ро­рана. Ему казалось, что все вокруг извивается, меняя свои очертания, не давая ему сделать нормально ни шагу.

Молот как бы сам собой вывернулся у него из руки, в правом колене вдруг возникла страшная боль. Потом какой-то твердый предмет с размаху заткнул ему рот, и он почувствовал, что у него, видимо, выбит зуб, так как рот сразу наполнился кровью.

Когда Роран наконец прекратил свои беспомощные попытки двигаться в этом ошалевшем пространстве, то оказалось, что он находится на том же месте, где и стоял. Только теперь он валялся на животе, а голова так кружилась, что он даже встать не мог. Впрочем, чувства и разум вскоре к нему вернулись, и он увидел перед собой какую-то гладкую, серо-зеленую каменную плиту — такими пли­тами была вымощена вся площадь, почуял запах свин­ца, которым заливали здесь брусчатку вместо обычного раствора, и почувствовал боль и жжение во всем теле от бесчисленных ушибов и ссадин. Единственный звук, ко­торый он оказался способен различить, был стуком его собственного сердца.

Когда же Роран попытался вздохнуть, то часть крови, наполнявшей его рот, попала ему в легкие, и он, задыхаясь, закашлялся и сел прямо, выплевывая комки темной мокро­ты. Выбитый зуб — это был один из резцов — тоже вылетел у него изо рта и упал на мостовую; зуб выглядел каким-то необычайно белым на фоне кровавых сгустков. Роран взял его пальцами и внимательно осмотрел; конец зуба, похо­же, отломился, но корень и остальная часть уцелели, так что он, попросту облизнув зуб, воткнул в десну на прежнее место, морщась от боли.

Затем он встал на ноги и понял, что неведомая сила швырнула его о каменное крыльцо одного из тех домов, что окружали площадь. Рядом валялись вардены из его от­ряда, разбросав в стороны руки и ноги, лишившись мечей и шлемов.

И в который уже раз Роран в душе порадовался тому, что в качестве оружия использует молот, ибо многие варде­ны во время этого странного то ли взрыва, то ли затмения ухитрились напороться на собственные клинки или зако­лоть своих же товарищей.

«А кстати, где же мой молот?» — запоздало спохватился Роран и принялся шарить по земле, пока не обнаружил ру­коять молота, торчавшую из-под ног лежавшего рядом во­ина. Он вытащил молот и огляделся.

По всей площади были разбросаны солдаты Гальбато­рикса и вардены. От фонтана и вовсе ничего не осталось, кроме горстки мелких камней, из-под которых неровны­ми толчками била вода. Рядом с бывшим фонтаном — там, где стоял Карн, — лежал почерневший скорченный труп. Его дымящиеся конечности были крепко стиснуты, точно у мертвого паука. Узнать этого жутко обуглившегося че­ловека не было никакой возможности, казалось, что это скорченное черное существо никогда и не было человеком. А вот горбоносый маг каким-то необъяснимым образом уцелел. Он по-прежнему стоял на своем месте, хотя маги­ческий взрыв и лишил его верхней одежды, оставив на нем только штаны.

Неудержимый гнев охватил Рорана. Совершенно не думая о собственной безопасности, он, пошатываясь, дви­нулся к центру площади, твердо намеренный раз и навсег­да с этим магом покончить.

Но голый по пояс заклинатель продолжал стоять без движения, даже когда Роран, шаркая ногами, подошел к нему совсем близко. Подняв молот, Роран перешел на бег и даже издал воинственный клич, который, впрочем, про­звучал так слабо, что даже он сам с трудом его расслышал.

А маг по-прежнему и не думал защищаться.

Только теперь Роран окончательно понял, что этот за­клинатель не сдвинулся ни на дюйм с момента взрыва. Он словно окаменел, превратился в собственную статую, вне­запно перестав быть живым человеком.

Кажущееся равнодушие заклинателя при виде при­ближавшегося к нему Рорана и его необычное пове­дение — точнее, отсутствие какого бы то ни было по­ведения, — совершенно сбили Рорана с толку, и он уже замахнулся молотом, чтобы попросту размозжить магу голову, прежде чем тот выйдет из этого странного ступо­ра. Однако осторожность взяла верх, охладив желание Рорана немедленно отомстить, и он, замедлив шаг, оста­новился футах в пяти от мага.

