Глава 62. Через стену и прямо в пасть – Книга Эрагон 4 Наследие

.

— Ты обязательно должен это делать? — спросила Эльва.

Эрагон перестал возиться с ремнями седла и посмо­трел вниз, где на траве, крестив ноги, сидела Эльва, играя краем своей кольчуги.

— Что именно? — спросил он.

Она постучала себя по губе остреньким ногтем.

— Ты все время жуешь внутреннюю сторону щеки. Это меня отвлекает. И потом, это так отвратительно!

С некоторым удивлением Эрагон понял, что от волне­ния действительно все это время грызет изнутри собствен­ную щеку, и на ней уже образовались болезненные крово­точащие ранки.

— Извини, — сказал он и быстро произнес заклинание, исцеляя себя.

Самую глухую часть ночи он провел в медитации, ду­мая не о том, что вскоре случится, и не о том, что с ним было, а только о настоящем моменте; он чувствовал лишь прикосновение холодного воздуха к своей коже и землю под ногами и слушал лишь свое спокойное дыхание и мер­ное биение сердца, отстукивавшее мгновения его жизни.

Но теперь утренняя звезда Айедейл уже сияла на вос­токе, возвещая скорый рассвет, и пора было готовиться к битве. Эрагон внимательнейшим образом осмотрел свое вооружение, поправил седло так, чтобы Сапфире было как можно удобнее, и вынул из седельных сумок почти все, кро­ме ларца с Элдунари Глаэдра и одеяла, чтобы подложить его под ремни для мягкости; затем раз пять пристегнул, от­стегнул и снова пристегнул свой меч.

Завершив осмотр крепежа, он спрыгнул на землю и сказал Эльве:

— Вставай. — Она с раздражением на него посмотрела, но подчинилась: встала и стряхнула со своей туники при­липшую траву. Он быстро провел руками по ее худеньким плечикам и даже подергал за кольчугу, проверяя, достаточ­но ли хорошо она на ней держится. — Кто это тебе такую кольчугу сделал? — спросил он.

— Парочка очаровательных братьев-гномов, которых зовут Умар и Улмар. — Когда Эльва улыбалась, на щеках у нее появлялись ямочки. — Они, правда, считали, что кольчуга мне ни к чему, но я была очень убедительна.

«Уж в этом я не сомневаюсь», — сказала Сапфира, и Эра­гон с трудом подавил улыбку. Эта малышка большую часть ночи провела в беседах с драконами, постоянно требуя их внимания и задавая им столько вопросов, сколько могла задать только она, и Эрагон чувствовал, что драконы, по­жалуй, даже побаиваются ее — даже самые старшие, напри­мер Валдр. Даже у них не было никакой защиты от Эльвы.

— А эти Умар и Улмар меч тебе, случайно, не сделали? — спросил Эрагон.

Эльва нахмурилась.

— А зачем мне меч?

Он внимательно на нее посмотрел, вытащил свой старый охотничий нож, которым пользовался во время еды, прицепил к нему кожаный ремешок и заставил ее им опоясаться.

— Просто на всякий случай, — сказал он, когда Эльва попыталась протестовать. — Ну, теперь полезайка!

Девочка послушно забралась к нему на плечи и обхва­тила за шею руками. Собственно, он и до холма донес ее точно так же, хоть это и было ему не слишком удобно, но иначе она попросту за ним не поспевала.

Эрагон осторожно поднял Эльву на спину Сапфире и уселся в седло, тесно прижимаясь к шипу у драконихи на шее и оставляя позади место для Эльвы; вдвоем в седле было несколько тесновато.

Как только девочка устроилась, он снова спрыгнул на землю и подал ей свой щит. Ему пришлось вытянуться во весь рост и встать на цыпочки, помогая ей, потому что под тяжестью щита она чуть не упала вниз. Наконец ей удалось втащить щит, и она уложила его себе на колени. Потом слег­ка отмахнулась, словно отгоняя курицу, и велела Эрагону:

— Иди, иди! Все в порядке!

Придерживая рукоять Брисингра, чтоб не звенела о кольчугу, Эрагон взбежал на вершину холма и опустился на колени, стараясь пригнуться как можно ниже. Сапфи­ра последовала за ним, прижимаясь брюхом к земле и вы­тянув длинную шею так, что голова ее касалась травы. Ей тоже хотелось видеть, что происходит в лагере.

