Глава 64. То, что не убивает… – Книга Эрагон 4 Наследие

.

— Стой, — сказала Эльва.

Эрагон замер на месте, подняв одну ногу. Девочка махнула ему рукой, и он вернулся к ней.

— Прыгай вон туда, — сказала Эльва и указала ему на какое-то местечко примерно в метре от него. — Вон к тем завитушкам.

Эрагон присел, собираясь прыгнуть, потом раздумал, ожидая, что Эльва опять скажет, что это опасно.

Девочка-ведьма в гневе топнула ногой и воскликнула:

— У меня же ничего не получится, если ты сам не за­хочешь подвергнуть себя опасности! Иначе я не смогу ска­зать, нанесет ли тебе это вред. Ну, давай! — Она улыбнулась Эрагону, но улыбка у нее вышла отнюдь не ободряющая. — Да ладно, не бойся; я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Все еще сомневаясь, Эрагон снова согнул ноги в коле­нях, напружинил их, и тут она снова крикнула:

— Стой!

Он выругался и судорожно взмахнул руками, пыта­ясь удержаться и не упасть туда, откуда тут же выскочи­ли бы острые пики, спрятанные как под полом, так и под потолком.

Эти пики были третьей ловушкой, с которой Эрагон и его спутники столкнулись в коридоре, ведущем к золоче­ным дверям. Первая ловушка представляла собой потай­ные колодцы. Вторая — тяжелые плиты, которые внезапно падали сверху, грозя любого превратить в лепешку. А те­перь вот пики, очень, кстати, похожие на те, что погубили Вирдена в туннелях под Драс-Леоной.

Они видели, как Муртаг вошел в вестибюль, но не сделал ни малейшей попытки пуститься за ними в пого­ню. Торна с ним не было. Муртаг несколько мгновений смотрел им вслед, а потом исчез в одном из боковых по­мещений, куда только что заходили Арья и Блёдхгарм, чтобы повредить подъемные механизмы, с помощью которых открывались и закрывались главные ворота крепости.

Муртагу понадобилось бы не менее часа, чтобы эти механизмы восстановить. А впрочем, кто его знает? Мо­жет, ему хватило бы и нескольких минут? Короче, медлить было нельзя.

— Попробуй чуть дальше, — сказала Эльва.

Эрагон поморщился, но сделал, как она предлагала.

— Стой!

На этот раз он бы точно упал, если бы Эльва не схвати­ла его за рубаху.

— Еще дальше, — сказала она. И снова: — Стой! Еще дальше.

— Я больше не могу, — прорычал Эрагон, чувствуя уже не просто раздражение, а настоящее отчаяние. — Без раз­бега мне не прыгнуть. — Но ни о каком разбеге и речи быть не могло, да и сам он не сумел бы мгновенно остановиться, если бы Эльва сочла, что и этот прыжок опасен. — Что те­перь? Если эти пики тут повсюду до самой двери, то нам до нее никогда не добраться. — Они уже подумывали, не при­менить ли магию, не попытаться ли просто «проплыть» над опасным местом, но, как утверждала Эльва, даже самое маленькое заклинание моментально заставит ловушку сра­ботать, так что им оставалось лишь полностью полагаться на ее чутье.

— Возможно, эта ловушка предназначена для идущего дракона? — сказала Арья. — Если она шириной всего ярд или два, тогда Торн или Сапфира перешагнули бы через нее, даже не заметив. А вот если она в сто футов длиной, дракон в нее наверняка угодил бы.

«Нет, — сказала Сапфира, — для прыжка сто футов — су­щие пустяки».

Эрагон озабоченно переглянулся с Арьей и Эльвой.

«Ты, главное, старайся пола хвостом не касаться, — ска­зал он Сапфире. — И дальше ни шагу, иначе в следующую ловушку угодишь».

«Хорошо, маленький брат».

Сапфира присела, собралась и низко опустила голову — теперь ее голова была всего в футе от пола. Потом, с силой царапнув когтями пол, она прыгнула вперед, чуть приот­крыв крылья, чтобы облегчить прыжок.

И Эрагон с облегчением заметил, что Эльва молчит.

Когда Сапфира пролетела по воздуху расстояние, рав­ное примерно двум ее длинам, она сложила крылья и плюх­нулась на пол, громко скрежеща по нему когтями.

