Глава 51. Скала Кутхиана – Книга Эрагон 4 Наследие

.

На этот раз путь до яблоневой рощи показался Эрагону короче, чем накануне. Однако вид у этих старых коря­вых деревьев был по-прежнему угрожающим, и он не спу­скал руки с рукояти Брисингра.

Как и в первый раз, они с Сапфирой остановились на краю той заросшей поляны. На острых выступах скалы Кутхиана сидела стая ворон, которые при виде Сапфиры с карканьем поднялись в воздух, и Эрагону это показалось недобрым предзнаменованием.

Примерно полчаса он стоял, произнося одно заклина­ние за другим и пытаясь определить, нет ли здесь какой-то магии, способной нанести вред ему, Сапфире или Глаэдру. Вокруг скалы Кутхиана, а также — насколько он сумел понять — и по всему острову была раскинута невидимая сеть магических чар. Некоторые таились в земле — он ощущал их под ногами, как некий поток энергии. Другие были не особенно сильны и могли показаться незначи­тельными; порой их действие ограничивалось каким-то одним цветком или веткой дерева. Более половины чар пребывали как бы в спящем состоянии — им не хватало энергии и объекта воздействия, а может быть, они ждали определенного стечения обстоятельств. Иные заклятия пребывали в конфликте друг с другом; казалось, Всадни­ки, или их противники, или кто-то еще, накладывали за­клятия, пытаясь умерить воздействие других, ранее на­ложенных чар.

Чаще всего Эрагон оказывался не в силах определить ни цель наложения этих заклятий, ни их магическую природу. Теперь уже никто не знал — так как никаких свидетельств этого не осталось, — какие именно слова древнего языка были использованы для составления этих заклинаний. Остались лишь сгустки магической энергии, выпущенной на волю давным-давно умершими магами, и разобраться в том, из чего они состоят, было невероятно трудно, а может, и невозможно. Глаэдр, ко­нечно, мог помочь ему в этом разобраться, поскольку был знаком со старинными, поистине всеобъемлющими областями магии, которая применялась на Врёнгарде, но в большей части случаев Эрагону приходилось просто догадываться. Даже если он не всегда мог определить, для чего создано то или иное заклинание, он чаще все­го знал, какое воздействие оно способно оказать на него или на Сапфиру. Но все это было очень сложно, и Эра­гону потребовался не один час и множество различных магических действий, чтобы хоть немного разобраться в тех чарах, что царили на острове.

Более всего он — как, впрочем, и Глаэдр — был обе­спокоен тем, что некоторые чары им так и не удастся об­наружить. Выяснить, к чему ведут результаты магической деятельности неведомых магов, особенно если они всеми силами старались это скрыть, оказалось невероятно слож­ной задачей.

Наконец Эрагон почувствовал, что хотя бы относи­тельно может быть уверен: ни скала Кутхиана, ни ее бли­жайшие окрестности не таят для них никаких особых ло­вушек. Только тогда они с Сапфирой решились пересечь заросшую поляну и осторожно приблизиться к подножию этой острозубой, покрытой лишайниками скалы.

Закинув голову, Эрагон посмотрел на ее вершину, по­казавшуюся ему вдруг невероятно далекой. Ничего особен­ного в этой скале они с Сапфирой пока что не заметили.

«Давай назовем свои имена, и дело с концом», — пред­ложила дракониха.

Эрагон решил все же посоветоваться с Глаэдром, и тот поддержал Сапфиру:

«Она права. Нет причин с этим тянуть. Назови свое имя, и пусть Сапфира сделает то же самое. А потом и я».

Эрагон нервно хрустнул пальцами, потом отстегнул и снял со спины щит, вытащил Брисингр, положил его пе­ред собой и, присев на корточки, громко и внятно сказал:

— Мое имя — Эрагон Губитель Шейдов, сын Брома.

И услышал, как Сапфира и Глаэдр мысленно произно­сят свои имена:

«Мое имя — Сапфира Бьяртскулар, дочь Вервады».

«Мое имя — Глаэдр Элдунари, сын Нитхринг Длиннохвостой».

А потом они стали ждать.

Где-то вдали каркали вороны, словно смеялись над ними. Эрагону все сильнее становилось не по себе, но он гнал дурные предчувствия. В общем-то, трудно было ожи­дать, что этот Свод Душ так уж сразу для них откроется.

«Попытайся снова, но на этот раз скажи все на древнем языке», — посоветовал Глаэдр.

И Эрагон повторил:

— Нам йет ер Эрагон Сундавар-Верганди, сонр абр Бром».

Точно так же и Сапфира повторила свое имя и имя сво­ей матери на древнем языке, а затем это сделал и Глаэдр.

И ничего не произошло.

Тревога Эрагона все усиливалась. Если все их усилия оказались напрасными… Нет! Просто невыносимо было думать, что они зря пустились в такое далекое путеше­ствие! Пока еще рано было делать выводы.