И правильно сделал.

Если издали этот заклинатель и выглядел вполне нор­мально, то, подойдя ближе, Роран увидел, что кожа его об­висла, покрылась морщинами, как у древнего старика, но самое главное — стала какой-то жесткой, точно шкура дав­но убитого зверя, сильно потемнела и с каждой секундой становилась все темнее, словно все его тело подверглось обморожению. При этом грудь мага вздымалась в такт дыханию, а глазные яблоки вращались в глазницах, как живые! Но все остальное в нем, похоже, утратило способ­ность двигаться.

И пока Роран остолбенело смотрел на него, плечи, руки, шея и грудь мага начали как-то неприятно съежи­ваться, сквозь кожу отчетливо проступили кости — от ключиц до тазобедренных суставов, — а живот повис, как пустой бурдюк. Губы запали, обнажая желтые зубы словно в мерзкой злобной ухмылке, а глазные яблоки стали сплю­щиваться, точно нажравшиеся клещи, на которых насту­пили ногой, и начали проваливаться внутрь черепа вместе с окружавшей глаза плотью.

А вот дыхание мага — какое-то паническое, присви­стом напоминающее звук пилы, — прервалось, но так и не остановилось.

В полном ужасе Роран отступил назад и, чувствуя, что ступил в какую-то скользкую лужу, посмотрел вниз и увидел, что эта лужа становится все шире. Сперва он ре­шил, что это вода из разрушенного бассейна, но затем по­нял, что эта жидкость вытекает откуда-то из-под ступней заклинателя.

Рорана охватило отвращение, он выругался и отскочил на сухой участок. Увидев эту лужу, он догадался, что сотво­рил Карн со своим врагом, и ему стало еще страшнее. По всей видимости, благодаря заклятию Карна из тела мага капля по капле вытекала теперь вся имевшаяся в нем влага.

За какие-то несколько секунд магия превратила это­го человека в узловатое подобие собственного скелета, завернутого в твердую черную шкуру. Заклинатель муми­фицировался так, словно его на сотню лет оставили в пу­стыне Хадарак, подвергнув воздействию жаркого солнца, иссушающих ветров и вечно движущихся песков. Хотя он был уже почти наверняка мертв, но почему-то все никак не падал. Магия Карна продолжала держать его в верти­кальном положении: жуткий ухмыляющийся призрак, вполне соответствующий самому страшному ночному кошмару. Такого Рорану даже на поле боя никогда видеть не доводилось.

Затем верхняя оболочка этого иссушенного существа затрепетала, стала расплываться и как бы растворилась, превратившись в тонкую серую пыль, туманным облачком неторопливо слетевшую с его костей. Это облачко, про­плыв в воздухе, осело на поверхности собравшейся внизу лужи, точно пепел от лесного костра. То же самое произо­шло с остатками мускулов и костями, затем в пыль обрати­лись окаменевшие внутренние органы и разрушилось то немногое, что еще оставалось от тела горбоносого мага. Все это превратившись в небольшой холмик праха, рас­плывавшийся на поверхности той жидкости, что некогда поддерживала в теле жизнь.

Роран оглянулся на обгорелый труп Карна и сразу же отвернулся — ему невыносимо было видеть останки своего верного друга. «По крайней мере, ты ему отомстил», — по­думал он. Потом, стараясь не думать больше о гибели Кар­на, Роран сосредоточился на самой насущной проблеме — на тех солдатах, что медленно поднимались сейчас с земли на южном краю площади.

Вардены, впрочем, тоже начинали вставать, и Роран крикнул:

— Скорей! За мной! Лучшей возможности у нас не бу­дет! — Некоторые вардены были серьезно ранены, и он при­казал: — Помогите раненым встать и поставьте в центре, но пусть никто не отстает и никто здесь не остается! Никто! — Он чувствовал, как дрожат у него губы, да и голова раскалы­валась от боли, словно накануне он пил всю ночь.