«Безопасно, — сказала она, оборачиваясь. А потом вдруг она прыгнула обратно. Эрагон и все остальные шарахну­лись в сторону, освобождая ей место для приземления. — Ну? — бодро спросила Сапфира. — Кто первый?»

Ей понадобилось совершить четыре прыжка, чтобы переправить всех через опасный участок. Затем они дви­нулись дальше бодрой рысцой, и впереди опять шли Арья с Эльвой. Пожалуй, они прошли уже три четверти пути, но пока не встретили больше ни одной ловушки. Вдруг Эльва сильно вздрогнула и подняла руку. Все тут же останови­лись, а она сказала:

— Если мы сделаем хоть шаг, что-то перерубит нас по­полам — не знаю, что это такое и откуда оно появится… из стен, мне кажется.

Эрагон нахмурился. Это означало, что предмет, кото­рый должен был перерубить их пополам, должен обладать достаточным весом или силой, чтобы преодолеть сопро­тивление их магических стражей — то есть перспектива была совсем удручающая.

— А что, если мы… — Он не договорил: двадцать одетых в черное людей, как мужчин, так и женщин, выскользну­ли из какого-то бокового прохода и выстроились перед ними стеной, загораживая им путь. Это были вражеские заклинатели.

Эрагон ощутил, как чье-то сознание клинком врезалось в его мысли, когда заклинатели разом запели на древнем языке. Открыв пасть, Сапфира полила их мощной струей пламени, но огонь не причинил им вреда — он как бы обте­кал эти черные фигуры, — зато вспыхнуло одно из знамен на стене, и куски тлеющей ткани упали на пол.

Эрагон сумел защитить свои мысли, но сам мысленной атаки не предпринял; слишком много времени потребова­лось бы, чтобы подчинить своей воле одного заклинателя за другим. Мало того, их пение вызывало у него тревогу: если они хотели наложить чары еще до того, как возьмут власть над его мыслями — а может, и над мыслями его спут­ников, —то им должно быть все равно, останутся незваные гости в живых или нет; им важно только остановить их.

Эрагон опустился на колени возле Эльвы. Она разгова­ривала с одним из заклинателей — что-то рассказывала ему о его дочери.

— Они что, стоят над очередной ловушкой? — шепотом спросил он, и Эльва кивнула, не переставая говорить.

Эрагон осторожно вытянул руку, приложив ладонь к полу.

Он ожидал чего-то ужасного, но все же невольно вздрог­нул и отшатнулся, когда горизонтальные металлические полотна — тридцать футов в ширину и четыре дюйма в тол­щину — вылетели из обеих стен, с ужасающим скрежетом, точно гигантские металлические «ножницы», перерезали заклинателей пополам и мгновенно исчезли в невидимых щелях.

Эрагон был потрясен. Он отвел глаза, стараясь не смо­треть на половинки человеческих тел, лежащие перед ними. Какая ужасная смерть!

Рядом с ним Эльва захрипела, захлебнулась и упала ничком без чувств. Арья успела подхватить ее, прежде чем она ударилась головой об пол, и, прижимая девочку к себе, принялась что-то шептать ей на древнем языке.

Эрагон посоветовался с другими эльфами, и они ре­шили, что наиболее безопасный способ миновать данную ловушку — это через нее перепрыгнуть, как и на участке с пиками.

Все четверо уже влезли Сапфире на спину, и она со­биралась прыгнуть, когда Эльва вдруг вскрикнула слабым голосом:

— Стойте! Не надо!

Сапфира нервно дернула хвостом, но осталась на месте.

Эльва выскользнула из объятий Арьи, отошла, поша­тываясь, на несколько шагов, наклонилась, и ее вырва­ло. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, а потом некоторое время смотрела на изуродованные тела, гру­дой лежавшие перед нею, словно запоминая эту страш­ную картину.

А затем, не сводя глаз с изувеченных тел, сказала:

— Там еще один спусковой механизм — на полпути, в воздухе. Если ты, Сапфира, прыгнешь, — Эльва, громко хлопнув в ладоши, состроила страшную гримасу, — эти лез­вия выскочат не только из стен, но и из пола и потолка.

Эрагон встревожился.

