Глава 61. Огонь в ночи – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Когда спустилась ночь, Эрагон произнес скрывающее его заклятие, погладил Сапфиру по носу и пешком дви­нулся к лагерю варденов.

«Будь осторожен», — сказала ему дракониха.

Поскольку Эрагон был невидим, ему ничего не стоило проскользнуть мимо часовых, которых предусмотритель­но расставили по всему периметру лагеря. Двигался он бес­шумно и, пока часовые не замечали его следов или тени, которую он по-прежнему отбрасывал, он мог совершенно беспрепятственно пройти куда угодно.

Пробравшись меж войлочных палаток, он отыскал жи­лище Рорана и Катрины и постучался. Роран тут же высу­нул голову наружу.

— Ты где? — спросил он. — Скорей входи!

Остановив действие заклятия, Эрагон стал видимым, и Роран даже слегка вздрогнул. Потом схватил его за руку и потащил в темную глубину палатки.

— Здравствуй, Эрагон! — Катрина встала ему навстречу с небольшой лежанки.

— Здравствуй, Катрина.

— Рада снова тебя видеть. — Она быстро обняла его.

— Ну что, много времени это займет? — спросил Роран.

Эрагон покачал головой.

— Не должно бы. — Присев на корточки, он немного подумал, а потом начал тихонько напевать что-то на древ­нем языке. Сперва он окутал защитными чарами Катрину, сделав эти чары более сильными, чем собирался вначале, чтобы обеспечить ей и ее будущему ребенку в случае чего спасение от воинов Гальбаторикса. — Эти магические стражи защитят тебя от определенного количества напа­дений, — пояснил Эрагон. — Не могу сказать, от скольких точно, потому что это зависит от силы нанесенных ударов или от могущества примененных заклятий. Но я дам тебе и другую защиту. Если окажешься в опасности, скажи про­сто слово «фретхья», то есть «спрячь»; если его повторить два раза, станешь невидимой.

— Фретхья, — прошептала Катрина.

— Вот именно. Впрочем, полностью оно тебя не скроет. Тебя по-прежнему можно будет услышать, да и следы твои будут по-прежнему видны. Главное, что бы ни случилось, не входи в воду, иначе сразу же будешь обнаружена. Это заклятие забирает довольно много сил, а это значит, что ты быстрее обычного почувствуешь усталость. И пока дей­ствует это заклятие, постарайся не спать, иначе можешь и не проснуться. Чтобы завершить его действие, нужно просто сказать: «Фретхья летта».

— Фретхья летта.

— Хорошо.

Затем Эрагон переключил все свое внимание на Ро­рана. Наложение этих чар потребовало гораздо больше времени — ведь Рорану в самое ближайшее время могла грозить любая, даже самая страшная, опасность. Эрагон вкладывал в эти заклинания куда больше энергии, чем предполагал Роран; тот вряд ли одобрил бы подобное рас­точительство. Однако Эрагону невыносимо было думать о том, что в завтрашней схватке Роран может погибнуть, даже если они и сумеют победить Гальбаторикса.

Наконец он сказал:

— Теперь все. Я наложил несколько иные чары, кото­рые, впрочем, следовало бы применить и раньше. В до­полнение к обычным стражам, я дал тебе еще несколько таких» на которые тебе придется расходовать и собствен­ные силы. Но пока ты жив, они будут защищать тебя от опасности. Впрочем, — и Эрагон многозначительно под­нял палец, — учти: они вступят в действие только после того, как будет истощена вся остальная защита, так что на них не следует возлагать слишком большие надежды. И потом, если они будут действовать постоянно, то ты быстро лишишься сил и упадешь без чувств, а можешь и умереть.

— Значит, пытаясь меня спасти, они могут убить меня? — спросил Роран.

Эрагон кивнул.

— Не позволяй больше никому обрушивать на тебя стену, и все будет в порядке. Это, конечно, риск, но риск оправданный. Такая защита не позволит взбесившейся лошади сбросить тебя себе под копыта и заставит брошен­ный в тебя дротик пролететь мимо. Кроме того, тебе, как и Катрине, достаточно будет дважды произнести слова «фретхья» или «фретхья летта», чтобы стать невидимым или же снова видимым. Вот увидишь, во время битвы это тебе пригодится.

