Глава 36. Слово всадника – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Эрагон схватил меч, и они с Арьей выбежали из палатки.

Снаружи он тут же споткнулся и упал на колени, пото­му что земля отчего-то качалась у него под ногами. Эрагон даже вцепился в какой-то кустик травы, точно в якорь, вы­жидая, когда пройдет головокружение.

Когда же он осмелился снова поднять голову и посмо­треть вверх, то даже зажмурился. Свет от находившихся поблизости факелов показался ему ослепительно-ярким; их пламя плавало у него перед глазами, точно стая рыб, и казалось совершенно не зависящим от пропитанной мас­лом тряпицы, которая его питала.

«Равновесие потеряно, — думал Эрагон. — И зрению до­верять нельзя. Нет, я просто вынужден прочистить себе мозги. Просто вынужден…»

Какое-то движение привлекло его взгляд, он инстин­ктивно присел, и хвост Сапфиры пролетел у него над го­ловой, едва не задев ее, зато угодил по палатке, и палатка рухнула, ломая деревянные опоры, точно сухие ветки.

Сапфира зарычала, цапнула ночную темноту зубами и с трудом поднялась на ноги. Она явно была смущена.

«Маленький брат, что это…»

Звук, похожий на вой налетевшего урагана, не дал ей договорить, и откуда-то из небесной черноты вынырнул Торн, красный, как кровь, и сверкающий, как миллион па­дающих звезд. Торн приземлился рядом с шатром Насуады, и вся земля, казалось, содрогнулась под его весом.

Эрагон услышал, как закричали Ночные Ястребы, вер­ные стражи Насуады, и увидел, как Торн, взмахнув правой передней лапой, провел ею по земле, и половина криков тут же оборвалась.

Из корзин, подвешенных к бокам красного дракона, посыпались солдаты — их было несколько дюжин. Они вы­прыгивали на землю и тут же разбегались в разные сторо­ны, нанося колющие удары сквозь стены палаток и убивая бросившихся на них часовых.

По периметру лагеря завыли рога. И одновременно с ними на внешних подступах к лагерю послышались звуки сражения, а это означало, как догадался Эрагон, что вто­рой отряд воинов Гальбаторикса наступает с севера.

«Сколько же там солдат? Неужели мы окружены?» Па­ника с такой силой взметнулась в его душе, что чуть не по­давила разум, чуть не заставила его бежать во тьму, куда глаза глядят. И только понимание того, что за подобную реакцию ему следует винить выпитый фелнирв, заставило Эрагона остаться на месте.

Он прошептал коротенькое исцеляющее заклятие, на­деясь, что оно как-то ослабит действие хмельного напитка, но особых результатов это не принесло. Тогда он вытащил из ножен Брисингр и бросился на помощь к Арье, отбивав­шейся от пятерых солдат. Обычно они — тем более вдво­ем — с легкостью бы справились с таким количеством про­тивников, но сейчас Эрагон отнюдь не был так уверен, что им вообще удастся отбить эту атаку.

Воины Гальбаторикса наступали, но тут Сапфира, страшно взревев, с силой ударила по земле хвостом и бук­вально смела нападавших куда-то в сторону. Эрагон, пони­мая, что драконий хвост сейчас вернется, схватил Арью в охапку, а она вцепилась в него, и они, поддерживая друг друга, ухитрились все-таки устоять на ногах.

Затем из палатки выскочили Блёдхгарм и еще один эльф по имени Лауфин, которые прикончили сбитых с ног воинов, прежде чем те успели подняться. Вскоре прибежа­ли и остальные эльфы.

И тут же новый отряд — на этот раз более двадцати че­ловек — пошел в атаку на Эрагона и Арью, словно прекрас­но зная заранее, где именно они находятся.

Эльфы выстроились перед нападающими живым щи­том, но схватка не успела начаться, ибо полог одной из па­латок распахнулся, и оттуда с воем вырвалась Анжела, ко­торая ринулась прямо на солдат, явно застав их врасплох.