— Странно, почему Гальбаторикс вдруг захотел нас прикончить?.. Ведь если бы не ты, — и он посмотрел на Эль­ву, — Сапфира могла бы уже погибнуть. А ведь он так хотел заполучить ее живой. Так зачем же все это? — Он указал на залитый кровью пол. — К чему все эти пики и падающие каменные плиты?

— Может быть, — сказала эльфийка Инвидия, — он рас­считывал, что мы сразу провалимся в те колодцы и попро­сту не доберемся до следующих ловушек?

— А может, — мрачно прибавил Блёдхгарм, — он знает, что с нами Эльва, и знает, на что она способна?

Девочка пожала плечами:

— Ну и пусть знает! Ему меня не остановить!

У Эрагона по спине поползли мурашки.

— Нет, но если он о тебе знает, то, возможно, просто боится тебя. А раз он боится…

«То, возможно, и впрямь пытается нас убить», — мыс­ленно закончила эту фразу Сапфира.

Арья покачала головой:

— Это все неважно. Нам, так или иначе, нужно его найти.

Они еще с минуту обсуждали, как им лучше миновать страшные лезвия, и в итоге Эрагон предложил:

— А что, если я воспользуюсь магией, чтобы перенести нас туда, как это сделала Арья, когда переправила яйцо Сапфиры в Спайн? — И он махнул рукой туда, где вроде бы не было никаких смертоносных лезвий и мертвых тел.

«На это потребуется слишком много энергии», — воз­разил Глаэдр.

«Лучше поберечь силы на тот момент, когда мы встре­тимся с Гальбаториксом», — поддержал его Умаротх.

Эрагон прикусил губу. Он оглянулся через плечо и за­метил вдали Муртага; тот бежал к ним, описывая при этом какую-то странную извилистую линию — его словно швы­ряло от одной стены до другой. «Немного же времени у нас осталось!» — подумал Эрагон и сказал:

— А что, если с помощью магии воспрепятствовать этим лезвиям вылетать из стен?

— Они наверняка имеют защиту от магического воз­действия, — возразила Арья. — А у нас нет с собой ничего такого, чем мы могли бы воздействовать на них чисто ме­ханически. Ну, что у нас есть? Ножи? Доспехи? Эти метал­лические пластины слишком велики и тяжелы. Они вдре­безги разнесут любое подобное препятствие.

Некоторое время все молчали, потом Блёдхгарм, об­лизнувшись и показав клыки, сказал:

— Они совсем не обязательно разнесут все. — И он, по­ложив на пол перед Эрагоном свой меч, жестом приказал своей команде магов сделать то же самое.

Одиннадцать клинков тут же были выложены перед Эрагоном, и тот запротестовал:

— Я не могу просить вас о таком одолжении! Это же ваши мечи…

Блёдхгарм остановил его, подняв руку; его шерсть кра­сиво поблескивала в свете беспламенных светильников.

— Мы сражаемся с помощью наших мыслей, а не тел, Губитель Шейдов. Если нам попадутся воины Гальбато­рикса, мы сможем отнять у них любое оружие, которое нам понадобится. Если наши мечи могут быть здесь полезны, то с нашей стороны было бы глупостью оставить их у себя из чистой сентиментальности.

Эрагон поклонился ему:

— Как тебе будет угодно.

А Блёдхгарм сказал, обращаясь к Арье:

— Стоило бы сделать число клинков четным, чтобы было как можно больше шансов на успех.

И она, поколебавшись, вытащила из ножен свой тон­кий, изящный меч и положила его к остальным.

— Обдумай хорошенько, что ты собираешься делать, Эрагон, — сказала она. — Каждый из этих славных мечей имеет свою историю, и было бы стыдно уничтожить их, ничего при этом не выиграв.

Он кивнул, нахмурился, сосредотачиваясь и вспоми­ная свои занятия с Оромисом.

«Умаротх, — сказал он старому дракону, — мне понадо­бится твоя сила».

«Все, что принадлежит нам, принадлежит и тебе», — ответил тот.

Иллюзия, с помощью которой были скрыты щели, в которые исчезали страшные рубящие полотнища, была слишком искусной, чтобы Эрагон смог ее развеять. Имен­но этого он и ожидал от Гальбаторикса — тот вряд ли оставил бы без внимания подобные «мелочи». С другой стороны, чары, создававшие эту иллюзию, обнаружить оказалось не так уж трудно, и благодаря этому Эрагон смог определить точное местонахождение и размеры тайных отверстий.