Роран усмехнулся.

— Да уж, наверно.

— Главное, чтобы эльфы не приняли тебя за одного из заклинателей Гальбаторикса, — пошутил Эрагон и поднял­ся, собираясь уходить, Катрина тоже встала и вдруг схва­тила его за руки и с нежностью прижала их к своей груди.

— Спасибо тебе, Эрагон! — тихо сказала она. — Ты очень хороший!

Он вспыхнул, совершенно растерявшись.

— Да ладно, это же ерунда…

— Завтра береги себя, очень тебя прошу. Ты очень мно­го значишь для нас обоих, и я надеюсь, что вскоре мы все снова будем вместе, а ты станешь любящим дядюшкой для нашего малыша. Я просто не переживу, если ты позволишь себя убить!

Он засмеялся.

— Не тревожься. Сапфира не позволит мне делать глупости.

— Это хорошо. — Катрина расцеловала его в обе щеки и выпустила его руки. — До свиданья, Эрагон.

— До свиданья, Катрина.

Роран немного проводил его. Махнув рукой в сторону своей палатки, он сказал Эрагону:

— Спасибо тебе за нее.

— Я только рад, что сумел вам немного помочь.

Они крепко обнялись; потом Роран сказал:

— Ну, удачи тебе.

Эрагон судорожно вздохнул.

— И тебе удачи. — Он крепче сжал плечо брата; ему не хотелось с ним расставаться, ведь они могли больше и не увидеться. — Если мы с Сапфирой не вернемся, — сказал он, — ты позаботишься о том, чтобы нас похоронили дома? Я не хочу, чтобы наши кости покоились здесь.

Роран удивленно поднял брови.

— Сапфиру, пожалуй, тяжеловато будет тащить так далеко.

— Ничего, эльфы наверняка помогут.

— Ну, тогда ладно. Конечно, обещаю. А ты хотел бы… по­коиться в каком-нибудь определенном месте?

— На вершине того лысого холма, помнишь? — Эрагон имел в виду холм неподалеку от их родной фермы. Этот холм с голой вершиной в предгорьях Спайна всегда пред­ставлялся ему идеальным местом для строительства зам­ка, и они с Рораном в детстве частенько обсуждали такую возможность.

Роран кивнул и сказал:

— А если я не вернусь…

— Мы сделаем для тебя то же самое.

— Нет, я не об этом хотел попросить. Если я не… ты по­заботишься о Катрине?

— Конечно. И ты это знаешь.

— Да, но мне нужно быть уверенным. — Они еще с ми­нуту смотрели друг на друга. Наконец Роран сказал: — Мы ждем тебя завтра к обеду.

— Я обязательно приду.

И Роран нырнул в палатку, а Эрагон еще некоторое время стоял один и смотрел на звезды. Им вдруг овладела такая глубокая печаль, словно он уже потерял кого-то из близких.

Потом он неслышно отошел в тень, полагая, что тьма скроет его надежней любых чар.

Очнувшись от грустных мыслей, Эрагон еще доволь­но долго бродил по лагерю, пока не отыскал ту палатку, где теперь поселились Хорст с Илейн и новорожденной Надеждой. Все трое еще не спали, поскольку девочка раскапризничалась.

— Эрагон! — обрадовался Хорст, когда Эрагон, остано­вив действие чар, предстал перед ними. — Входи! Входи! Давненько мы с тобой не видались! С самой Драс-Леоны, пожалуй! Как ты?

Эрагон проболтал с ними почти час — он ничего не сказал им об Элдунари, но о путешествии на Врёнгард рас­сказал, — и когда девочка наконец уснула, распрощался с ее родителями и снова вышел в ночную тьму.

