Глава 39. Разрозненные, полустертые обрывки воспоминаний – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Прошло не менее четверти часа, когда полог палатки ше­вельнулся и внутрь бесшумно просочился рыжевато-коричневый кот Солембум.

Даже не взглянув на Эрагона, кот вспрыгнул на лежанку и, уютно устроившись там среди одеял, принялся тщательно вылизывать подушечки пальцев на правой лапе. Потом, по-прежнему не глядя на Эрагона, мысленно сообщил ему:

«Учти, я не собака, чтобы прибегать по первому твоему зову».

«Я никогда так и не думал, — попытался оправдаться Эра­гон. — Но ты действительно был мне очень нужен. Срочно!»

«М-м-м-да? — Солембум с еще большим усердием принял­ся вылизывать лапу. — Ну, говори, Губитель Шейдов, что тебе нужно?»

«Минутку. — Эрагон встал, подошел к центральному ше­сту, на котором висел фонарь, и предупредил Солембума: — Сейчас я зажгу свет». — Он произнес нужное слово древне­го языка, и в фонаре вспыхнул огонек, наполнив палатку теплым мерцающим светом.

Оба—и Эрагон, и Солембум — на мгновение зажмурились, а когда у него привыкли глаза, Эрагон сел на табурет возле ле­жанки и с изумлением увидел, что кот-оборотень вниматель­но за ним наблюдает голубыми, как льдинки, глазами.

«Разве у тебя глаза и раньше были голубые?» — спро­сил он.

Солембум моргнул, и глаза его тут же стали золотисты­ми. Затем он вновь принялся обрабатывать свою лапу.

«Чего ты хочешь, Губитель Шейдов? Ночь существу­ет для того, чтобы заниматься делом, а вовсе не пустой болтовней». — Кончик полосатого кошачьего хвоста нерв­но подергивался из стороны в сторону.

Эрагон облизнул пересохшие губы — зародившаяся в его душе надежда заставляла его нервничать — и спросил:

«Помнится, ты, Солембум, когда-то сказал: если мне пока­жется, что все кончено и сил у меня больше не осталось, надо пойти к скале Кутхиана и открыть Свод Душ. Помнишь?»

«Ах, это…» — Тон у кота был равнодушный, но лапу он лизать перестал.

«Да, это. И теперь я бы очень хотел знать, что ты имел в виду. Если действительно существует нечто такое, что может помочь нам одержать верх над Гальбаториксом, то я должен узнать об этом прямо сейчас — не позже, когда я наконец сам разгадаю эту загадку. Именно сейчас. Скажи, где мне искать эту скалу Кутхиана? Как открыть этот Свод Душ? Что я могу там найти?»

Украшенные черными кисточками уши Солембума дрогнули и чуть отклонились назад; когти на старательно вылизанной лапе высунулись из своих мягких «ножен».

«Понятия не имею», — только и сказал он в ответ.

«Как это — понятия не имеешь?» — удивленно восклик­нул Эрагон.

«Неужели так уж обязательно повторять за мной каж­дое слово?»

«Но как ты можешь этого не знать, если сам мне об этом рассказывал?»

«Понятия не имею».

Быстро наклонившись вперед, Эрагон схватил Солем­бума за широкую тяжелую лапу. Кот прижал уши к черепу и сердито зашипел, а потом, ловко повернув лапу, вонзил свои когти Эрагону в ладонь. Эрагон только усмехнул­ся, стараясь не обращать внимание на боль. Однако кот-оборотень оказался сильнее, чем он ожидал. При желании он, пожалуй, мог бы даже стащить его с табурета на пол. Отпускать его лапу Эрагон, впрочем, не собирался.

«Больше никаких загадок, — сказал он. — Мне нужна правда. Где ты раздобыл эти сведения? Что они означают? Говори!»

Шерсть на загривке у Солембума поднялась дыбом.

«Вот тупоголовый! Не понимаешь, что в загадках-то прав­да и заключена. Немедленно отпусти меня или я раздеру тебе в клочья все лицо и кишки выпущу, а потом воронам скормлю!»

И Эрагон не сразу, но все же выпустил его лапу. А сам с силой сжал пальцы, чтобы унять боль в разодранной ла­дони, которая к тому же довольно сильно кровоточила.

Солембум гневно посмотрел на него, прищурив глаза и совершенно забыв о прежней отрешенности.

«Я сказал, что не знаю, потому что — и ты можешь думать на сей счет все что угодно — действительно не знаю. Я понятия не имею, где находится скала Кутхиана и как открыть этот Свод Душ. И уж тем более не знаю, что в этом Своде находится».