Он, правда, не смог бы с точностью сказать, как глубо­ко уходят в щели эти стальные листы. И надеялся, что не глубже чем на дюйм или два от внешней стороны стены. Если же ближе, то вся его затея потерпит неудачу, пото­му что Гальбаторикс наверняка защитил свое оружие от внешних помех.

Собрав в памяти все необходимые ему слова древне­го языка, Эрагон произнес первое из двенадцати закли­наний, которыми собирался воспользоваться. И один из клинков — эльфа Лауфина, как ему показалось, — исчез с легким вздохом, точно кто-то встряхнул в руках снятую тунику. Еще мгновение — и тяжелый глухой удар донесся из стены слева от них.

Эрагон улыбнулся. Сработало! Если бы он попытался послать этот клинок сквозь металлическое полотно, по­следствия могли бы быть куда более драматичными.

Остальные заклинания он произнес гораздо быстрее, и шесть клинков вонзились в стены на расстоянии пяти футов друг от друга. Эльфы внимательно следили за ним; если им и горько было расставаться со своим оружием, то они этого не показывали.

Когда Эрагон закончил, он опустился на колени возле Арьи и Эльвы — обе они крепко держали волшебное копье Даутхдаэрт — и сказал:

— Готовьтесь. Бежать придется быстро.

Сапфира и эльфы напряженно ждали. Арья и Эльва взобрались на спину драконихе, не выпуская из рук зеле­ное копье; затем Арья сказала:

— Готовы.

И Эрагон, вытянув руку, снова похлопал ладонью по полу.

Отвратительный скрежет раздался из обеих стен, а с потолка посыпались клочья пыли, похожие на стран­ные перья.

Как только Эрагон понял, что клинки выдержали, он ринулся вперед. Но не успел сделать и двух шагов, когда Эльва пронзительно вскрикнула: «Скорей!»

Взревев от напряжения, Эрагон заставил себя двигать­ся еще быстрее. Справа от него черной, едва видимой те­нью промелькнула Сапфира, низко опустив голову и хвост.

Едва он достиг дальнего края ловушки, как раздался резкий хруст ломающейся стали, а потом зубодробитель­ный визг металла, ударившегося о металл.

Кто-то позади него вскрикнул.

Он извернулся, заставляя себя отпрыгнуть как можно дальше, и увидел, что все успели пересечь опасное про­странство вовремя, за исключением эльфийки с серебри­стыми волосами Йаелы, которая как бы застряла между краями металлических челюстей, до которых было не более шести дюймов. Вокруг нее сияли голубые и желтые огни; казалось, сам воздух горит. Лицо эльфийки искази­лось от боли.

— Флауга! — крикнул Блёдхгарм, и Йаела вылетела из щели между металлическими полотнищами. Страшные челюсти тут же защелкнулись и с жутким визгом исчезли в стенах.

Йаела приземлилась на четвереньки рядом с Эраго­ном. Он помог ей подняться; к его удивлению, она была со­вершенно невредима.

— Ты не ранена? — спросил он.

Эльфийка покачала головой.

— Нет, но… моя магическая защита исчезла. — Она под­няла руки и посмотрела на них с выражением, близким к изумлению. — Я не была без защиты с тех пор… с тех пор… с детства! Когда была еще моложе тебя! Каким-то образом этот металл лишил меня…

— Ничего, тебе повезло, что ты вообще жива оста­лась, — сказал Эрагон и нахмурился.

Эльва, пожав плечами, указала на Блёдхгарма:

— Если бы не он, мы бы все погибли. И если бы я не ве­лела тебе двигаться быстрее.

Эрагон что-то пробурчал в ответ.

Они продолжили путь, на каждом шагу ожидая очеред­ной ловушки. Но больше пока что не встречали никаких препятствий и вскоре благополучно добрались до золоче­ных дверей.