Оттуда вытекала мощная колонна людей, гномов, ургалов и котов-оборотней. В ровном сером свете предрассвет­ных сумерек было трудно различить отдельные фигуры воинов, тем более что факелов они не зажигали. Колонна двинулась через холмистые поля прямо к Урубаену и при­мерно в полумиле от него разделилась на три отдельных отряда. Один занял позицию перед центральными ворота­ми, второй повернул на юго-восток вдоль крепостной сте­ны, а третий — на северо-запад.

Именно третью группу, как старательно намекал всем Эрагон, они с Сапфирой и должны были бы сопровождать.

Вардены обернули сапоги и босые ноги тряпками, точ­но так же они поступили и с оружием; между собой они говорили только шепотом. И все же до Эрагона доноси­лись порой то вопль осла, то ржание лошади, то лай собак, мчавшихся вдогонку за войском. Солдаты на стенах навер­няка вскоре должны были заметить, что вблизи крепости наблюдается некая активность — особенно когда вардены начнут устанавливать катапульты, баллисты и осадные башни; все это было заранее подготовлено и размещено в полях поблизости от города.

На Эрагона большое впечатление произвела готов­ность варденов идти в бой даже после ночного визита Шрюкна. «Они, должно быть, очень в нас с тобой верят», — сказал он Сапфире. И ответственность за эти жизни тяж­ким бременем легла ему на плечи, поскольку он отчетливо понимал: если его план не удастся, мало кто из варденов останется сегодня в живых.

«Верят, конечно, — ответила Сапфира, — да только если Шрюкн снова вылетит за пределы города, они тут же рассыплются по всему полю, точно стая перепуган­ных мышей».

«В таком случае мы должны это предотвратить».

В Урубаене прохрипел рог, потом второй, третий; по всему городу стали загораться огни — факелы и светильни­ки в домах.

— Ну вот, началось, — прошептал Эрагон, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Теперь, когда в городе была поднята тревога, вардены отбросили все попытки сохранять свои действия в тай­не. На востоке появился отряд эльфийской кавалерии, мчавшийся галопом к нависавшему над столицей утесу; эльфы намеревались, взлетев по крутому склону, оттуда штурмовать стену цитадели, прятавшейся под каменным выступом.

В центре почти опустевшего лагеря виднелась блестя­щая туша двойника Сапфиры. На драконе-призраке вос­седала точная копия самого Эрагона со щитом и мечом в руках.

Сапфира-призрак подняла голову, раскрыла крылья и взлетела с оглушительным, леденящим душу ревом.

«А здорово они над этими двойниками поработали!» — сказал Эрагон Сапфире.

«Просто эльфы, в отличие от некоторых людей, зна­ют, как должен выглядеть дракон и как должен вести себя». ‘

Двойник Сапфиры приземлился неподалеку от север­ного отряда варденов, и Эрагон заметил, что эльфы сдела­ли так, чтобы эта нематериальная «дракониха» особенно не приближалась ни к людям, ни к гномам, иначе, случайно коснувшись ее, они поймут, что не страшнее радуги в небе.

Стало уже почти совсем светло, когда вардены и их со­юзники выстроились в боевом порядке перед тремя основ­ными воротами города. А в самом Урубаене продолжалась подготовка к обороне, но, судя по тому, как беспорядочно солдаты носятся по крепостным стенам, там явно господ­ствовала паника, да и организация войска была поставлена из рук вон плохо. Впрочем, Эрагон понимал, что первона­чальная растерянность долго не продлится.

«Сейчас! — думал он. — Прямо сейчас! Больше не тяни! — Он снова обежал взглядом весь Урубаен, пытаясь отыскать среди зданий знакомый отблеск красной че­шуи, но Торна так и не обнаружил. — Где же ты, черт тебя побери! Покажись, наконец!»

Снова трижды прозвучал рог, на этот раз среди варде­нов. Мощный хор голосов взлетел над войском, и осадные машины выпустили в цель первую порцию снарядов, а луч­ники осыпали городские стены дождем стрел. Стройные ряды атакующих рассыпались и ринулись на штурм этих могучих, казавшихся абсолютно неприступными стен.

