Глава 34. И пали стены… – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Грохот рушащихся каменных стен заставил Эрагона остановиться и оглянуться.

Между крышами двух домов был виден зубчатый шпиль храма. Точнее, то, что от него осталось, — огромный столб пыли, взметнувшийся к облакам.

Эрагон улыбнулся: молодец! Он был горд своей Сапфирой. Когда нужно посеять хаос в рядах противника, драко­нам нет равных.

«Ну, продолжай в том же духе, — думал он. — Разнеси весь Хелгринд на куски! Похорони их проклятое святили­ще под грудой камней в тысячу футов высотой!»

И он бросился по темной, извилистой улочке догонять Арью, Анжелу и Солембума. Город просыпался, на булыж­ных мостовых появилось уже довольно много людей: тор­говцы открывали свои лавки, ночные сторожа шли домой спать после службы, пьяные аристократы возвращались с ночных гулянок, а бродяги, которым пришлось ночевать у кого-то под дверью, расползались по своим углам. Немало попадалось и солдат, спешивших к городским стенам.

Но все эти люди то и дело останавливались и с ужасом смотрели в сторону храма — над ним в воздухе сражались два дракона, и шум этого сражения был слышен в каждом уголке города. И жители Драс-Леоны — от обшарпанного, нищего до закаленного в боях воина и богато одетого ари­стократа — были настолько поглощены этим жутким зре­лищем, что на Эрагона и его спутников внимания никто не обращал. Ну что ж, решил Эрагон, значит, мы с Арьей вполне похожи на обычных горожан. Но это, конечно, только с первого взгляда.

Он настоял на том, чтобы Арья оставила несчастного послушника, который по-прежнему был без сознания, в од­ном из переулков на приличном расстоянии от храма.

— Я обещал, что мы возьмем его с собой, но я никогда не говорил, куда именно мы сами направляемся, — пояснил он. — Отсюда, надеюсь, он и сам сумеет найти дорогу, когда очнется. — Арья спорить не стала; похоже, она и сама испы­тала облегчение, освободившись от этой ноши.

Пока они поспешно пробирались к южным воротам, Эрагон все время озирался, узнавая и не узнавая знакомые места. Его последнее посещение Драс-Леоны завершилось бегством по таким же грязным улочкам между накрепко за­пертыми домами, и тогда его единственной надеждой на спасение было добраться до каких-нибудь городских во­рот, прежде чем слуги Империи его обнаружат. Только те­перь он боялся не каких-то раззаков, а чего-то, безусловно, куда более грозного.

Он снова посмотрел в сторону храма. Сапфире нужно было продержаться еще хотя бы несколько минут, отвле­кая на себя Муртага и Торна, и тогда продвижение варденов будет уже не остановить. Однако минуты во время боя мо­гут быть подобны часам, и Эрагон отлично понимал, как бы­стро и неожиданно может перемениться соотношение сил.

«Держись! — думал он, хоть и не посылал эту мысль Сапфире, чтобы ничем ее не отвлекать и самому не отвле­каться. — Ну, еще немного, а?»

Улочки становились все уже и извилистей: они явно приближались к городской стене; нависавшие над головой здания — в основном это были жилые дома — заслоняли со­бой небо, и лишь иногда можно было увидеть узкую лазур­ную полоску. Сточные канавы были полны до краев, и от них исходила такая вонь, что Эрагону и Арье приходилось закрывать нос рукавом, чтобы пощадить свое тонкое обо­няние. А вот травницу Анжелу эта вонь, похоже, ничуть не трогала. Зато Солембум неумолчно ворчал и раздраженно дергал хвостом.

Внимание Эрагона привлекло какое-то движение на крыше ближайшего дома, но то, что там промелькнуло, тотчас же и исчезло. Однако он продолжал смотреть в том же направлении и через некоторое время начал различать кое-какие странные признаки: белое пятно на покрытых черной сажей кирпичах каминной трубы; странные, за­остренной формы силуэты на фоне ясного утреннего неба; какие-то маленькие округлые предметы размером с моне­ту, ярко сверкавшие в тени.