Эрагон, задрав голову, смотрел на это сверкающее ве­ликолепие. На дверных створках был высечен в полный рост ствол дуба с мощной округлой кроной, края которой как бы соединялись с корнями, и дерево оказывалось за­ключенным в некую окружность. В обе стороны от середи­ны ствола отходили толстые могучие ветви с множеством отростков, которые делили описанную окружность на че­тыре части. В верхней левой четверти круга имелось рез­ное изображение армии эльфов, вооруженных копьями и идущих сквозь густой лес. В верхней правой четверти люди строили замки и ковали мечи. В нижней левой ургалы — в основном куллы — жгли какую-то деревню и убива­ли ее обитателей. В нижней правой четверти были видны шахты гномов, добывающих драгоценные камни и раз­рабатывающих рудные жилы. Среди корней и ветвей рез­ного дуба Эрагон разглядел котов-оборотней и раззаков, а также несколько мелких существ весьма странной внеш­ности, которых он не узнал. И наконец, свернувшись коль­цом в самом центре перевернутой чаши, образованной кроной дерева, возлежал дракон, держа в пасти конец сво­его хвоста — словно мифический символ Вечности, змей, прикусивший свой хвост. Это была поистине мастерская работа, и при иных обстоятельствах Эрагон с удоволь­ствием просидел бы денек возле этих дверей, изучая эти прекрасные изображения.

Но сейчас один их вид наполнял его душу ужасом: он представлял себе, что может ждать их за этими дверями. Если там действительно находится Гальбаторикс, тогда их жизни, скорее всего, переменятся раз и навсегда, и ни­что уже не будет прежним — ни для них самих, ни для всей остальной Алагейзии.

«Я не готов», — мысленно сказал Эрагон Сапфире.

«Когда же в таком случае мы наконец будем готовы? — ответила она и высунула язык, пробуя воздух. Он чув­ствовал ее нервозность: она явно что-то предчувствова­ла. — Гальбаторикса и Шрюкна нужно уничтожить, и мы единственные, кто смог бы это сделать».

«А если не сможем?»

«Значит, не сможем. И будь что будет».

Он кивнул и, глубоко вздохнув, сказал:

«Я люблю тебя, Сапфира».

«И я тебя люблю, маленький брат».

Эрагон сделал шаг вперед и спросил, пытаясь скрыть свое волнение:

— Ну, что теперь? Может быть, постучимся?

— Сперва давайте проверим, не откроются ли они, — сказала Арья.

Они выстроились, словно готовясь к бою. Затем Арья вместе с Эльвой взялись за ручку, вделанную в левую створ­ку двери, и потянули за нее.

И тут же некий столб дрожащего воздуха возник над Блёдхгармом и надо всеми его заклинателями. Эрагон пре­достерегающе крикнул, Сапфира зашипела, словно насту­пив на что-то острое, но эльфы, казалось, застыли, не в со­стоянии хотя бы пошевелиться внутри этих воздушных столбов; у них даже глаза не двигались, они так и смотрели в одну точку.

С тяжелым лязгом левая створка двери открылась, и эльфы стали двигаться по направлению к ней, точно ве­реница статуй, скользящих по льду.

Арья прыгнула к ним, выставив перед собой копье с за­зубренным наконечником, и попыталась разрубить вол­шебные путы, сковавшие эльфов, но не успела.

— Летта! — закричал Эрагон. Это было простейшее закли­нание, но он почему-то надеялся, что именно оно и может по­мочь. Но те чары, что взяли эльфов в полон, оказались слиш­ком сильны, и все одиннадцать эльфов исчезли в темном дверном проеме, а дверь с грохотом захлопнулась за ними.

Сильнейшая растерянность овладела Эрагоном. Без Блёдхгарма и его заклинателей…

Арья забарабанила по двери кулаками, потом приня­лась стучать по ней древком Даутхдаэрта; она попыталась даже отыскать какую-нибудь щель или шов между дверной створкой и стеной и всунуть туда кончик наконечника копья, но стена казалась монолитной, и никаких зазоров между нею и дверью не было.

Когда Арья повернулась к своим спутникам, на лице ее явственно читалась холодная ярость.

«Умаротх, — мысленно обратилась она к дракону, — мне нужна твоя помощь, чтобы вскрыть эту стену».

«Нет, — ответил тот. — Гальбаторикс наверняка хоро­шо спрятал твоих спутников. Если ты будешь пытаться их отыскать, то лишь зря растратишь силы и поставишь нас всех в еще более опасное положение».

Разлетающиеся брови Арьи на мгновение почти совершенно сошлись на переносице, так сильно она нахмурилась.

«В таком случае мы будем действовать ему на руку, Умаротх-элда. Он хочет разделить нас, сделать нас слабее. Если мы пойдем дальше без эльфов, Гальбаториксу будет куда легче победить нас».