Услышав его призыв, вардены стали быстрей подни­маться с земли и поспешили к нему. Когда они построи­лись, образовав довольно широкую колонну, Роран вместе с Балдором и Дельвином, которые тоже были до крови ис­царапаны и здорово помяты, двинулся вперед во главе сво­его войска.

— Карн погиб? — спросил Балдор.

Роран кивнул и поднял свой щит. Остальные последова­ли его примеру, образовав нечто вроде мощной движущейся стены, своей непробиваемой стороной обращенной к врагу.

— Хорошо бы у Холстеда под рукой не оказалось друго­го мага! — пробурчал Дельвин.

Как только вардены приготовились к атаке, Роран крикнул:

— Вперед! Марш! — и они двинулись через площадь.

То ли командир у имперских воинов был хуже, то ли сами они сильней пострадали от взрыва, но отчего-то они не суме­ли так же быстро, как вардены, прийти в себя и напоминали скорее растерянную толпу.

Роран что-то проворчал и, пошатываясь, отступил на шаг назад, когда в его щит вонзилось копье. Рука, держав­шая щит, сразу онемела, и он, опустив щит и размахнув­шись, ударил молотом по застрявшему копью. Но молот от­скочил от древка, не сломав его!

Какой-то солдат, возможно, тот же самый, что и мет­нул копье, воспользовался этим и с мечом в руке бросился на Рорана, метя ему в шею. Роран попытался поднять щит вместе с копьем и закрыться, но не смог, и, чтобы защи­тить себя от удара, ему пришлось молотом парировать удар направленного в него меча.

Но и это отчего-то вышло у него неудачно. Роран почти не видел острия меча, и удар пришелся мимо. Тут бы он, наверное, и погиб, если бы костяшки его пальцев, сжимав­шие молот, не скользнули по тупому краю лезвия и не от­вели меч на несколько сантиметров в сторону.

Огненная полоса боли ожгла правое плечо Рорана. Пе­ред глазами у него вспыхнул желтый огонь, в боку точно молнии заплясали. Правое колено подогнулось, и он упал ничком.

Под ним был камень. Вокруг — ноги сражавшихся. Эти ноги то и дело спотыкались о его тело, но ему некуда было отползти, чтобы укрыться от ударов. Собственное тело ка­залось Рорану раскисшим, не способным сопротивляться и действовать; у него было такое ощущение, словно он, как муха, угодил в вязкий мед.

«Слишком медленно, слишком, — думал он, тщетно пы­таясь высвободить руку из-под щита и снова встать на ноги. Если он так и останется лежать на земле, то его либо прот­кнут мечом, либо затопчут. — Слишком медленно!»

Затем он увидел, как прямо перед ним рухнул на зем­лю солдат, зажимая рану в животе, а потом и второй. Кто-то схватил Рорана сзади за кольчугу и поставил на ноги. Обретя почву под ногами, он оглянулся и увидел, что это Балдор.

Извернувшись, Роран быстро осмотрел место, куда его ударил мечом солдат. Пять звеньев кольчуги были прорва­ны, но в целом она держалась. Несмотря на то что из раны обильно текла кровь, а шею и плечо терзала жгучая боль, он решил, что ранен отнюдь не смертельно, и не стал даже выяснять, так ли это в действительности. Правая рука вполне действовала — этого, по крайней мере пока, было ему вполне достаточно, чтобы продолжать схватку. Да, соб­ственно, только это в данный момент его и заботило.

Кто-то сунул ему другой щит в замену прежнего, и он, прижав его к плечу, снова пошел в атаку, заставляя солдат Гальбаторикса пятиться под натиском превосходящей силы варденов и отступать по широкой, выходящей на площадь улице.

Вскоре солдаты не выдержали и побежали. Они раз­бегались по бесчисленным боковым улочкам и переулкам, и Роран остановился.

Затем он отправил назад пятьдесят варденов, приказав им закрыть ворота и саллипорт и тщательно охранять их ото всех, кто вздумал бы преследовать отряд Рорана, про­никший в самое сердце Ароуза. Таким образом, большая часть здешнего войска оказалась бы у внешних стен города, ибо оно было отправлено туда, чтобы отражать атаки вар­денов, и в центральную часть Ароуз доступа не имело бы. Рорану вовсе не хотелось, имея при себе столь малочислен­ный отряд, сражаться со всей армией, которой располагал лорд Холстед. Это было бы чистым самоубийством.