Эрагону казалось, что камни, дротики и стрелы ле­тят как-то очень медленно, с трудом преодолевая то про­странство, что отделяло варденов от города. Ни один из снарядов не попал во внешнюю стену, и было ясно: бес­смысленно даже пытаться разрушить ее обычными сред­ствами. Теперь стрелки целились так, чтобы снаряды и стрелы пролетали над стеной и попадали в тех, кто за ней скрывался. Некоторые камни, ударившись о стену, разлетались на множество острых осколков, которые, как кинжалы, разили всякого, кто случится поблизости. Выпущенные из катапульт снаряды сокрушали стены жилых зданий, и Эрагон подумал, как это ужасно — про­снуться под утро среди шума и грохота и понять, что на тебя дождем сыплются каменные обломки стен твоего же дома. Затем он заметил, как оживились вардены в том месте, куда полетел двойник Сапфиры. Раза три взмах­нув крыльями, дракон-призрак взгромоздился на стену и полил укрепления струей пламени. И хотя Эрагону по­казалось, что пламя это выглядит несколько ярче обыч­ного, но пожар получился самый настоящий благодаря усилиям тех эльфов, которые находились неподалеку от северных ворот крепости и старательно поддерживали созданную ими иллюзию.

Дракон-призрак, наклоняясь то в одну сторону, то в дру­гую, поливал огнем стену, очищая ее от солдат. Когда он с этим покончил, два десятка эльфов взлетели с земли на вершину одной из крепостных башен, чтобы оттуда про­должать наблюдение за искусственной Сапфирой, которая снялась с места и полетела над самим Урубаеном.

«Если Муртаг и Торн вскоре не покажутся, то воины Гальбаторикса начнут подозревать что-то неладное, им покажется очень странным, что мы не пытаемся идти на штурм и в остальных местах», — сказал Эрагон Сапфире.

«Да нет, они, скорее, подумают, что мы защищаем тех, кто пытается пробить брешь в этой части стены, — ответи­ла она. — Вот и пусть себе так думают».

Во всех прочих местах сопротивление, оказываемое армией Гальбаторикса, шло куда более успешно. Солдаты, находившиеся на стенах, осыпали варденов градом стрел и дротиков, и те гибли десятками. Это было неизбежно, но Эрагону до боли в сердце было жаль погибших — ведь эта атака была всего лишь способом отвлечь врага, и у этих варденов не было почти никаких шансов выжить, не го­воря уж о том, чтобы взобраться на стену и продолжить штурм города. Между тем осадные башни подползали все ближе к стене, а с нее так и летели стрелы и дротики.

Откуда-то сверху, сверкнув в воздухе, вылетела яркая лента расплавленной смолы и исчезла среди прилепив­шихся к стене домишек. Эрагон заметил вспышки огня на верхней площадке той стены, что ограждала скалистый выступ над цитаделью. Через край стены перелетели че­тыре тела, кувыркаясь в воздухе, точно набитые опилка­ми куклы, а потом тяжело рухнули на землю. Эрагон сразу воспрянул духом: это означало, что эльфам удалось занять верхний участок стены.

А двойник Сапфиры все кружил над городом, поджи­гая одно здание за другим. По двойнику стреляли одновре­менно несколько лучников, устроившихся на ближайшей крыше, но «Сапфира» ловко уходила от стрел и дротиков, а потом, как бы случайно, врезалась в одну из шести зеле­ных эльфийских башен.

Это столкновение выглядело настолько натурально, что Эрагон даже сочувственно поморщился, когда «Сап­фира» ударилась о башню левым крылом, и кости крыла хрустнули, точно стебли сухой травы, а она взревела от боли и, крутясь в воздухе, ринулась вниз, на улицы города. Вскоре она скрылась вдали за высокими зданиями, но рев ее был слышен еще долго, и пламя, которое она выдыхала, окрасило стены домов и осветило подбрюшье того камен­ного выступа, что нависал над городом.

«Я бы никогда не позволила себе быть такой нелов­кой!» — фыркнула Сапфира.

«Еще бы».

Прошла еще минута. Напряжение в душе Эрагона все росло и стало почти невыносимым.