«Скажи это на древнем языке».

Солембум опять сердито прищурился, но все же по­вторил эту фразу на языке эльфов, и только тогда Эрагон убедился, что кот-оборотень говорит правду.

Вопросы так и роились у Эрагона в голове, и он никак не мог решить, какой из них задать первым.

«Но как же все-таки ты узнал о скале Кутхиана? Ведь это же ты сказал мне о ней!»

И снова хвост Солембума нервно задергался из сторо­ны в сторону.

«В последний раз говорю: я не знаю. Как не знают и мои соплеменники».

«Но как же…» — Эрагон был совершенно сбит с толку. И тут кот-оборотень неожиданно заговорил:

«Вскоре после падения Всадников у представителей нашей расы возникло некое… убеждение: если мы встре­тим нового Всадника — но такого, над кем Гальбаторикс не властен, — нам следует сообщить этому Всаднику то, что я некогда и сказал тебе о дереве Меноа и скале Кутхиана».

«Но… откуда вашему народу стало об этом известно?»

Вся морда Солембума пошла морщинами, так неприяз­ненно он оскалился.

«Этого мы сказать не можем. Мы знаем только, что ис­точник этих сведений желал нам добра».

«А почему ты так в этом уверен? — воскликнул Эра­гон. — Может, это был сам Гальбаторикс? Может, это вхо­дило в его коварные планы? Может, он пытался обмануть и вас, и нас с Сапфирой, чтобы взять нас в плен и обрести власть над нами?»

«Нет, — уверенно заявил Солембум, и когти его впились в одеяло, словно подтверждая это. — Котов-оборотней обма­нуть не так-то просто, в отличие от некоторых других. И Галь­баторикс ко всему этому никакого отношения не имеет. В этом я совершенно уверен. Тот, кто хотел, чтобы ты получил эти сведения, сделал так, чтобы ты и сверкающую сталь для своего меча отыскал, верно? Разве Гальбаторикс стал бы это делать?»

Эрагон кивнул и нахмурился.

«А ты не пытался узнать, кто за всем этим стоит?»

«Мы пытались и неоднократно».

«И что?»

«Нам не удалось. — Теперь кот заговорил спокойнее, шерсть у него на загривке улеглась. — И у нас есть два пред­положения на сей счет. Во-первых, наши воспоминания могли измениться вне зависимости от нашей воли, а зна­чит, мы стали пешками в руках некоего бесчестного суще­ства. А во-вторых, возможно, мы сами согласились забыть об этом по некой неизвестном нам ныне причине. Возмож­но, мы сами и удалили эти воспоминания из своей коллек­тивной памяти. И я, например, нахожу весьма неприятным и недостойным даже предположение о том, что кому-то удалось исказить память нашего народа. Я еще способен понять, когда искажают мысли и воспоминания отдельных представителей нашей расы, но стереть воспоминания всех котов-оборотней… Нет! Этого просто не могло быть».

«А почему эти тайные знания вообще были доверены именно вам, котам-оборотням?»

«Потому что, осмелюсь предположить, мы всегда были друзьями Всадников и драконов. Мы ведь известные наблю­датели, слухачи, скитальцы. Мы ходим поодиночке и бываем в самых темных уголках нашего мира. К тому же у нас хорошая память — мы всегда помним, что было и что стало теперь».

Взгляд Солембума куда-то уплыл, явно затуманенный мыслями о славном прошлом. Потом он снова заговорил:

«Пойми, Эрагон, никто из нас, котов, не доволен сло­жившимся положением. Мы долго спорили, опасаясь, что обрывки наших воспоминаний принесут больше вреда, чем пользы, если мы в критический момент кому-то пере­дадим их. В конце концов в этом споре победил я. Это я из­начально хотел сообщить тебе о дереве Меноа и скале Кут­хиана. Мне, как и многим другим моим соплеменникам, казалось, что когда-нибудь эти сведения тебе понадобятся. А теперь делай с этим, что хочешь».

«Но что я должен делать? И как мне отыскать эту скалу?»

«Этого я сказать не могу».

«В таком случае какая мне польза от твоих сведении? Я с тем же успехом мог бы никогда об этой скале и не слышать!»

Солембум заговорщицки подмигнул ему:

«Кое-что я все-таки мог бы тебе, наверное, сообщить. Это, возможно, ничего особенного и не значит, но все-таки хоть какой-то путь сможет тебе указать».