После победы на площади вардены почти не встречали сопротивления. Они продвигались по улицам централь­ной части города к огромному и весьма выгодно располо­женному замку лорда Холстеда, правителя Ароуза.

Перед дворцом раскинулся изысканной красоты двор с искусственным озером, по которому плавали гуси и белые лебеди. Дворец был непохож на все прочие здания в горо­де. Он отличался изысканной, хотя и несколько прихот­ливой архитектурой — открытыми арочными проходами, колоннадами и белыми балконами-верандами, предназна­ченными для танцев и обедов на воздухе. В отличие от цен­трального замка Белатоны, этот дворец явно строили для удовольствия и радости, а не для защиты от врага.

«Они, должно быть, считали, что город так хорошо укреплен, что никто не сможет преодолеть его стены», — думал Роран.

Завидев варденов, стражники и солдаты, слонявшиеся по двору — их было, должно быть, несколько десятков, — с воинственными криками бросились на них.

— Главное — не разбредаться! — приказал своим людям Роран.

Минуту или две во дворе слышался только звон мечей. Гуси и лебеди с тревожными криками били по воде кры­льями, но никто из них так и не решился покинуть свое надежное убежище.

Варденам не понадобилось много времени, чтобы от­теснить охрану замка и ворваться во дворец. Его стены оказались богато украшены живописью. Причем расписа­ны были не только стены, но и потолок, и даже на полу был выложен прихотливый узор. Комнаты были обставлены роскошной резной мебелью, а карнизы и плинтусы позоло­чены. Рорана это богатство просто ошеломило — он такого и представить раньше себе не мог. Вся их с отцом ферма, на которой он вырос, стоила меньше, чем какой-нибудь по­золоченный стул в этом великолепном доме!

В открытую дверь он заметил трех служанок, которые, подобрав пышные юбки, со всех ног бежали по длинному коридору.

— Эй, не дайте им удрать! — крикнул он варденам, и че­ловек пять, бросившись вдогонку за женщинами, успели перехватить их, прежде чем те добрались до конца коридо­ра. Женщины пронзительно вопили и яростно сопротив­лялись, царапая своих пленителей.

— Хватит! — рявкнул Роран, и женщины, оказавшись перед ним, мгновенно перестали драться и царапаться, но все еще продолжали жалобно хныкать. Самая старшая из них, дородная матрона с зачесанными назад и собранными в довольно неопрятный узел седыми волосами и связкой ключей на поясе, показалась Рорану вполне разумной, он сразу к ней и обратился: — Где лорд Холстед?

Матрона вздрогнула и заявила, гордо задрав подбо­родок:

— Делайте со мной что хотите, а хозяина своего я ни за что не предам!

Роран подошел к ней почти вплотную.

— Значит, так, слушай меня очень внимательно! — про­рычал он. — Ароуз пал, и все вы, в том числе и ты, в наших руках. Во всяком случае, тебе случившегося уже не изме­нить, так что лучше сразу говори, где Холстед, и мы тебя отпустим, а заодно и этих девиц. Его тебе все равно не спа­сти, а вот себя ты спасти можешь. — Порванные губы у него так распухли, что ему трудно было внятно произносить слова; на подбородок то и дело стекал ручеек крови.

— Мне моя жизнь не дорога, господин хороший, — ска­зала женщина с такой решительностью, что ей мог бы по­завидовать любой воин.

Роран выругался и так ударил мечом по щиту, что пустой зал тут же откликнулся резким эхом. Женщина вздрогнула, но голову не опустила.

— Ты что, совсем разум утратила? — заорал Роран. — Не­ужели Холстед тебе дороже собственной жизни? Или, мо­жет, ты Империей или Гальбаториксом так дорожишь?

— Ничего не знаю насчет Империи или Гальбаторикса, а вот лорд Холстед всегда был очень даже добр к нам, слу­гам. И я не желаю, чтобы такие, как ты, его придушили. Грязное, неблагодарное отродье — вот кто вы такие!