— Да где же они? — прорычал он, стискивая кулаки. С каждой секундой становилось все опасней продолжать эту игру с двойником, ибо солдаты на стенах вот-вот долж­ны были обнаружить, что того дракона, с которым они так упорно сражались и которого, как им казалось, заставили сесть где-то в городе, вообще не существует.

Сапфира первой увидела Муртага и Торна.

«Вон они!» — И она мысленно указала Эрагону, куда нужно смотреть.

Казалось, с вышины на город упал гигантский руби­новый меч — это Торн спикировал с какой-то высоты, скрытой тем каменистым выступом. Пролетев несколько сотен футов почти перпендикулярно земле, он развернул крылья, замедлил свое пике до безопасной скорости и при­землился на площади, неподалеку от того места, где «упал» двойник Сапфиры с «Эрагоном» на спине.

Эрагону казалось, что он видит Муртага верхом на красном драконе, но расстояние было слишком велико, и уверенным он быть не мог. Оставалось только надеять­ся, что это действительно Муртаг. Если бы это оказался Гальбаторикс, то все их планы почти наверняка были бы обречены на провал.

«Там, должно быть, прямо в скале есть широкие тунне­ли», — сказал он Сапфире.

Но тут где-то в центре города вновь вспыхнуло пламя, выпущенное драконом-призраком, а потом «Сапфира», подпрыгивая, точно птица с подбитым крылом, неловко взлетела и снова рухнула на землю. Торн, разумеется, сра­зу бросился туда.

И Эрагон не стал больше ждать.

Он мгновенно развернулся, подбежал к Сапфире и взлетел в седло позади Эльвы. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы сунуть ноги в ременные петли и затянуть ремни. Остальной крепеж он застегивать не стал — это впоследствии только мешало бы его движениям. Самая верхняя ременная петля удерживала ноги Эльвы.

Быстро пропев нужные слова заклятия, он скрыл их троих из виду, испытывая при этом уже ставшее привыч­ным ощущение утраты направления, поскольку само его тело исчезло. Ему казалось, будто он висит в десятке футов от земли над некой темной, слегка напоминающей форму драконьей спины, тропой, вьющейся среди растительно­сти на склоне холма.

Как только он завершил наложение чар, Сапфира рва­нулась вперед, на вершину холма, и, с силой работая кры­льями, стала быстро набирать высоту.

— Тебе не слишком неудобно? — спросила Эльва, пере­давая Эрагону щит.

— Нет, ничего! — крикнул, перекрывая вой ветра.

Где-то в потайном уголке его сознания постоянно при­сутствовали Глаэдр, Умаротх и остальные Элдунари; его глазами они следили, как Сапфира под резким углом ныря­ет вниз, к лагерю варденов.

«Теперь мы наконец отомстим!» — услышал Эрагон го­лос Глаэдра и ниже пригнулся к шее Сапфиры, закрывая собой Эльву, ибо дракониха набирала скорость. В центре лагеря варденов он успел заметить Блёдхгарма и его закли­нателей, а также Арью со смертоносным копьем Даутхдаэрт в руках. Все эльфы обвязали себя вокруг груди длинны­ми кусками веревки, пропустив ее под мышками, а второй конец каждой из веревок был привязан к бревну, толщи­ной с ляжку Эрагона, и длиной со взрослого ургала.

Когда Сапфира пролетала над лагерем, Эрагон послал эльфам мысленное предупреждение, и двое из них подбро­сили бревно в воздух, а дракониха схватила его когтями. Эльфы дружно подпрыгнули, Эрагон ощутил резкий ры­вок — это Сапфира сбавила высоту, подняв в воздух разом и бревно, и эльфов.

Со спины Сапфиры Эрагон успел заметить, как исчез­ли из виду и эльфы, и веревки, и бревно — это эльфы сдела­ли себя невидимыми точно так же, как только что и он сам.

Взмахивая могучими крыльями, Сапфира поднялась на тысячу футов над землей — достаточно высоко, чтобы ей и эльфам были хорошо видны стены и здания города.

Слева, в северной части города, Эрагон заметил Тор­на и призрак Сапфиры, которые гонялись друг за другом по земле. Эльфы, управлявшие двойником, старались как можно сильней увлечь Муртага и Торна этой погоней, что­бы ни у того, ни у другого не возникло даже возможности произвести мысленную атаку. Если бы они это сделали, об­ман был бы моментально раскрыт.