Он был потрясен, догадавшись, что это такое: крыши домов буквально облеплены десятками котов-оборотней! Все они были в зверином обличье и ловко перепрыгивали с одной крыши на другую, безмолвно следуя за Эрагоном и его товарищами по темным городским закоулкам.

Эрагон понимал, что эти неуловимые существа соизво­лят помочь им разве что в самых отчаянных обстоятель­ствах; коты-оборотни хотели как можно дольше сохранить тайну их присоединения к варденам, опасаясь, что об этом узнают слуги Гальбаторикса. И все же ему сразу стало как-то спокойней.

Улица привела их к перекрестку, от которого в разные стороны расходилось еще пять улочек. Эрагон посовето­вался с Арьей и Анжелой, и они решили не отступать от выбранного ранее направления.

Через полсотни шагов выбранная ими улочка вдруг резко свернула в сторону и вывела их прямо на площадь перед южными воротами Драс-Леоны.

Эрагон остановился.

Там уже собралось несколько сотен солдат, которые суетились, надевая доспехи и разбирая оружие; команди­ры покрикивали на них и отдавали приказы. Золотистая нить, которой были вышиты красные туники солдат, так и сверкала на солнце.

Присутствие такого количества воинов ошеломило Эрагона, но еще больше ошеломило его то, что горожане успели насыпать перед воротами огромную груду камней и щебня, чтобы не дать варденам вломиться в город.

Эрагон выругался. Да им и за несколько дней не разо­брать эту груду! Сапфира, конечно, могла бы за несколь­ко минут расчистить подход к воротам, вот только Муртаг и Торн ни за что ей такой возможности сейчас не предоставят.

«Нужно их чем-то отвлечь», — думал Эрагон. Но чем? В голову ему пока ничего не приходило, и он все же решил посоветоваться с Сапфирой. В том, что она услышала его мысленный призыв, он не сомневался, но объяснить ей ситуацию так и не успел: как раз в этот момент один из во­инов Гальбаторикса вдруг замер и заорал, указывая осталь­ным на Эрагона и его спутников:

— Повстанцы!

Эрагон выхватил из ножен Брисингр и прыгнул впе­ред, пока и все остальные солдаты не успели осознать это громогласное предупреждение. Выбора у него не было. Отойти назад означало бросить варденов на растерзание силам Империи. И потом, не мог же он оставить Сапфиру! Ей одной с Торном, и со стеной, и с солдатами ни за что не справиться.

С громким криком Эрагон бросился на врагов, и Арья последовала его примеру. В бешеной атаке они прорубили себе среди изумленных, растерявшихся солдат настоящую тропу; некоторые из них, похоже, так и не поняли, что Эрагон — это враг, пока он их не заколол.

На площадь посыпался дождь стрел — это стреляли луч­ники, находившиеся на стене. Несколько стрел отскочили от окутывавшего Эрагона магического панциря, убив или ранив стоявших с ним рядом солдат Империи.

Но хотя Эрагон поворачивался во все стороны чрезвы­чайно быстро, он все же не успевал одновременно блоки­ровать удары всех мечей, копий и кинжалов, направлен­ные в него, и чувствовал, как его силы тают с ужасающей скоростью. Ведь ему еще приходилось поддерживать соб­ственную магическую защиту, иначе солдаты его давно бы прикончили. Он отлично понимал: если им в ближайшие минуты не удастся пробиться к воротам, то силы их вскоре кончатся, и тогда всякое сражение будет бесполезным.

Испустив свирепый воинственный клич, он завертел­ся волчком, держа Брисингр на уровне талии и разрубая пополам каждого, кто оказывался вблизи от него.

Сверкающее синее лезвие меча резало кости и плоть с одинаковой легкостью. Кровь так и струилась с его острия — казалось, за вращающимся мечом летят длинные извивающиеся красные ленты. Кровь крупными каплями па­дала на землю и застывала подобно кусочкам полированного коралла. А солдаты, осмелившиеся приблизиться к Эрагону, сгибались пополам, зажимая распоротые животы или пыта­ясь руками соединить края страшных рубленых ран.