Анжела была в красном ночном капоте, ее курчавые во­лосы торчали во все стороны и имели совершенно дикий вид; а в каждой руке она держала по гребню для вычесы­вания шерсти. Эти огромные гребни были в три фута дли­ной, и из них под углом друг к другу торчали жуткого вида стальные зубцы, наверное, с локоть длиной и с острыми, как иглы, концами. Эрагон прекрасно знал, что если таким зубцом уколешься, то запросто можно получить заражение крови из-за всякой грязи, скопившейся на гребне после вы­чесывания немытой шерсти.

Двое воинов сразу рухнули на землю — Анжела вонзила им в бок свое необычное оружие, и тонкие острые зубцы лег­ко прошли сквозь кольчугу. Травница была на добрый фут ниже большинства этих мужчин, но явно не испытывала перед ними никакого страха. Наоборот, она была воплоще­нием ярости со своими дико развевающимися космами, жут­кими воплями и свирепо сверкающими темными глазами.

Солдаты окружили Анжелу плотным кольцом, и на какое-то время Эрагон перестал видеть ее. Он даже поду­мал, что они могли одолеть старую ведьму.

Но тут откуда-то из недр лагеря примчался Солембум и сразу же, плотно прижав к черепу уши, бросился на сол­дат. Следом за ним прибежали и другие коты-оборотни — двадцать, тридцать, сорок, вся стая; все они были в своем зверином обличье.

Жуткая какофония — шипение, вой и пронзительные вопли — разорвала ночную тишь; коты валили солдат на землю, рвали их плоть когтями и зубами, и те, хоть и со­противлялись изо всех сил, не могли противостоять нати­ску этих крупных мохнатых кошек.

Вся последовательность этих действий — от появления Торна до вмешательства Анжелы и котов-оборотней — раз­вивалась с такой скоростью, что у Эрагона практически не было времени в чем-то разобраться и соответствующим обра­зом отреагировать. Когда коты свирепой тучей налетели на солдат, он лишь изумленно хлопал глазами да облизывал пе­ресохшие губы — все это казалось ему абсолютно нереальным.

Затем он услышал голос Сапфиры: «Скорей, ко мне на спину!», и дракониха присела, чтобы ему легче было на нее взобраться.

— Погоди. — Арья, положив руку ему на плечо, прошеп­тала несколько фраз на древнем языке, и через несколько се­кунд Эрагон перестал воспринимать действительность иска­женно и вновь обрел полную власть над собственным телом.

Благодарно глянув на Арью, он швырнул ножны в полу­разрушенную палатку и, держа Брисингр в руке, взобрался по правой передней лапе Сапфиры на свое обычное место у основания ее шеи. Седла на ней не было, и острые края драконьих чешуй тут же впились ему в ляжки. Это «замеча­тельное» ощущение он хорошо запомнил еще со времен их первого совместного полета.

— Нам нужен Даутхдаэрт, — крикнул он Арье.

Она кивнула и бегом бросилась к своей палатке, кото­рая находилась примерно в сотне футов оттуда на восточ­ном краю лагеря.

Еще чьи-то мысли, но не Сапфиры, коснулись сознания Эрагона, и он тут же поставил защитный барьер, но потом понял, что это Глаэдр.

«Я помогу,—сказал старый дракон, и в его голосе Эрагон почувствовал жуткий клокочущий гнев, направленный на Торна и Муртага. Этот гнев, казалось, сам по себе способен дотла сжечь весь окружающий мир. — Эрагон и Сапфира, вы должны объединить ваши мысли с моими; а также и ты, Блёдхгарм, и ты, Лауфин, и все остальные эльфы. Дайте мне возможность видеть вашими глазами, слушать вашими уша­ми, чтобы я мог советовать вам, как поступить, чтобы я мог поделиться с вами своей силой в случае нужды».

Сапфира прыгнула вперед; она как бы полулетела над рядами палаток, устремляясь к огромной рубиновой туше Торна. Эльфы следовали за нею по земле, убивая тех сол­дат Гальбаторикса, что попадались им навстречу.