Затем он разыскал Джоада. Тот увлеченно читал при свете свечи какие-то свитки, а его жена Хелен спала рядом. Когда Эрагон постучался и всунул голову в палатку, старый ученый, покрытый боевыми шрамами, тут же отложил свои свитки в сторону и вышел к нему.

У Джоада, разумеется, было много вопросов, и хотя Эрагон ответил далеко не на все, он все же рассказал доста­точно, чтобы Джоад смог кое о чем догадаться. И старик, положив руку ему на плечо, сказал:

— Ох, и сложная задача тебе предстоит! Но Бром бы то­бой гордился.

— Надеюсь…

— А я уверен. Если мы с тобой больше не увидимся, то вот что тебе следует знать: я кратко описал все твои при­ключения и деяния, а также предшествующие им собы­тия — в основном наши с Бромом странствия в поисках яйца Сапфиры. — Эрагон удивленно посмотрел на Джоада, но тот продолжал: — Даже если у меня не будет возможности все это закончить, это, по-моему, стало бы неплохим дополне­нием к работе Хесланта «Домиа абр Вирда», ты как думаешь?

Эрагон засмеялся.

— По-моему, это просто здорово! Но если все же мы с то­бой завтра останемся не только живы, но и по-прежнему будем на свободе, то я бы хотел и еще кое-что сообщить тебе, чтобы твои записи стали не только более полными, но и значительно более интересными.

— Ловлю тебя на слове! — обрадовался Джоад.

Эрагон еще примерно час гулял по лагерю, время от времени останавливаясь у костров, где коротали время часовые — люди, гномы и ургалы, — и всех расспрашивал, хорошо ли к ним относятся в полку, не натер ли кто ноги на марше, не слишком ли скуден рацион. Все отвечали ему довольно бодро, а зачастую обменивалось с ним и пароч­кой шуток. Эрагону казалось, что, беседуя так с людьми, он поднимает их боевой дух, укрепляет их решимость и на­дежду на благополучный исход завтрашнего сражения. Са­мое боевое настроение было, естественно, у ургалов; эти рогачи были, похоже, даже рады предстоящей битве и воз­можности обрести воинскую славу.

У Эрагона, впрочем, была и еще одна цель: он хотел распространить неверные слухи о своем участии в буду­щем штурме Урубаена. Как только кто-нибудь задавал ему вопрос об этом, он намекал, что, скорее всего, он и Сапфи­ра будут в том полку, которому предстоит осаждать столи­цу с северо-запада, и очень надеялся, что шпионы Гальба­торикса передадут ему эти лживые сведения.

И каждый раз, вглядываясь в лица окружавших его лю­дей, Эрагон с изумлением думал: неужели среди них есть такие, кто предан Гальбаториксу? Кто же они? Эти непри­ятные мысли вселяли тревогу, и он постоянно ловил себя на том, что прислушивается к шагам за спиной, когда шел от одного сторожевого костра к другому.

Наконец, удовлетворенный тем, что ему удалось пого­ворить со многими — во всяком случае, с достаточным ко­личеством, чтобы внушить шпионам, если они там были, ложные сведения о своем участии в завтрашнем штурме, — Эрагон направился в южный конец лагеря, где в стороне от остальных стояла маленькая палатка.

Три раза постучавшись, он ответа не получил, и стал стучаться громче и настойчивей.

Послышался сонный зевок, шуршание одеял, и из-под полога палатки показалась чья-то маленькая рука, а затем оттуда выползла и сама девочка-ведьма Эльва, одетая в чер­ное платье, которое явно было ей слишком велико. В неяр­ком свете горевшего поблизости факела Эрагон заметил, как сердито насуплено ее остренькое личико.

— Чего тебе нужно, Эрагон? — неприязненным тоном спросила Эльва.

— А ты разве не знаешь?

Она еще сильней сдвинула брови.

— Понятия не имею. Знаю только, что тебе что-то дей­ствительно очень нужно, раз ты разбудил меня среди ночи. Только об этом любой дурак догадался бы. Ну, в чем дело? Я и так слишком мало сплю, так что говори поскорей. Должно быть, это что-то важное?

— Да, очень.