Каждая деталь этого боя мгновенно запечатлевалась в памяти Эрагона и казалась ему очень яркой и четкой, как сделанный на стекле рисунок. Он, казалось, мог бы раз­личить даже отдельные волоски в бороде каждого война, оказывавшегося напротив него; мог бы сосчитать все кап­ли пота, выступившие на скулах у того, кого он только что сразил своим безжалостным мечом; мог заметить каждое пятно или прореху на доспехах врага.

Шум, поднятый схваткой, был чересчур резок для его чувствительных ушей, однако в душе он испытывал глубо­чайшее спокойствие. Не то чтобы он совсем не был подвер­жен тем страхам, которые терзали его прежде, но теперь они уже не так легко пробуждались в его душе, а потому и сражение он вел гораздо лучше.

На время Эрагону пришлось приостановить круговое движение меча — рядом с ним как раз оказался тот самый воин, с бородой, — ибо у него над головой молнией про­неслась Сапфира. Крылья ее были плотно прижаты к телу и слегка дрожали, точно листва над ручьем. Вызванный ею порыв ветра взлохматил волосы на голове у Эрагона, а его самого бросил на землю.

Мгновением позже следом за Сапфирой промчался Торн с обкаленными зубами и рвущимся из разинутой па­сти пламенем. Оба дракона исчезли за желтой глиняной стеной Драс-Леоны и, пролетев с полмили и сделав петлю, понеслись обратно.

Из-за ворот донеслись громкие радостные крики, и Эрагон понял: вардены уже там!

Вдруг его левое предплечье обожгло, как огнем; каза­лось, кто-то плеснул туда кипящим жиром. Эрагон даже взвыл от боли и сердито тряхнул рукой, но ощущение не исчезло, и он увидел, как на рубахе расплывается кровавое пятно. Ясно: это наверняка драконья кровь, но вот чья, Сапфиры или Торна?

Драконы снова приближались, и Эрагон, восполь­зовавшись замешательством солдат, прикончил еще троих. Затем его противники пришли в себя, и схватка возобновилась.

Внезапно перед Эрагоном возник здоровенный воин, размахивавший боевым топором. Однако нанести удар этот великан так и не успел — Арья опередила его, нанеся ему удар в спину и почти разрубив его пополам.

Эрагон кивнул ей в знак благодарности, и они, не сго­вариваясь, встали спиной к спине, отражая атаки солдат.

Арья дышала так же тяжело, как и он сам, и явно уже начинала уставать. Хоть оба они и были быстрее и силь­нее большинства людей, но и у их выносливости имелся предел. Они уложили уже десятки воинов, но сотни их по-прежнему продолжали наступать, и было ясно, что вскоре из недр Драс-Леоны вынырнет новое подкрепление.

— Что теперь? — крикнул он, отражая удар копья, на­правленный ему в бедро.

— Магия! — кратко ответила Арья.

И Эрагон, непрерывно отражая новые атаки, начал произносить все заклинания подряд, какие, как ему каза­лось, способны погубить врагов.

Очередной порыв ветра взъерошил ему волосы, и сно­ва над ним пронеслась темная тень: Сапфира, описывая над площадью круги, сбрасывала скорость, а потом, взмах­нув крыльями, вдруг стала падать на крепостную стену.

Еще до того, как она успела приземлиться, ее на­стиг Торн и выдохнул в нее язык пламени длиной фу­тов в сто. Сапфира, взревев от отчаяния, устремилась прочь от стены, лихорадочно хлопая крыльями и стара­ясь побыстрее набрать высоту. Затем оба дракона спира­лью взмыли в небо, на лету беспощадно кусая и царапая друг друга.

Увидев, что Сапфира в опасности, Эрагон стал дей­ствовать более решительно и принялся быстрее выпевать древние слова заклинаний, очень стараясь не допускать в них никаких искажений. Но как он ни старался, ни его заклятия, ни заклятия Арьи никакого воздействия на во­инов не оказывали.

А потом с небес вдруг послышался голос Муртага — ка­залось, это голос великана, попирающего головой облака:

— Все эти люди находятся под моей защитой, братец!