«Еще хотя бы несколько минут!» — думал Эрагон.

А Сапфира летела над полем боя — над катапультами, возле которых стояли заряжающие, над лучниками, уты­кавшими землю перед собой целым лесом стрел, ожидав­ших своей очереди, над осадными башнями, над пехотой, состоявшей из людей, гномов и ургалов, которая, прикры­ваясь щитами, пыталась приставить к стенам лестницы. Среди пехотинцев, впрочем, попадались и эльфы — высо­кие, стройные, в светлых шлемах, они держали в руках ко­пья с длинными наконечниками и легкие узкие мечи.

Затем Сапфира перелетела через стену, и Эрагон испы­тал странное головокружение, когда перед ним неожидан­но возникло тело драконихи и затылок Эльвы. Вероятно, и Арья, и остальные эльфы тоже стали видимыми. Про­глотив готовое сорваться с языка проклятие, Эрагон пре­кратил действие скрывающего заклятия. Похоже, Гальбато­рикс опутал свою столицу таким количеством магических чар, что невидимыми им туда проникнуть никак не удастся.

Сапфира прибавила скорости, направляясь прямо к массивным воротам цитадели. Под собой Эрагон слышал крики ужаса и изумления, но не обращал на это внимания. Муртаг и Торн — вот единственное, чего он сейчас опасал­ся, а не каких-то там солдат.

Не складывая крыльев, Сапфира продолжала лететь к воротам, словно намереваясь их протаранить, и когда уже казалось, что она сейчас в них врежется, она резко свернула в сторону и взмыла вверх, выгибая спину и стара­ясь замедлить взлет. Затем она почти остановилась и мед­ленно поплыла в воздухе, постепенно снижаясь, чтобы эльфы смогли благополучно ступить на землю.

Как только им это удалось, они перерезали веревки и разбежались в стороны, а Сапфира приземлилась пря­мо на площадь перед воротами, здорово тряхнув при этом Эрагона с Эльвой, которые удержались в седле только благодаря крепежным ремням. Эрагон помог девочке слезть со спины драконихи, и они следом за эльфами побежали к воротам.

Двери, ведущие в цитадель, были огромные, двуствор­чатые, где-то в вышине сходились в одной точке под ги­гантской аркой. Сделаны они были, похоже, из прочной стали, проклепанной сотнями, если не тысячами, остро­конечных заклепок, каждая размером с голову Эрагона. Впечатление это производило весьма внушительное; более негостеприимного входа невозможно было вообразить.

Держа копье в одной руке, Арья подбежала к боковой дверце, находившейся слева от ворот и почти незаметной. Ее прямоугольный контур был обозначен лишь тонкой темной линией, и на фоне этого прямоугольника видне­лась более светлая горизонтальная металлическая поло­ска шириной, наверное, пальца в три. Дверца была совсем узкая, туда едва мог проскользнуть один человек.

Как только Арья приблизилась к дверце, полоска про­валилась внутрь примерно на полдюйма, а затем с ржа­вым скрежетом скользнула вбок. В образовавшейся щели появились круглые, как у совы, глаза, и кто-то тенорком спросил:

— Ну, чего тебе надо? Ты кто такая? Говори скорей или проваливай!

Арья не медлила ни секунды. Она метнула Даутхдаэрт прямо в щель, за дверью что-то забулькало, и раздался стук упавшего на пол тела.

Вытащив копье и стряхнув с зазубренного наконечни­ка кровь и клочья плоти, Арья взялась за древко копья обе­ими руками, приложила его конец к правому краю метал­лической пластины и сказала: «Верма!»

Эрагон знал, что это слово означает «жар», и поскорей зажмурился, потому что в ту же секунду свирепое синее пламя взметнулось над копьем. Даже на расстоянии не­скольких шагов чувствовался его страшный жар.

Лицо Арьи исказилось от напряжения, когда она, при­ложила наконечник копья к металлической пластине и, медленно его вращая, вскрывала дверь. Искры и капли расплавленного металла так и летели из-под острого лез­вия, с шипением, точно жир со сковородки, падая на ка­менные плиты двора. Эрагон и все остальные даже немно­го отступили назад.