«Ну? Говори же!»

«Если ты не будешь торопиться, я все тебе расскажу. Когда я впервые встретил тебя в Тирме, у меня возникло странное чувство, будто ты непременно должен иметь кни­гу «Домиа абр Вирда». Мне понадобилось некоторое время, чтобы это устроить, но именно меня следует благодарить за то, что в итоге Джоад подарил тебе эту книгу».

После этих слов кот-оборотень поднял вторую лапу, тщательно ее обследовал и принялся вылизывать.

«А в последние несколько месяцев у тебя, случайно, не возникало других странных чувств и желаний?» — спросил Эрагон.

«Только невероятная потребность съесть маленький красный гриб, но это желание довольно скоро прошло».

Эрагон что-то проворчал и полез под лежанку, где хра­нил и эту книгу, и все свои записи, а также письменные принадлежности. Вытащив толстый том в кожаном пере­плете, он, прежде чем его открыть, как всегда долго на него смотрел. Затем открыл его наугад, и, как всегда, тес­ное переплетение рун сперва почти ничего ему не сказало, и он, лишь сосредоточившись хорошенько, начал разби­рать отдельные слова и прочел:

«…и это, если верить Таладорусу, должно было бы озна­чать, что те горы сами по себе явились результатом примене­ния заклятия, что, разумеется, полнейшая нелепость, ибо…»

Эрагон даже зарычал от отчаяния, закрыл книгу и ска­зал Солембуму:

«Нет у меня на это времени! Так я ничего и никогда не найду — книга слишком большая, а я так медленно читаю! Я уже прочел несколько глав, но не встретил там никаких упоминаний о скале Кутхиана или о Своде Душ».

Солембум некоторое время внимательно смотрел на него, потом предложил:

«А может быть, тебе попросить кого-нибудь побыстрее прочесть ее — для тебя. Хотя, если в «Домиа абр Вирда» и скрыта некая тайна, ты, скорее всего, единственный, кто сумеет ее раскрыть».

Эрагон с трудом сдержался, чтобы не выругаться, и, вскочив с табурета, снова начал мерить шагами палатку. «Почему же ты мне сразу этого не сказал?»

«Мне это казалось неважным. Либо мой совет насчет этого Свода и скалы окажется полезным, либо не окажет­ся. А будешь ли ты знать истоки полученных мною сведе­ний — или, точнее, их отсутствие… — это не имеет значе­ния. Все равно это… не изменило бы… ничего!»

«Но если бы я знал раньше, что в этой книге есть сведения о Своде Душ, я мог бы уделять чтению куда больше времени».

«Но мы отнюдь не уверены, есть ли там подобные сведе­ния, — сказал Солембум и старательно облизал усы розовым язычком. — Возможно, никакая скала Кутхиана или Свод Душ в этой книге вовсе и не упоминаются. Кто может сказать навер­няка? И потом, ты уже начал ее читать, так что скажи: смог бы ты и впрямь уделять чтению больше времени, если бы я сказал, что у меня есть некое… ощущение — учти, всего лишь ощущение! — будто в этой книге может найтись нечто для тебя важное?»

«Не знаю. Не уверен… И все же тебе следовало бы ска­зать мне!»

Кот-оборотень не ответил. Он устроился поудобнее и даже подогнул под грудь передние лапы, явно собираясь вздремнуть.

Эрагон нахмурился, листая книгу с такой яростью, словно хотел разорвать ее на части.

«Не может же быть, что это все! Должны быть еще какие-то сведения, которые ты позабыл!»

«Там очень много всяких сведений, — промурлыкал Солембум. — Но, по-моему, все они не имеют к этому ника­кого отношения».

«Ты ведь столько странствовал по Алагейзии вместе с Анжелой и без нее… Неужели ты ни разу не нашел ничего такого, что могло бы пролить свет на эту необъяснимую тайну? Или хотя бы что-то, что можно было бы использо­вать в борьбе с Гальбаториксом?»

«Я нашел тебя, разве не так?»

«Это не смешно! — проворчал Эрагон. — Черт побери, ты просто должен помнить что-то еще».

«Но я не помню».

«Так постарайся вспомнить! Если я сейчас не найду ни­чего такого, что могло бы оказать мне решительную помощь в этой войне, мы пропали, Солембум. Мы попросту проигра­ем эту войну. А тогда большей части варденов — а возможно, и котов-оборотней — суждена неминуемая гибель».