Дракониха вскоре взлетела, и теперь у нее было яв­ное преимущество в высоте, поскольку Торн все еще оста­вался на земле. Она под углом ринулась на него сверху, намереваясь, как понял Эрагон, упасть ему на спину и вце­питься ему в шею своими клыками, но красный дракон, заметив, что она пикирует на него, оскалился, изогнулся и повернулся ей навстречу, присев, как это делает малень­кая собачонка, если на нее нападает более крупная.

У Эрагона хватило времени лишь заметить, что в сед­ле у Торна никого нет, а потом красный дракон встал на дыбы и ударил Сапфиру мощной передней лапой. Раздался какой-то подозрительный шелестящий звук, во мраке блес­нули странно белые когти Торна, и Сапфира метнулась в сторону, уходя от удара.

Земля и небо закачались перед Эрагоном и поменялись местами; он обнаружил, что висит над лагерем вниз голо­вой, а острый шип, которым увенчаны были крылья Сап­фиры, в клочья разодрал чью-то палатку.

Она так резко развернулась, что Эрагон опять чуть не слетел у нее со спины; ляжки его скользили по чешуе, и он, изо всех сил стиснув ноги, крепче вцепился в шип у нее на шее. И все же Сапфира совершала такие неожиданные по­вороты и кульбиты, что уже через пару секунд Эрагон по­чувствовал, что кувырком летит куда-то по воздуху, толком не понимая, где верх, а где низ.

Но даже падая, он не выпустил из рук Брисингр и ухи­трился не напороться на его острие; несмотря на магиче­скую защиту, этот меч все же способен был нанести ему тяжкое увечье, ибо такова была сложная магия, применен­ная к нему оружейницей Рюнён.

«Маленький брат!»

— Летта! — выкрикнул Эрагон и повис в воздухе футах в де­сяти над землей. Хотя мир вокруг еще продолжал вращаться, он все же сумел высмотреть сверкающий силуэт Сапфиры, которая кружила над ним, чтобы снова его подхватить.

Торн взревел, поливая ряды палаток, находившихся между ним и Эрагоном, потоками почти белого раскален­ного пламени, которое взметнулось до небес. Жуткие кри­ки донеслись из палаток: люди там сгорали заживо.

Эрагон поднял руку, заслоняя лицо от невыносимого жара. Магическая защита была способна избавить его от се­рьезных повреждений, но жар все же чувствовался.

«Со мной все в порядке. Не поворачивайте назад, — сказал он, обращаясь не только к Сапфире, но и к Глаэдру, а также к эльфам. — Вы должны остановить их. Встретимся у шатра Насуады».

Сапфира была явно недовольна этим, но все же возоб­новила свои атаки на Торна.

А Эрагон, освободив себя от заклятия, упал на землю. Он приземлился легко, прямо на ноги, и тут же бросился к шатру Насуады, пробираясь среди горящих палаток, мно­гие из которых уже рухнули, и над ними поднимались стол­бы дыма и оранжевых искр.

Дым и вонь горелого войлока не давали дышать. Видно было тоже плоховато. Эрагон кашлял, глазау него слезились.

Впереди, в нескольких сотнях шагов от него, сцепи­лись два гигантских ящера — Сапфира и Торн. Жуткий, первобытный страх охватил душу Эрагона. Что же он дела­ет? Зачем бежит прямо к ним? К этим двум клацающим зуба­ми, рычащим существам, каждое из которых больше дома, больше двух домов, особенно Торн, и у каждого страшные когти, клыки и шипы, длиной больше самого Эрагона? Даже когда первая волна страха миновала, в теле еще ощу­щалась некоторая дрожь, но он уже снова бежал вперед.

Эрагон очень надеялся, что Роран и Катрина в без­опасности. Их палатка была довольно далеко, на противо­положном конце лагеря, но Торн и воины Гальбаторикса в любую минуту могли направиться и туда.

— Эрагон!