— Вон как ты заговорила? — Роран свирепо посмотрел на нее. — А как ты думаешь, долго ли тебе удастся держать язык за зубами, если я позволю моим ребятам вытащить из тебя правду?

— Никто меня говорить не заставит! — заявила она, и Роран почему-то ей поверил.

— А их? — Он мотнул головой в сторону двух других слу­жанок, самой младшей из которых едва ли исполнилось семнадцать. — Неужели ты позволишь, чтобы их на куски резали, желая лишь своего хозяина спасти?

Женщина с отвращением фыркнула и сказала:

— Лорд Холстед находится в восточном крыле двор­ца. Идите по коридору вон туда, потом пройдете через Желтую Комнату и через цветник леди Галианы, там его и найдете. Это так же определенно, как то, что я стою тут перед вами.

Роран слушал ее с подозрением. Слишком уж быстро она сдалась! Слишком легко перестала сопротивляться! И потом, он заметил, как две другие женщины удивленно переглянулись, и на лицах у них появилось какое-то странное выражение, разобраться в котором он не сумел. «Смущены они, что ли?» — думал он. В любом случае про­реагировали они совсем не так, как можно было бы ожи­дать, если бы эта седоволосая женщина просто выдала сво­его хозяина врагам. Слишком уж они тихо и покорно вели себя, словно что-то скрывали.

Наименее опытной из них была, конечно, та молодень­кая девушка. Она явно не очень-то хорошо умела скрывать свои чувства, и Роран решил надавить именно на нее. Он с чрезвычайно свирепым видом набросился на девицу и не­приятным тоном спросил:

— А вот ты, к примеру, не хочешь признаться, что эта тетка только что солгала мне? Где Холстед? Ну, говори!

Девушка открыла рот, потрясла головой, но так и не произнесла ни звука, лишь попыталась чуточку отстра­ниться от разъяренного Рорана, но один из варденов дер­жал ее крепко.

А Роран, подойдя к ней еще ближе, прижал ее щитом к стене с такой силой, что она невольно выдохнула и пере­стала дышать, а он еще и всем телом навалился на щит, под­нял молот и коснулся им щеки девушки.

— Ты довольно хорошенькая, но сейчас тебе туго при­дется: я тебе мордочку-то изрядно поуродую. Вряд ли по­сле этого ты найдешь себе приличного женишка, разве что какой-нибудь завалящий старикашка на тебя польстит­ся, когда я тебе все передние зубы выбью. Между прочим, я и сам сегодня зуб потерял, но мне удалось его обратно вставить. Видишь? — И он раздвинул губы, полагая, что изображает на своем лице некое подобие жуткой улыб­ки. — Впрочем, твои-то зубы я себе оставлю, чтобы у тебя никакой возможности вставить их обратно не было. Вот уж отличный трофей получится! — И Роран с угрожающим видом слегка взмахнул молотом.

Девушка съежилась и закричала:

— Нет! Прошу вас, господин мой, не бейте меня, я ниче­го не знаю! Прошу вас! Лорд Холстед был у себя, встречал­ся со своими командирами, а потом они с леди Галианой собирались отправиться по туннелю к причалам и…

— Тхара! Ты что, совсем уж дура? — вскричала седовла­сая матрона.

— Их там корабль должен был ждать. Но только теперь я не знаю, где мой хозяин. Пожалуйста, не троньте меня, не бейте! Я и правда ничего больше не знаю, господин мой, и потом…

— В покои лорда! — рявкнул Роран. — Где они?

Девушка, рыдая, рассказала, где находятся господские покои.

— Отпустите их, — сказал Роран, когда она умолкла, и три женщины метнулись к выходу, стуча грубыми башма­ками по полированному полу.

Роран повел своих людей в ту часть замка, куда указала ему девушка. В коридорах и залах им то и дело попадались толпы полуодетых мужчин и женщин, но никто и не по­думал вступить с варденами в сражение. Дворец звенел от криков и женского визга, так что Рорану порой хотелось попросту уши заткнуть.

Вскоре они вышли в некий атриум, в центре которого высилась статуя огромного черного дракона. «Интересно, — подумал Роран, — уж не Шрюкн ли это, уж не дракон ли са­мого Гальбаторикса?» Когда он поравнялся с этой статуей, что-то просвистело в воздухе и с силой ударило его в спину.