«Чего ты от меня хочешь, Эрагон? — сердито прошипел Солембум. — Сам я ничего такого изобрести не могу. Лучше читай книгу».

«Мы дойдем до Урубаена куда раньше, чем я успею про­читать ее хотя бы до половины. А раз так, этой книги с тем же успехом могло бы и вовсе не существовать».

Солембум разгневанно прижал уши к голове и прошипел:

«Ну, знаешь, это уж не моя вина!»

«Если и не твоя, мне-то что с того? Ты же отлично по­нимаешь, что нам необходимо найти способ победить Гальбаторикса и тем самым избежать рабства или смерти. Думай! Ты должен знать что-то еще!»

Солембум издал низкое злобное рычание:

«Но я ничего не знаю! И не помню…»

«Ты должен вспомнить, или мы приговорены!»

Эрагон еще не успел договорить, как с Солембумом произошли совершенно неожиданные перемены: уши сно­ва встали торчком, усы перестали гневно топорщиться, во взгляде погасла враждебность, глаза перестали сверкать. И в то же время Эрагон почувствовал, что у кота из головы словно исчезли все мысли. Казалось, его сознание кто-то подмял под себя или куда-то переместил. Эрагон замер, не зная, как поступить. Затем понял, что Солембум мысленно обращается к нему, и мысли кота показались ему столь же гладкими и бесцветными, как озерная гладь под зимним, пасмурным небом.

«Глава сорок седьмая. Страница третья. Начни со вто­рого абзаца сверху», — отчетливо прозвучал у Эрагона в ушах голос Солембума.

Через минуту взгляд кота-оборотня стал более острым, уши снова прижались к голове, и он спросил с явным раздражением:

«Что такое? В чем дело? Почему ты так на меня уставился?»

«Но ты только что сказал…»

«Я сказал, что больше ничего не знаю. И не…»

«Нет, нет, другое! Насчет главы и страницы».

«Не выдумывай! Ничего подобного я не говорил».

«Говорил».

Солембум внимательно посмотрел на Эрагона, затем попросил — и мысли его при этом были какими-то даже че­ресчур спокойными:

«Скажи мне в точности то, что ты от меня услышал, Всадник».

И Эрагон повторил ему все слово в слово, стараясь ни­чего не упустить. Кот, явно потрясенный, некоторое вре­мя молчал, потом сказал: «Но я ничего этого не помню».

«А как ты думаешь, что все это должно означать?»

«Это означает одно: мы должны прочесть то, что нахо­дится на третьей странице сорок седьмой главы».

Эрагон чуть помедлил, потом кивнул и начал перели­стывать страницы. Он уже успел вспомнить, что это за глава. Она была посвящена последствиям раскола между Всадниками и эльфами и недолгой войне эльфов с людьми. Эрагон однажды уже заглядывал в начало этой главы, но ему показалось, что там содержится всего лишь сухое изло­жение различных договоров и соглашений, и он отложил эту главу на потом.

Вскоре он нашел нужную страницу и, ведя пальцем по строкам, медленно прочел вслух:

— «Этот остров обладает на редкость умеренным кли­матом в сравнении с той частью материка, что располо­жена на той же широте. Лето там часто бывает холодным и дождливым, зато зимы мягкие; там редко бывают такие жестокие холода, как в северных отрогах Спайна, а значит зерновые культуры на острове можно выращивать в тече­ние большей части года. Судя по всему, почвы там доволь­но плодородные — этим они обязаны наличию вулканов, которые, как известно, время от времени извергаются, по­крывая землю толстым слоем пепла. Значительная часть острова покрыта лесами, где в изобилии водится крупная дичь, которую как раз и предпочитают драконы; немало там и таких разновидностей животных, которые более ни­где в Алагейзии не встречаются…»

Эрагон помолчал и мысленно сказал коту:

«По-моему, это не имеет к нашему вопросу никакого отношения».

«Продолжай читать».

Эрагон нахмурился и перешел к следующему абзацу:

— «Именно там, в глубокой котловине в самом центре Врёнгарда, Всадники и построили свой знаменитый город Дору Ариба.

Дору Ариба! Это единственный город в Алагейзии, со­зданный для удобства драконов, а не только людей и эль­фов. Город магии, знаний и древних тайн! Дору Ариба! Само это название уже звучит подобно негромкой страст­ной песне. Никогда не было города, подобного Дору Ари­ба, и никогда уж не будет, ибо теперь он исчез, разрушен, стерт с лица земли узурпатором Гальбаториксом.