Арья прыжками пробиралась к нему между горящими палатками, держа в левой руке копье Даутхдаэрт. Слабое зеленоватое сияние исходило от зазубренного наконечни­ка копья, хотя на фоне пожара сияние это и было почти неразличимо. Рядом с Арьей рысцой бежал Орик, который как бы прокатывался сквозь пламя, словно оно было для него не более опасно, чем укус горячего пара. На гноме не было ни шлема, ни даже рубахи. В одной руке он держал старинный боевой топор Волунд, а в другой — маленький круглый щит. С топора уже стекала чья-то кровь.

Эрагон радостным криком приветствовал обоих и мах­нул им рукой. Он и впрямь был очень рад, что верные друзья сейчас оказались с ним рядом. Арья сунула ему ко­пье, но Эрагон покачал головой.

— Оставь его у себя! — сказал он. — У нас еще вполне есть шанс остановить Торна только с помощью моего Бри­сингра и твоего Нирнена.

Арья кивнула и крепче сжала в руке копье. Впервые в жиз­ни Эрагон задумался о том, сможет ли она, эльфийка, заста­вить себя убить дракона, но отбросил эту мысль: если он что-то понимает в Арье, то должен знать, что она всегда, как бы трудно это ни было, сделает то, что сделать необходимо.

Торн рванул когтями бок Сапфиры, и у Эрагона пере­хватило дыхание: ее боль он чувствовал, как свою собствен­ную, благодаря их постоянной мысленной связи. Заглянув в мысли Блёдхгарма, он понял, что эльфы находятся сей­час совсем близко от драконов, сражаясь с воинами Импе­рии, но все же не осмеливаясь подойти ближе к Сапфире и Торну из опасений, что те их попросту растопчут.

— Вон туда, — сказал Орик, указывая своим топором на горстку солдат, пробиравшихся среди разрушенных палаток.

— Да оставь ты их, — сказала Арья. — Сперва надо Сап­фире помочь.

Орик проворчал:

— Ну ладно, пошли.

И они втроем ринулись вперед, но Эрагон и Арья вско­ре сильно обогнали Орика — все же ни один гном не мог со­ревноваться с ними в скорости, даже такой сильный и уме­лый воин, как Орик.

— Вы бегите вперед! — крикнул он им. — Не ждите меня! А я постараюсь не отставать!

Уходя от обрывков горящего войлока, так и носивших­ся в воздухе, Эрагон заметил Нара Гарцвога, сражавшего­ся сразу с добрым десятком солдат Гальбаторикса. Рогатый кулл в ржавых отблесках пожара выглядел совершенно фантастическим образом: губы его были раздвинуты в жут­ком оскале, из-под них виднелись острые клыки, а тени на покрытом глубокими морщинами нахмуренном лбу и вы­ступающие надбровные дуги придавали его физиономии жестокое, даже какое-то зверское выражение. Казалось, огромная голова кулла вырублена из монолитного валуна всего лишь с помощью самого грубого инструмента. Сра­жался Гарцвог голыми руками — схватив солдата за ноги, он попросту раздирал его пополам, как жареного цыпленка.

Еще несколько шагов, и ряд горящих палаток кончил­ся. Но и здесь царила полная сумятица.

Блёдхгарм и двое эльфийских заклинателей сража­лись с четырьмя воинами, закутанными в черные плащи. Как догадался Эрагон, это были маги Гальбаторикса. Соб­ственно, это было сражение разумов и воли; никто из них не шевелился — ни эльфы, ни воины в черном, — но их лица выдавали предельное внутреннее напряжение. Вокруг на земле валялись десятки мертвых солдат и несколько ране­ных, но раны их были столь ужасны на вид, что Эрагон по­нял: эти люди не чувствуют боли.

Остальных эльфов видно не было, но Эрагон чувство­вал их присутствие. По всей вероятности, они находились по ту сторону красного шатра Насуады, возвышавшегося посреди всего этого немыслимого хаоса.

Отдельные группки котов-оборотней упорно пресле­довали каждого солдата. Король Гримрр Полулапа и его королева, Охотница-За-Тенями, возглавляли два таких ко­шачьих отряда, кот Солембум встал во главе третьего.