Он упал, ударившись о ближайшую каменную скамью, и от страшной боли вцепился в ее край.

Такой жуткой боли Роран еще никогда не испытывал. Она была настолько сильна, что он, наверное, сам отсек бы себе руку, лишь бы эту боль приглушить. Казалось, буд­то в спине у него кто-то поворачивает раскаленную докрас­на кочергу.

Он не мог пошевелиться…

Он не мог дышать…

Даже малейшее движение причиняло ему невыноси­мые страдания.

На лицо Рорана упали какие-то тени. Он услышал, как Балдор и Дельвин что-то кричат, затем, как ни странно, послышался голос Бригмана, только Роран никак не мог разобрать, что он такое говорит.

Боль внезапно стала раз в десять сильнее, и Роран не выдержал. Он взревел во весь голос, но от этого стало только хуже, и тогда невероятным усилием воли он заста­вил себя замереть и не шевелиться. Слезы ручьем текли из его зажмуренных глаз.

Потом он снова услышал голос Бригмана; тот гово­рил ему:

— Роран, тебе в спину стрела угодила. Роран, ты меня слышишь? Мы попытались схватить того, кто стрелял, но он убежал.

— Больно… — задыхаясь, прошептал Роран.

— Это потому, что стрела тебе ребро сломала. И это даже хорошо, иначе она бы тебе легкое насквозь проткну­ла. А если бы на дюйм выше или ниже, она могла бы тебе и позвоночник перебить.

— Вытащи ее! — велел Роран сквозь стиснутые зубы.

— Нельзя: у нее наконечник зазубренный. И дальше протолкнуть ее мы тоже не смогли. Придется ее вырезать. У меня в таких делах кое-какой опыт имеется, так что, если ты мне доверяешь, так я готов ножом поорудовать. Тогда мы прямо сейчас и сможем ее извлечь. А если не хочешь, тогда, конечно, можешь и подождать, пока мы ка­кого-нибудь целителя отыщем. Тут, во дворце, наверняка такой найдется.

Хотя Рорану чрезвычайно не хотелось оказываться во власти Бригмана, терпеть эту невыносимую боль он тоже больше не мог.

— Делай все здесь. Балдор…

— Да?

— Возьми пятьдесят человек и во что бы то ни стало отыщи Холстеда. Что бы ни случилось, он убежать не дол­жен! Дельвин… останься со мной.

Последовала короткая дискуссия между Балдором, Дельвином и Бригманом, но до Рорана доносились лишь отдельные слова. Затем большая часть варденов покинула атриум, и после их ухода там стало значительно тише.

По настоянию Бригмана, вардены притащили из со­седней комнаты несколько стульев, разломали их на куски и развели костер прямо на вымощенном камнями полу перед статуей дракона. В огонь сунули острие кинжала, ко­торым, как понял Роран, Бригман и собирался расширить рану и вычистить ее после того, как вытащит стрелу, что­бы он, Роран, не истек кровью до смерти.

Лежа на каменной скамье, Роран, дрожа от боли и на­пряжения, все свое внимание постарался сосредоточить на том, чтобы дышать ровно, медленно и неглубоко — так дыхание причиняло ему несколько меньше страданий. Это было трудно, но он постарался отвлечься и думать о чем-то другом. То, что уже случилось, и то, что еще может с ним случиться, значения не имело. В данный момент важно было лишь равномерно вдыхать и выдыхать воздух носом.

Он почти уже терял сознание, когда четверо мужчин подняли его со скамьи и положили на пол лицом вниз. Кто-то сунул ему в рот кожаную перчатку, больно задев разби­тые губы, а еще чьи-то грубые руки с силой прижали его руки и ноги к полу, раздвинув их как можно шире.

Роран оглянулся и увидел, что Бригман стоит на коле­нях, наклонившись над ним и держа в руках изогнутый охотничий нож. Увидев этот нож, Роран отвернулся, за­крыл глаза и что было сил закусил перчатку.

Потом вдохнул.

Выдохнул.

И для него исчезли и время, и память.