Здания там были построены в эльфийской манере — хотя в более поздние годы сказалось и влияние Всадников-людей. Сделаны они в основном из камня, а не из дерева. Деревянные строения плохо подходят для огнедышащих существ с острыми как бритва когтями. Самой знаменитой особенностью Дору Ариба, однако, являются его необы­чайные размеры. Каждая улица в нем достаточно широка, чтобы на ней могли спокойно разойтись два дракона, а ком­наты и дверные проемы в домах, за небольшим исключе­нием, достаточно просторны, чтобы в них мог с удобством поместиться Дракон любых размеров. В результате Дору Ариба и занял огромную, все разраставшуюся территорию. Дома стояли на значительном расстоянии друг от друга и отличались такими размерами, что это впечатлило бы даже гномов. А между домами — множество садов с фон­танами и прудами, созданных эльфами с их неизбывной любовью к природе. Над замками и крепостными стенами возвышались высоченные сторожевые башни.

На вершинах окрестных гор Всадники также построи­ли сторожевые башни и так называемые орлиные гнезда — на случай непредвиденного нападения. Кроме того, мно­гие Всадники с драконами проживали вдали от остальных членов ордена, высоко в горах, в удобных, отлично устро­енных пещерах. Особенно любили жить в таких пещерах самые старые и крупные из драконов. Они предпочитали покой и уединение, да и с горы им было куда легче взлетать, чем из той котловины, где был расположен сам город…»

Эрагон прервал чтение, чувствуя, что окончательно приходит в отчаяние. Описание столицы Всадников было достаточно интересным, но в Эллесмере ему уже доводилось читать и другие, куда более детальные описания Дору Арибы. Кроме того, весьма утомительно разбирать спутанные, написанные от руки руны даже в самое спокойное и удобное время, а уж сейчас Эрагону было и вовсе не до того.

«Нет, это совершенно бессмысленно, — сказал он коту, опуская книгу. — Так мы ничего не найдем».

Солембум, хоть и выглядел столь же раздраженным, как и сам Эрагон, все же попытался его ободрить:

«Не сдавайся. Попробуй прочесть еще пару страниц. Если и там ничего не будет, тогда действительно придется прекратить поиски».

Эрагон вздохнул, пробежал пальцем по строкам, оты­скал то место, где остановился, и снова начал медленно чи­тать непривычные слова:

— «В этом городе было немало всяких чудес — напри­мер поющий фонтан Элдимирим, хрустальная крепость Свеллхъёлл, горные «гнезда» драконов, — но при всем великолепии этих строений, на мой взгляд, самым зна­чительным сокровищем Дору Арибы была библиотека. Отнюдь не из-за своих архитектурных достоинств, хотя здание действительно было весьма впечатляющим, даже, можно сказать, выдающимся, — а потому, что там за дол­гие столетия Всадники собрали великолепную коллекцию самых разнообразных письменных источников. Ко време­ни расцвета и падения ордена Всадников в мире было все­го три библиотеки, способных поспорить с библиотекой Дору Арибы — в Илирии, Эллесмере и в Тронжхайме, — но ни одна из этих трех не обладала такой сокровищницей знаний в области магического искусства, как библиотека в столице Всадников.

Эта библиотека находилась на северной окраине горо­да, рядом с садами, окружавшими пик Морета, также из­вестный под названием «скала Кутхиана»…»

Эрагон невольно умолк, уставившись в книгу. Впрочем, через несколько секунд, точно очнувшись, он снова начал читать, но еще медленнее, чем прежде:

— «…также известный под названием «скала Кутхиана (см. главу двенадцатую). Неподалеку от библиотеки была расположена «верхняя площадка» — место, где предводите­ли ордена проводили собрания Всадников и торжествен­ные встречи с правителями различных государств, когда те обращались к ним с различными прошениями».

Ощущение ужаса и восхищения охватило душу Эраго­на. Значит, кому-то все-таки было угодно, чтобы он прочел именно эту главу! Чтобы он получил именно эти сведения! И это был явно тот же самый человек — или иное суще­ство, — кто сделал все, чтобы он, Эрагон, сумел отыскать сверкающую сталь, необходимую для изготовления Брисингра. Мысль об этом смущала его душу, и теперь, когда Эрагон уже знал, куда ему нужно отправиться, он вдруг по­чувствовал, что ему туда как-то не очень хочется.

Что — или кто — может поджидать их на острове Врёнгард? Эрагон даже предполагать что-либо боялся, чтобы не пробуждать в душе надежд, которые вполне могут ока­заться невыполнимыми.