Рядом с шатром Насуады травница Анжела сражалась с огромным волосатым воином — она размахивала своими чесальными гребнями, а он в одной руке держал палицу, а в другой — цеп. Они, казалось, удивительно подходили друг другу, несмотря на всю разницу в росте, весе, физиче­ской силе, длине рук и вооружении.

Эрагон несколько удивился, увидев там и Эльву, вос­седавшую на каком-то перевернутом бочонке. Девочка-ведьма обхватила себя руками и выглядела совершенно больной, однако продолжала участвовать в битве, хотя и по-своему, как никто другой. Перед нею сгрудилась до­брая дюжина воинов, и Эльва что-то быстро им говорила; ее крошечный ротик двигался так проворно, что казался неясным пятном. На ее речи каждый из воинов реагиро­вал по-разному: один застыл на месте, явно не в состоянии сделать ни шагу; другой корчился и в ужасе закрывал лицо руками; а еще один упал на колени и сам пронзил себе грудь длинным кинжалом; его сосед, бросив оружие на землю, бросился бежать, петляя среди палаток; а стоявший с ним рядом принялся бормотать нечто явно бессмысленное, точно идиот. Но ни один не попытался напасть на Эльву, ни один даже меча не поднял и ни один не бросился ни на кого из варденов.

И надо всем этим хаосом, возвышаясь, как две горы, сражались Сапфира и Торн. Они несколько сдвинулись влево от шатра и кружили на земле, вытаптывая целые ряды палаток. Языки пламени вырывались у них из ноз­дрей и между клыками, похожими на белые сабли.

Эрагон не знал, как поступить. Шум оглушил его на­столько, что соображал он плохо и не был уверен, где ну­жен более всего.

«Муртаг?» — спросил он у Глаэдра.

«Его еще нужно найти. Если он вообще здесь. Я его не чувствую. Хотя сказать наверняка невозможно: здесь со­бралось слишком много людей и действует слишком много магических заклятий».

Эрагон понимал, что золотистый дракон делает гораз­до больше, чем просто дает ему советы; ведь Глаэдр одно­временно был мысленно связан с Сапфирой и эльфами, а также помогал Блёдхгарму и его двум товарищам в их мысленном поединке с магами Гальбаторикса. Эрагон был уверен, что эльфам удастся одержать верх над этими магами-предателями, и точно так же он был уверен, что Анжела и Эльва прекрасно сумеют себя защитить. А вот Сапфира, к сожалению, уже получила несколько ранений, и ей приходилось нелегко, но она по-прежнему сражалась, стараясь не дать Торну уничтожить весь лагерь.

Он глянул на копье Даутхдаэрт, зажатое у Арьи в руке, и снова перевел взгляд на драконов. «Мы должны убить его», — подумал Эрагон и ощутил на душе страшную тя­жесть. Затем его взгляд упал на Эльву, и новая идея осени­ла его. Слова этой девочки обладали куда большей силой, чем любое оружие; никто, даже Гальбаторикс, не смог бы им сопротивляться. Если бы она смогла заговорить с Тор­ном… Возможно, она сумела бы и отогнать его?

— Нет! — прорычал у него в ушах Глаэдр. — Ты зря теряешь время, Эрагон. Ступай к своему дракону — немедленно! Ей нуж­на твоя помощь. Ты должен убить Торна, а не пугать и не про­гонять его! Он сломлен. Сломлен Гальбаториксом и Муртагом. Теперь ты ничего не можешь сделать, чтобы его спасти».

Эрагон посмотрел на Арью, и она тоже на него посмотрела.

— Эльва подействовала бы быстрее, — сказал он ей.

— Но у нас есть Даутхдаэрт…

— Это слишком опасно. И слишком трудно.

Арья колебалась. Потом кивнула, и они вместе побежа­ли к Эльве.

Однако добежать до нее они не успели. Эрагон услы­шал приглушенный крик, обернулся и, к своему ужасу, уви­дел, что из шатра выбегает Муртаг, крепко держа Насуаду за оба запястья и волоча ее за собой.