И Эрагон, подняв голову, увидел, что Торн стрелой не­сется прямо на площадь. Сапфира явно не ожидала, что он так быстро сменит направление. Сама она все еще висела высоко над городом — темно-синий силуэт ее был ясно ви­ден на фоне голубого неба.

«Они знают», — понял Эрагон, и ужас сменил в его душе царившее там спокойствие.

А толпа воинов перед ним все увеличивалась. Солдаты Гальбаторикса сбегались к воротам из многочисленных улочек, расположенных справа и слева от площади. Трав­ница Анжела, прижавшись спиной к двери одной из лавок, торговавших посудой, одной рукой швырялась в нападав­ших чашками, а в другой сжимала грозно сверкавший Ко­локол Смерти. Из чашек, когда они разбивались, вылетали облачка зеленого пара, и каждый воин, вдохнувший это­го пара, замертво падал на землю, судорожно хватая себя за горло, а потом его тело — точнее, все открытые участ­ки кожи — мгновенно покрывали маленькие коричневые грибочки. За спиной у Анжелы на ровной садовой ограде примостился Солембум. Кот-оборотень использовал столь удобную позицию для того, чтобы вцепляться когтями в лицо солдатам и сдергивать с них шлемы, если они под­бирались слишком близко к травнице. Оба они — и кот, и Анжелу — выглядели совершенно измученными, и Эра­гон опасался, что долго им не продержаться.

В общем, ничто вокруг его не обнадеживало. Он ско­сил глаза на огромную тушу Торна — как раз в этот момент красный дракон, широко раскрыв крылья, замедлил сни­жение и нацелился на площадь.

— Нам придется отступить! — крикнула Арья.

Эрагон колебался. Ему было бы нетрудно с помощью магии перенести их всех — Арью, Анжелу и Солембума — через стену, где ждут вардены. Но если они сейчас поки­нут это поле боя, варденам надеяться будет не на что. Они и так уже ждали достаточно долго; еще несколько дней, и запасы провизии в армии подойдут к концу, люди начнут дезертировать… Если это произойдет, то им, конечно же, никогда больше не удастся объединить все расы и народы Алагейзии в борьбе с Гальбаториксом!

— Эрагон! Идем! — крикнула Арья и, схватив его за руку, потянула за собой, но Эрагон все еще медлил, не же­лая признать свое поражение.

Арья потянула сильнее, и Эрагон невольно посмо­трел себе под ноги, чтобы не споткнуться; взгляд его упал на средний палец правой руки, на котором он но­сил кольцо Арен.

Он надеялся сберечь энергию, заключенную в кольце, до того дня, когда ему придется сразиться с самим Галь­баториксом. По сравнению с мощью Гальбаторикса сила кольца была, конечно, очень мала, но иным запасом энер­гии Эрагон в данный момент не располагал и прекрасно по­нимал, что ему даже такого запаса уже не удастся собрать, прежде чем армия варденов достигнет Урубаена, если она сумеет этого города достигнуть. И потом, это кольцо было памятью о Броме, одной из тех немногих вещей, которые оставил Эрагону отец. Все эти причины и заставляли его колебаться.

Тем не менее иного выхода он не видел: придется все-таки пустить в ход кольцо.

Запас энергии, таившийся в Арене, всегда казался Эра­гону огромным, но в данный момент он совсем не был уве­рен, хватит ли его для осуществления того, что он задумал.

Краем глаза он заметил, что Торн в полете уже тянет к нему когтистую лапу, а когти на ней длиной в человече­ский рост. Что-то в душе Эрагона жалобно вскрикнуло, и он поспешно отскочил, пока это чудовище не схватило его и не сожрало живьем.

Судорожно выдохнув, Эрагон сломил драгоценную оправу Арена и крикнул: «Джиерда!»

Поток энергии, хлынувший в него, оказался куда мощ­нее, чем он ожидал. Такого ему еще не доводилось испыты­вать; этот поток был подобен бурной ледяной реке, мощ­ное течение которой несло и швыряло его, точно щепку. Ощущение было одновременно и убийственным, и прият­но возбуждающим.