Пока Арья работала, Эрагон постоянно поглядывал в том направлении, куда скрылись Торн и двойник Сапфи­ры. Видеть их он не мог, но слышал рычание и грохот раз­биваемых ими каменных плит.

Эльва как-то бессильно осела, привалившись к нему, и он увидел, что девочка дрожит, а лицо у нее покрыто круп­ными каплями пота, как если бы у нее был сильный жар. Опустившись возле нее на колени, Эрагон предложил ей:

— Хочешь, я тебя понесу?

Она помотала головой.

— Мне сразу станет лучше, как только мы войдем туда и будем подальше от… этого. — Она мотнула подбородком в сторону сражающихся.

На краю площади Эрагон заметил довольно большое скопление людей, не похожих на солдат — скорее всего, это были обычные горожане, которые с любопытством смотрели, как Арья вскрывает дверь.

«Пугни их, пусть уберутся подальше», — попросил он Сапфиру. Та кивнула, огляделась и испустила негром­кий, но грозный рык; любопытствующие, разумеется, тут же бросились врассыпную.

Наконец фонтан искр и раскаленного добела металла иссяк; Арья несколько раз пнула дверцу ногой, и та в итоге упала внутрь, накрыв собой тело мертвого привратника. Секундой позже запах горящей шерсти и кожи наполнил площадь.

По-прежнему не выпуская из рук копье Даутхдаэрт, Арья шагнула в темный дверной проем, и Эрагон затаил дыхание. Каких бы стражей Гальбаторикс ни поставил во­круг своей цитадели, Даутхдаэрт должен был позволить храброй эльфийке беспрепятственно пройти внутрь; ведь позволил же он ей открыть эту дверцу. Однако полностью быть уверенными в этом было нельзя; всегда существовала возможность такого заклятия, которое даже Даутхдаэрту окажется не под силу.

Но ничего страшного не произошло, и Эрагон вздох­нул с облегчением.

Как только Арья вошла в цитадель, к ней сразу бросился, выставляя пики, целый отряд из двадцати солдат. Эра­гон выхватил Брисингр и подбежал к дверце, но перешаг­нуть через порог и броситься к Арье все еще не решался.

Орудуя копьем с той же ловкостью, с какой она орудо­вала мечом, Арья проложила себе путь среди нападающих, моментально разбросав их в стороны, и Эрагон сердито спросил у Эльвы, стоявшей с ним рядом у дверного проема:

— Почему же ты ее не предупредила?

— Потому что они ей ничего не сделают.

И это оказалось чистой правдой: ни один из воинов не сумел нанести Арье ни одного удара. Последние двое по­пытались удрать, но Арья бросилась вдогонку и уложила обоих еще до того, как они успели добежать до противо­положной стены весьма просторного вестибюля, своими размерами превосходившего, пожалуй, даже главный ве­стибюль Тронжхайма.

Арья оттащила тела солдат в сторону, освобождая под­ход к дверце, затем подошла к ней сама и выставила конец копья наружу, чтобы Эрагон мог за него ухватиться и тоже пройти внутрь.

Но стоило ей самой выпустить копье, как она сразу на­пряглась, словно ожидая удара. Впрочем, на нее, похоже, никакие чары не действовали, хотя все здесь явно было прямо-таки опутано магией.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — громко спросил Эра­гон, и ему тут же ответило гулкое эхо.

Арья покачала головой и сказала:

— Если не подходить близко к самим воротам, все будет нормально.

Эрагон передал копье Блёдхгарму; тот взял его, про­шел в дверцу, и они с Арьей принялись осматривать по­мещения, находившиеся по обе стороны от ворот. Потом они попытались открыть ворота с помощью потайного механизма — с такой задачей вряд ли справилось бы и куда большее число людей, но у эльфов дело явно шло на лад.

Вскоре в воздухе послышался звон цепей, и гигантские створки начали медленно отворяться.

Когда проход оказался достаточно широким, чтобы в него смогла пройти Сапфира, Эрагон крикнул: «Стоп!», и створки остановились и замерли.

Блёдхгарм вышел из караульного помещения, находив­шегося справа от ворот, и, стараясь держаться как можно дальше от порога, передал Даутхдаэрт следующему эльфу.