И Эрагон постарался побыстрее изложить Эльве свой план, но все же говорил без перерыва несколько минут.

— Вот. А без тебя ничего не получится, — сказал он на­конец. — Ты как бы поворотная точка всего этого.

Эльва усмехнулась.

— Надо же, «поворотная точка»! Какая ирония судьбы! Могучий воин, Всадник, полагается на ребенка, ибо не мо­жет сам убить того, кого нужно!

— Ты нам поможешь?

Девочка опустила глаза и поковыряла землю пальцем босой ноги.

— Если поможешь, то все это, — и Эрагон махнул рукой в сторону лагеря и раскинувшегося вдали Урубаена, — мо­жет закончиться гораздо быстрее, и тогда тебе не придет­ся так много терпеть…

— Да помогу я! — Эльва топнула ногой и сердито на него посмотрела. — И не пытайся меня подкупить всяки­ми обещаниями! Я так или иначе собиралась помочь. Я во­все не желаю, чтобы Гальбаторикс уничтожил варденов. Но помогу вам не потому, что ты для меня так уж важен, Эрагон. Просто я дала обещание Насуаде и намерена его сдержать. — Она наклонила голову набок и лукаво на него посмотрела. — А между прочим, ты кое-чего не договарива­ешь! Боишься, что Гальбаторикс может кое-что узнать до того, как мы пойдем в атаку. И это связано…

Звон цепей и какой-то жуткий лязг не дал ей договорить.

На мгновение Эрагон опешил. Потом понял, что этот звук донесся из города, и, положив руку на рукоять меча, сказал Эльве:

— Готовься. Нам, возможно, придется выступить пря­мо сейчас.

На этот раз девочка спорить не стала, а развернулась и исчезла в палатке.

«Ты слышала?» — мысленно спросил Эрагон у Сапфиры.

«Конечно».

«Если нужно, мы встретим тебя у дороги».

Звон цепей все продолжался, затем послышался глухой грохот, и наступила тишина.

Эрагон еще некоторое время прислушивался, но боль­ше ничего не услышал. Он уже собирался произнести за­клинание, чтобы сделать свой слух более острым, но тут снова послышался тот же глухой грохот, а за ним — как бы череда звонких щелчков.

Затем еще, и еще…

От ужаса у Эрагона по спине побежали мурашки. Он догадался, что это за «щелчки»: это цокали по камням ког­ти огромного дракона. Но что это за дракон, если его шаги слышны за целую милю?

«Это может быть только Шрюкн», — подумал Эрагон, чувствуя под ложечкой ледяной комок страха. А по всему лагерю уже звучали сигналы тревоги, блеяли горны, вар­дены зажигали факелы — армия просыпалась, готовясь к атаке.

Эрагон краем глаза заметил выбежавшую из палатки Эльву; следом за ней вышла и Грета, та пожилая женщина, которая о ней заботилась. Эльва была в короткой красной тунике, поверх которой она натянула маленькую, в точно­сти своего размера, металлическую кольчугу.

Шаги дракона смолкли. Его гигантский сгорбленный силуэт был отчетливо виден на фоне горевших в городе фонарей и сторожевых костров.

«Как же он велик! — думал Эрагон, испытывая край­нее смущение. Шрюкн был явно больше Глаэдра. — Неу­жели он столь же огромен, как Белгабад?» Впрочем, пока что ничего конкретного Эрагон сказать не мог.

Затем дракон слегка подпрыгнул и развернул свои мас­сивные крылья; теперь он стал похож на судно с сотней гигантских черных парусов, надутых ветром. С громопо­добным грохотом он взмахнул крыльями, и тут же по всей округе залаяли собаки, закричали разбуженные петухи, а Эрагон невольно присел и скорчился, точно мышь, пыта­ющаяся спрятаться от орла.

Эльва дернула его за край туники и настойчиво потребовала:

— Нам надо идти!

— Погоди, — прошептал он. — Еще не пора.