По приказу Эрагона огромная куча щебня и камней, на­валенная перед воротами, взлетела в небо единым столбом и ударила Торна точно в бок, повредив ему крыло и отшвыр­нув куда-то за пределы Драс-Леоны. Затем этот столб земли и камней словно взорвался, разлетаясь по всей округе и на­крыв этим страшным «дождем» всю южную часть города.

Взрыв сотряс площадь, а людей побросал на землю. Эрагон, поднявшись на четвереньки, посмотрел вверх и сотворил новое заклинание, ибо энергия кольца почти иссякла. Он прошептал: «Ганга раэхта», что означало «иди направо», и, точно темная грозовая туча, подхваченная порывом сильного ветра, столб земли и камней двинулся вправо, в сторону доков и озера Леона. Эрагон продолжал подталкивать эту страшную «тучу» к центру города, пока хватало сил; затем, когда не осталось даже капли той энер­гии, что прошла через его тело, завершил заклятие.

И туча обломков с обманчиво мягким шелестом и сту­ком рухнула на землю. Наиболее тяжелые куски — камни, обломки дерева, комья глины — упали на землю отвесно, изрешетив поверхность озера, а более мелкие остались ви­сеть в воздухе, образовав широкое бурое пятно, которое медленно поплыло дальше на запад.

Там, где раньше лежала груда каменного мусора, теперь зияла огромная дыра. Края разбитых каменных плит, ко­торыми была вымощена площадь, были похожи на облом­ки зубов. Городские ворота, совершенно изуродованные взрывом, жалобно поскрипывая, болтались на погнутых петлях, распахнутые настежь; чинить их теперь вряд ли имело смысл.

За воротами Эрагон увидел толпу варденов, запол­нивших узкие улочки. Вздохнув с облегчением, он устало уронил голову на грудь; он был до предела измучен. «Все получилось», — думал он, не в силах вымолвить ни сло­ва. Потом он заставил себя медленно подняться на ноги, смутно сознавая, впрочем, что опасность еще далеко не миновала, ибо и воины Гальбаторикса тоже начинали подниматься с земли.

Но вардены уже хлынули внутрь города — испуская бо­евые кличи, размахивая мечами и прикрываясь щитами.

Через несколько секунд среди них приземлилась Сапфи­ра, и то, что должно было стать ожесточенной схваткой, превратилось в побоище. Теперь солдаты Гальбаторикса прежде всего пытались спасти собственную жизнь.

Среди варденов и гномов Эрагон мельком заметил Рорана, но сразу же потерял его из виду, не успев подать ему никакого знака.

«Арья?..» Эрагон обернулся и встревожился, не обнару­жив ее рядом с собой. Он стал оглядывать площадь и нако­нец увидел Арью, отбивавшуюся от двух десятков солдат. Потом ее все-таки схватили за руки и за ноги и попытались куда-то уволочь с площади. Арья, высвободив одну руку, ударила одного из солдат в нижнюю челюсть и сломала ему шею, но второй раз ударить не успела: место убитого тут же занял другой солдат.

Эрагон метнулся к ней. Но, чувствуя во всем теле прямо-таки невероятную усталость, слишком низко опустил меч, и Брисингр, зацепившись за чью-то кольчугу, вылетел у него из рук и со звоном покатился по земле. Эрагон подхватил меч, но на секунду остановил свой бег — он не был уверен, что будет способен драться в таком состоянии, — но тут уви­дел, как на Арью навалились еще двое, и прибавил ходу.

В тот момент, когда он подбежал к Арье, ей как раз уда­лось на мгновение сбросить с себя солдат и вырваться, но те снова ринулись к ней. Однако схватить ее не успели: Эра­гон ударил одного из них в бок, кулаком ломая ему ребра. Затем какой-то воин с роскошными нафабренными усами попытался нанести ему колющий удар в грудь, но Эрагон перехватил его клинок голыми руками и переломил по­полам, а потом нанес усатому воину сильнейший удар тем же обломком. Через несколько секунд все те, кто угрожал Арье, уже лежали мертвыми или ранеными на земле, ибо тех, кого не успел сразить Эрагон, прикончила сама Арья.