Вскоре все эльфы один за другим проникли в цита­дель, и снаружи остались только Эрагон, Эльва и Сапфира. Вдруг из северной части города донесся ужасающий рев, и на мгновение весь Урубаен разом затих.

— Они раскрыли наш обман! — крикнул эльф Утхинарё и бросил копье Эрагону. — Скорей, Аргетлам!

— Теперь ты, — сказал Эрагон, вручая копье Эльве.

Прижав его к себе согнутыми руками, девочка поспе­шила присоединиться к эльфам и сунула Даутхдаэрт Эра­гону. Тот схватил его и перебежал через порог, но, обер­нувшись в тревоге, он успел увидеть, что Торн уже взлетел над дальним краем города. Упав на колено, Эрагон поспеш­но откатил копье по иолу в сторону Сапфиры и крикнул:

— Скорей!

Но пара секунд все же была потеряна — Сапфире не сразу удалось ухватить копье зубами. Наконец она тоже ринулась в ворота и после гигантского прыжка приземли­лась посреди гигантского вестибюля, разбрасывая лапами трупы солдат.

Где-то вдали страшно взревел Торн, а потом, громко хлопая крыльями, устремился к цитадели.

Арья и Блёдхарм в унисон стали произносить какое-то заклинание, и вскоре оглушительный грохот сотряс каменные стены, а железные створки ворот мгновенно за­хлопнулись с таким жутким лязгом, что у Эрагона онемело все тело. Затем металлический засов — три фута толщиной и шесть футов длиной — скользнул в прикрепленные но обе стороны от ворот скобы, и Арья удовлетворенно сказала:

— Ну вот! На какое-то время это их задержит.

— Боюсь, что не слишком, — заметил Эрагон, глянув в сторону распахнутой боковой дверцы.

А потом они повернулись и увидели, что перед ними в глубь цитадели — а может, и самого утеса, нависавшего над Урубаеном, — уходит огромный коридор, длиной, на­верное, с четверть мили, и в том конце коридора видне­ются еще двери, почти такие же большие, как и входные ворота крепости, и покрытые резными золочеными пла­стинами, красиво блестевшими в свете беспламенных све­тильников, развешанных по стенам на равном удалении друг от друга. По обе стороны коридора виднелись десят­ки других, более узких проходов, ведущих куда-то в недра крепости, но ни один из них не был достаточно велик для Шрюкна, хотя Сапфира, пожалуй, могла бы пройти почти по любому из них. Красные знамена с эмблемой Гальбато­рикса — переплетающимися языками золотистого пламе­ни — висели на стенах через каждые сто футов, а больше в коридоре ничего не было.

Однако он сам по себе был так велик, что это уже вну­шало оторопь; а то, что в нем никого и ничего не было, за­ставляло Эрагона нервничать. Он предполагал, что трон­ный зал находится как раз за этими золочеными дверями, но был совершенно уверен, что добраться до этих дверей будет весьма нелегко. Если Гальбаторикс хотя бы вполови­ну так хитер, как ему приписывает молва, то этот проход к заветным дверям должен быть начинен десятками, если не сотнями, разнообразных ловушек.

Эрагона несколько озадачивало то, что Гальбаторикс до сих пор никак не проявил себя. Даже не попытался про­никнуть в их мысли; он по-прежнему ощущал лишь связь с Сапфирой и с эльфами, однако отчетливо чувствовал, как близко они находятся от Гальбаторикса. А еще ему ка­залось, что за ними наблюдает вся цитадель.

— Он, должно быть, знает, что мы здесь, — сказал он Арье. — Он все про нас знает.

— Тогда нам лучше поторопиться. — Арья вынула из па­сти Сапфиры копье Даутхдаэрт, покрытое драконьей слю­ной, сказала: «Тхурра!», и слюна тут же высохла и обсыпа­лась с копья на пол.

И тут они услышали за спиной, с наружной стороны железных ворот, чудовищный грохот — это Торн призем­лился на площадь, взревел от разочарования и с такой силой ударил по воротам, что даже каменные стены, каза­лось, вздрогнули и зазвенели.

Арья встала во главе их маленького отряд и Эльва по­шла с нею рядом, крепко держась за древко копья и вместе с Арьей пользуясь его защитными силами; теперь им оста­валось лишь преодолеть этот длинный коридор, ведущий в глубь логова Гальбаторикса.