Яркие звезды в небе на мгновение скрылись за тем­ной тенью Шрюкна, пролетавшего прямо над ними. Он поднимался все выше и выше, и Эрагон попытался опре­делить его размеры по силуэту на фоне звездного неба, однако ночь была слишком темна, а расстояние слишком велико. Впрочем, каковы бы ни были реальные размеры Шрюкна, его величина способна была навести оторопь на любого. Эрагон знал, что этот дракон не так уж стар, ему всего около ста лет, так что он должен был бы зна­чительно уступать в размерах Глаэдру, но Гальбаторикс, видимо, ускорил его рост с помощью магии, как сделал это и с совсем молодым Торном.

Глядя на проплывающую над ними гигантскую черную тень, Эрагон изо всех сил надеялся, что сам Гальбаторикс полететь на драконе не удосужился, а если все-таки по­летел, то вряд ли станет утруждать себя чтением мыслей каких-то жалких существ внизу. Ведь в ином случае он сра­зу же обнаружил бы…

— Элдунари! — вырвалось у Эльвы. — Так вот что ты скрываешь! — Нянька у нее за спиной озадаченно нахмури­лась и уже задала какой-то вопрос, но Эрагон прорычал:

— Тихо! — А когда Эльва снова открыла рот, он попро­сту прикрыл его ладонью. — Помолчи. Сейчас не время. По­том. — Эльва кивнула, и он убрал руку.

И тут полоса огня шириной с реку Анору выгнулась в небе сверкающей аркой. Шрюкн мотал башкой из сто­роны в сторону, исторгая потоки слепящего пламени и освещая лагерь варденов и окрестные поля; ночь сразу наполнилась такими звуками, словно где-то рядом возник могучий водопад. В лицо Эрагону ударила волна жара. За­тем пламя исчезло — испарившись, точно туман под луча­ми солнца, и оставив после себя дрожащее марево и дым­ный запах с примесью серы.

Шрюкн развернулся, громко хлопая крыльями, и огромной черной тенью скользнул обратно в городу, скрывшись где-то за домами. Затем снова послышались тя­желые шаги, цоканье когтей по камням, звон цепей, скрип ворот, и ворота с грохотом захлопнулись, отчего по хол­мам прокатилось громкое эхо.

Эрагон судорожно выдохнул и сглотнул слюну; горло у него совершенно пересохло, а сердце стучало так, что было больно. «Нам придется сражаться… с этим?» — думал он, чувствуя, как его охватывают прежние страхи.

— Почему он не напал на нас? — испуганно спросила Эльва совершенно детским, тоненьким голоском.

— Он просто хотел нас попугать. — Эрагон нахмурил­ся. — Или отвлечь. — Он мысленно поискал Джормундура, нашел его и приказал немедленно проверить, все ли часо­вые на месте, и удвоить их число до утра. Потом снова по­вернулся к Эльве и спросил: — Ты смогла что-то почувство­вать, когда Шрюкн пролетал над нами.

Девочку передернуло.

— Боль. Очень сильную боль. И еще гнев. Он был готов убить любого, кто ему на глаза попадется! Любое существо! И сжечь все вокруг, чтобы уже ничего не осталось… Он со­вершенно безумен!

— И с ним никак нельзя было мысленно связаться?

— Никак. Самое доброе, что можно было бы сделать, это навсегда избавить его от столь жалкого существования.

Все это сильно опечалило Эрагона. Он всегда надеялся, что им удастся спасти Шрюкна, если они сумеют избавить его от власти Гальбаторикса. Видимо, придется отказаться от этой идеи и смириться с реальной действительностью.

— Ладно, — сказал он, — нам пора идти. Ты готова?

Эльва объяснила своей няньке, что уходит, и это весь­ма огорчило старуху, но Эльва сумела ее утешить, что-то быстро шепнув ей на ухо. Способность этой девочки чи­тать в сердцах других была просто поразительна и не пе­реставала удивлять Эрагона, однако не переставала его и тревожить.

Как только Грета согласно кивнула и отпустила девоч­ку, Эрагон сделал их обоих невидимыми, и они направи­лись к тому холму, где ждала их Сапфира.