Волосы Насуады были в страшном беспорядке. На щеке глубокая рваная царапина. Ее красивое желтое пла­тье было порвано в нескольких местах. Она лягалась, ста­раясь попасть Муртагу по колену, но натыкалась на его магическую защиту, и в итоге Муртаг попросту подтащил ее поближе к себе и сильно ударил в висок рукоятью меча. Насуада лишилась чувств.

Эрагон взвыл и ринулся на Муртага, а тот, быстро гля­нув в его сторону, выхватил из ножен меч, взвалил Насуа­ду на плечо и опустился на колено, склонив голову, словно в молитве.

Острое копье боли, пронзившей Сапфиру, пронзило и душу Эрагона, и он услышал вопль драконихи:

«Осторожней! Он ушел от меня!»

Перепрыгивая через груду мертвых тел, Эрагон риск­нул все же поднять глаза и увидел над собой блестящее брюхо Торна; бархатистые крылья дракона закрывали, ка­залось, полнеба; он медленно, плавно, чуть покачиваясь, опускался на землю, точно лист с дерева.

Уходя от лап Торна, Эрагон нырнул в сторону, откатил­ся за шатер и больно ударился плечом о какой-то камень.

Красный дракон еще в полете вытянул вперед правую лапу, мощную и узловатую, как ствол дерева, и подхватил с земли их обоих — Муртага и Насуаду. Когти его при этом, коснувшись земли, успели вырыть яму в несколько футов глубиной.

Затем Торн победоносно взревел и, оглушительно хлопая крыльями, взмыл в небо и стал быстро удаляться от лагеря.

Сапфира, разумеется, тут же бросилась в погоню, хотя кровь ручьями текла по ее телу и лапам из ран, оставлен­ных зубами и когтями Торна. Она летела быстрее, чем Торн, но даже если бы она его и настигла, Эрагон предста­вить себе не мог, как она сумеет вырвать из его когтей На­суаду, не поранив или даже не погубив ее при этом.

Мимо него, точно порыв ветра, промчалась Арья. Она вскочила на груду пустых бочек и подпрыгнула так высоко, как даже эльф не смог бы подпрыгнуть без помощи, и успела схва­тить Торна за кончик хвоста, повиснув высоко над землей.

Эрагон невольно шагнул вперед, желая остановить ее, но, разумеется, не успел. Он выругался, прорычал: «Аудр!», и заклятие тут же подбросило его в небеса.

Чувствуя себя выпущенной из лука стрелой, Эрагон тут же воззвал к помощи Глаэдра, и старый дракон поделился с ним своей энергией, иначе он попросту вскоре рухнул бы на землю. Эрагон сжигал подаренную ему энергию без оглядки, не заботясь о том, насколько она ценна; им владе­ло одно лишь желание — нагнать Торна, прежде чем с Насуадой или Арьей случится что-то ужасное.

Пролетая мимо Сапфиры и обогнав ее, Эрагон увидел, что Арья карабкается вверх по хвосту Торна, правой рукой цепляясь за шипы, росшие у него вдоль хребта, и используя их как ступеньки. Левой рукой она втыкала копье Даутхда­эрт в тело Торна и, опираясь на него, взбиралась все выше по извивающемуся телу дракона. Торн, изворачиваясь, пы­тался схватить ее зубами, точно лошадь надоедливую муху, но достать не мог.

Тогда красный дракон, сложив крылья, поджав лапы и прижав к груди свой драгоценный груз, вошел в штопор и стремительно понесся к земле. Для Арьи эта спираль должна была стать поистине смертоносной. Копье вы­скочило из тела Торна, а сама Арья вытянулась под углом к нему, одной лишь правой рукой уцепившись за шип у дракона на спине — той самой слабой рукой, которую она так сильно поранила в катакомбах под Драс-Леоной.

И вскоре пальцы ее не выдержали и разжались. Она стала падать, раскинув в стороны руки и ноги подобно спицам колеса. Заклятие, несомненно, еще действовало, потому как ее вращательное падение замедлилось, и она как бы повисла в ночном небе, медленно паря над землей и освещаемая слабым сиянием Даутхдаэрта, который по-прежнему сжимала в руке. Арья казалась Эрагону огром­ным зеленоватым светлячком, блуждающим во тьме.