Когда все было кончено, она сказала:

— Я бы вполне справилась и сама.

И Эрагон, с трудом переводя дыхание и для равновесия упершись руками в колени, ответил:

— Я знаю… — И кивнул в сторону ее правой руки — той, что была так жутко изуродована, когда она пыталась вытащить ее из железного наручника. Арья тут же смути­лась и спрятала искалеченную руку. — Можешь считать, что я сделал это в знак благодарности.

— Хорошенькая благодарность! — И Арья слабо улыбнулась.

Почти все солдаты уже успели разбежаться с площади; те же, кто еще там оставался, испуганно пятились к домам, со всех сторон теснимые варденами. Куда бы Эрагон ни глянул, повсюду воины Гальбаторикса бросали оружие и сдавались.

Он поднял меч и вместе с Арьей двинулся к желтой гли­няной стене, выискивая местечко, где было относительно чисто и не видно крови и нечистот. Присев под самой сте­ной, они стали смотреть, как вардены входят в город.

Вскоре к ним присоединилась Сапфира. Она ласково тыкалась носом Эрагону в лицо, он с улыбкой гладил ее морду, а она в ответ мурлыкала, как кошка.

«Тебе все удалось!» — мысленно похвалила она его.

«Нам удалось!» — возразил он.

Блёдхгарм, по-прежнему сидевший у Сапфиры на спи­не, развязал крепежные ремни и соскользнул на землю, и у Эрагона на мгновение даже голова закружилась: перед ним была точная копия его самого. Но, приглядевшись, он решил, что ему не нравится, как курчавятся волосы у «ко­пии» на висках.

Блёдхгарм сказал нечто невнятное на древнем языке, и тело его задрожало, окуталось дымкой, точно мираж в сильную жару, и он снова стал самим собой — высоким, покрытым шерстью, желтоглазым, длинноухим и острозу­бым эльфом. Если честно, Блёдхгарм никогда не был осо­бенно похож ни на эльфа, ни на человека, однако сейчас на его напряженном, жестком лице все же читалась глубокая, почти человеческая печаль.

— Губитель Шейдов, — сказал он, кланяясь Эрагону, — Сапфира сообщила мне о гибели Вирдена. И я… — но до­говорить он не успел: десять его верных помощников-эльфов, вынырнув из густой толпы, подбежали к ним с мечами в руках.

— Губитель Шейдов! — восклицали они восторженно. — Аргетлам! Сверкающая Чешуя!..

Эрагон устало приветствовал их и даже отчасти отве­тил на их многочисленные вопросы, хотя предпочел бы, чтобы его оставили в покое.

Но тут разговор их был внезапно прерван страшным ревом. Темная тень мелькнула над площадью, и Эрагон, подняв глаза, увидел Торна, целого и невредимого, кото­рый парил прямо над ними в восходящем потоке воздуха.

Эрагон выругался и вскочил на Сапфиру, выхватывая из ножен Брисингр. Арья, Блёдхгарм и другие эльфы тут же заняли возле драконихи круговую оборону. Их совмест­ная мощь была поистине великолепна, и все же Эрагон не был уверен, хватит ли ее, чтобы отогнать Муртага.

Вардены дружно, как один, тоже задрали головы квер­ху. Они, может, и проявляли храбрость в бою, но все же любой храбрец мог спасовать при виде разъяренного дракона.

— Эй, братец! — крикнул Муртаг, и его усиленный маги­ей голос прозвучал так оглушительно, что Эрагон неволь­но зажал уши. — Я возьму у тебя столько крови, сколько мне понадобится в уплату за те увечья, которые ты нанес Торну! Ты можешь захватить Драс-Леону — для Гальбаторикса этот город ничего не значит. Но это еще далеко не последнее наше сражение, Эрагон Губитель Шейдов, кля­нусь тебе в этом.

И с этими словами Муртаг развернул Торна и полетел над Драс-Леоной куда-то на север; вскоре они скрылись в клубах дыма, поднимавшегося над охваченными пожа­ром домами близ разрушенного храма.