«Может быть, нам всем нужно произносить свои имена вслух?» — предположил он.

«Это как же? — изумилась Сапфира. — Мне что, рычать, глядя на эту скалу? А Глаэдру как быть?»

«Я мог бы произнести ваши имена вместо вас», — сказал Эрагон.

«По-моему, тут требуется нечто иное, хотя, конечно, можно попробовать», — сказал Глаэдр.

«На древнем языке?»

«Я думаю, да. Но ты произнеси их и на своем, и на древ­нем — чтобы уж наверняка».

Дважды после этого Эрагон произнес вслух их име­на, но скала оставалась столь же неколебимой и равно­душной. Отчаявшись, Эрагон воскликнул:

«Может быть, мы просто стоим не там, где нужно? Может, вход в этот Свод Душ находится по ту сторону скалы? Или на ее вершине?»

«Если бы это было так, это наверняка было бы упомяну­то в тех указаниях, что содержатся в «Домиа абр Вирда»», — возразил Глаэдр.

«А разве бывают у загадок легкие отгадки?» — сказал Эрагон.

«Может быть, тебе было нужно произнести только твое имя? — предположила Сапфира. — Разве Солембум не сказал, «когда тебе покажется, что все потеряно и сил тво­их недостаточно, ступай к скале Кутхиана и назови свое имя, чтобы открыть Свод Душ»? Твое имя, Эрагон! Не мое и не Глаэдра»!

Эрагон нахмурился:

«Может, и так. Но если требуется только мое имя, то мне, наверное, нужно произносить его в полном одиночестве?»

Сапфира тут же с рычанием подпрыгнула и взлете­ла, растрепав Эрагону волосы и сильно примяв кусты на поляне.

«Давай скорее! Пробуй!» — крикнула она и примерно на четверть мили отлетела от скалы на восток.

И Эрагон, окинув взглядом неровную зубчатую поверх­ность скалы, поднял с земли щит и меч и громко произнес свое имя — и на своем родном языке, и на языке эльфов. Но в твердой скальной породе по-прежнему не появилось ни трещинки, не говоря уж о двери или проходе. На поверх­ности скалы не выступило никаких символов. Перед ними высилась самая обыкновенная скала с остроконечной вер­шиной, и ее гранитная основа, сверху покрытая ковром лишайников, явно не таила в себе никаких тайн.

«Сапфира!» — мысленно окликнул дракониху Эрагон и, сердито выругавшись, принялся ходить взад-вперед по по­ляне, отшвыривая ногой камешки и ветки.

Сапфира приземлилась у подножия скалы, когтями оставляя в мягкой земле глубокие борозды и подняв вокруг себя целый вихрь из сорванной травы и листьев.

Когда она окончательно остановилась после столь резкого торможения, упершись всеми четырьмя лапами и сложив крылья, Эрагон подошел к ней, и Глаэдр спросил у него:

«Ну что? Похоже, по-прежнему никаких результатов?»

«Нет!» — сердито буркнул Эрагон, сверкнув глазами в сторону остроконечной скалы.

Старый дракон тяжко вздохнул:

«Этого я и боялся. Есть только одно объяснение…»

«Ты думаешь, Солембум все наврал? Неужели он послал нас не-знаю-куда искать не-знаю-что, желая, чтобы Гальба­торикс смог в наше отсутствие уничтожить варденов?»

«Нет. Конечно же, я так не думаю! Просто мне кажется, что для того, чтобы открыть эту… этот…»

«Свод Душ», — подсказала Сапфира.

«Да, Свод Душ, о котором тебе говорил Солембум… Ко­роче, для этого мы должны назвать свои истинные имена».

Слова старого дракона упали на душу Эрагону, точ­но тяжелые камни. Мысль о подобной необходимости страшно его смущала. Ему не хотелось даже думать об этом и казалось, что это неким образом может лишь ухуд­шить создавшуюся ситуацию.

«А если это ловушка?» — спросила Сапфира.

«В таком случае это поистине дьявольская ловушка, — сказал Глаэдр. — Вот что вы должны решить прежде все­го: доверяете ли вы Солембуму? Нам придется рискнуть не только своей жизнью, но и свободой. Если вы ему до­веряете, то сможете ли быть достаточно честны по отно­шению к самим себе и друг к другу, чтобы открыть ваши истинные имена? Сделать это нужно без особых промед­лений. Захотите ли вы и дальше жить с этими знаниями, ведь они могут иметь весьма неприятные последствия? Если же вы Солембуму не доверяете, то мы должны неза­медлительно покинуть этот остров. Я сильно переменил­ся с тех пор, как погиб Оромис, но я все еще помню, кто я такой. А ты это знаешь, Сапфира? И ты, Эрагон? Вы дей­ствительно можете сказать мне, что делает вас драконом и Всадником?»

Растерянность охватила Эрагона, и он снова посмо­трел на скалу Кутхиана, думая: «Кто же я?»