Торн взмахнул крыльями и, описав петлю, ринулся следом за нею. Арья быстро глянула в сторону Сапфи­ры и повернулась к Торну лицом. Смертоносный огонь сверкал в оскаленной пасти Торна, а через мгновение це­лый вихрь всепоглощающего пламени вырвался у него из­нутри, скрыв Арью из виду. Эрагон был от нее всего в пя­тидесяти футах — достаточно близко, чтобы страшный жар опалил и его щеки.

Вскоре пламя опало, и снова стал виден Торн. Резко раз­вернувшись и чуть ли не пополам согнув свою огромную тушу, он явно намеревался продолжить свой путь, но напо­следок с такой силой и скоростью взмахнул хвостом, метя его концом в Арью, что вряд ли она успела бы уйти от удара.

— Нет! — крикнул Эрагон и почти сразу услышал страш­ный треск — это драконий хвост ударил по Арье.

Она отлетела куда-то во тьму. Копье Даутхдаэрт выпа­ло у нее из рук и, описав в воздухе арку, полетело на землю, испуская слабое сияние; потом оно превратилось в едва за­метную светящуюся точку и вскоре совсем погасло.

Эрагону показалось, что грудь его стиснули желез­ными оковами, не давая дышать. Торн явно уходил от по­гони, хотя Эрагон еще мог бы, наверное, попытаться его догнать, если бы Глаэдр дал ему еще немного своих сил. Од­нако связь с Глаэдром становилась все слабее, а в одиночку Эрагон не мог даже надеяться одолеть Торна и Муртага, тем более высоко над землей, тем более зная, что Муртаг имеет в своем распоряжении мощь десятков Элдунари.

Он выругался, прекратил действие заклятия, несшего его по воздуху, и нырнул головой вперед следом за Арьей. Ветер выл и свистел у него в ушах, рвал волосы и одежду, леденил кожу на щеках, заставлял жмуриться. Какое-то крупное насекомое на лету врезалось ему в лицо; удар был таким сильным, словно в Эрагона выстрелили камешком из пращи.

Эрагон мысленно поискал Арью и почувствовал слабые проблески ее сознания где-то внизу, во тьме. Вдруг прямо перед ним мелькнула стрелой летящая к земле Сапфира; ее чешуя матово поблескивала в свете звезд. Перевернув­шись на спину, она показала Эрагону какой-то маленький темный предмет, зажатый у нее между передними лапами.

Резкая боль — вот первое, что почувствовал Эрагон, снова коснувшись сознания Арьи; а затем погасло и его собственное сознание. Какое-то время он вообще ничего не чувствовал, потом в сознание его пробился голос Сап­фиры: «Она у меня, маленький брат». Он очнулся, сказал: «Летта!»,. прекращая действие заклятия, и тут же сно­ва уставился в небо, ища глазами Торна, но увидел лишь звезды и непроглядную черноту вокруг. Где-то на востоке, правда, еще слышалось затихающее вдали хлопанье мощ­ных драконьих крыльев, а потом все стихло.

Только тут Эрагон окинул взглядом лагерь варденов и пришел в ужас. Полоски огня, оранжевого и неяркого, все еще змеились в кромешном дыму. Сотни палаток были сломаны или сожжены; в них сгорели и многие люди, а кое-кого Торн с Сапфирой во время своей яростной схватки попросту растоптали. Жертв этого нападения было очень много — ведь немало варденов успели убить и солдаты, за­стигнув их врасплох. Во рту Эрагон чувствовал вкус пепла. Его трясло. Слезы гнева, ужаса и отчаяния туманили глаза. Арья была серьезно ранена — возможно, даже мертва. На­суада исчезла, плененная Муртагом. Вскоре она окажется в руках самого умелого палача и мучителя — Гальбаторикса.

Эрагона охватила полная безнадежность.

Как же им теперь продолжать свою борьбу? Разве смо­гут вардены по-прежнему надеяться на победу, когда Насуада исчезла и некому вести их за собой?