«Да, ты права. Но не кажется ли тебе, что этот Губи­тель Яиц как раз и хочет, чтобы мы попытались отыскать эльфов и последовали за ними? Что он хочет заставить нас, охваченных гневом и тревогой, позабыть о нем и ри­нуться навстречу опасности — то есть слепо угодить в оче­редную ловушку?»

«Зачем же ему столько беспокойства? Он запросто мог бы взять в плен Эрагона, Сапфиру, тебя и всех остальных, как только что сделал это с Блёдхгармом и остальными эльфами. Однако же он почему-то этого не сделал!»

«Возможно, потому, что хотел заставить нас истощить свои силы, прежде чем мы перед ним предстанем. Или — прежде чем он предпримет попытку окончательно нас сломить».

Арья опустила голову, задумалась, а когда вновь под­няла ее, вся ее ярость словно куда-то испарилась, сменив­шись привычной, чуть настороженной сдержанностью.

«Как же нам следует поступить, Эбритхиль?»

«Мы надеемся, что Гальбаторикс не убьет Блёдхгарма и его заклинателей, — сказал Умаротх. — Во всяком случае, сразу не убьет. Так что нам просто нужно идти дальше, пока мы его не отыщем».

Арья кивнула, но Эрагон был уверен: ей все это кажет­ся отвратительным предательством. Он и сам чувствовал примерно то же самое.

— Как случилось, что ты не заметила ловушки? — тихо спросил он у Эльвы. Ему казалось, что он понимает, почему это произошло, но ему хотелось услышать ее ответ.

— Потому что она не причинила им вреда, — сказала де­вочка, и Эрагону осталось лишь согласно кивнуть.

Арья снова подбежала к золоченым дверям и схвати­лась за ручку на левой створке. Эльва, присоединившись к ней, второй рукой ухватилась за древко Даутхдаэрта.

Отклоняясь все дальше от двери, Арья изо всех сил тя­нула на себя массивную створку двери, и она начала поти­хоньку приотворяться наружу. Ни один человек — в этом Эрагон был уверен — не смог бы ее открыть, да и у Арьи сил на это едва хватало.

Наконец створка открылась, и Арья, выпустив руч­ку, вместе с Эльвой подошла и встала рядом с Эрагоном и Сапфирой.

По ту сторону огромного, как зев пещеры, дверного проема открывалось просторное темное помещение. Эра­гон не смог бы точно определить его размеры, ибо стены его были окутаны бархатной мглой.

На железных столбах по обе стороны от входа висели эльфийские беспламенные светильники, освещая мозаич­ный пол у порога; кроме того, некое слабое свечение исхо­дило еще откуда-то сверху, из хрустальных шаров, как бы вделанных в далекий потолок. Теперь постепенно станови­лось ясно, сколь огромен этот зал: два ряда светильников заканчивались где-то сотнях в двух шагов от входа, у осно­вания округлого возвышения, на котором стоял трон. На троне виднелась фигура в черном. Больше в зале не было ни души. На коленях у человека в черном лежал обнажен­ный меч — длинный белый клинок, от которого исходило слабое сияние.

Эрагон судорожно вздохнул и крепче стиснул рукоять Брисингра. Потом быстро почесал челюсть Сапфиры кра­ем щита, и она в ответ благодарно его лизнула. Затем все четверо, не сговариваясь, дружно шагнули вперед. Как только они переступили порог тронного зала, золоченые двери с грохотом захлопнулись у них за спиной. Эрагон, собственно, ожидал этого, и все же грохот дверей заставил его вздрогнуть.

Когда улеглось гулкое эхо, сменившись полной тиши­ной, человек в черном шевельнулся, словно пробуждаясь ото сна, и таким голосом, какого Эрагону никогда еще не доводилось слышать — глубоким, богатым, куда более звуч­ным, чем даже голоса Аджихада, Оромиса или Хротгара, и таким мелодичным, что, пожалуй, даже голоса эльфов могли в сравнении с ним показаться резкими и немузы­кальными, — промолвил с невероятным достоинством и в то же время весьма милостиво:

— Ах, я давно вас поджидаю! Добро пожаловать в мою обитель, Эрагон Губитель Шейдов, и ты, Сапфира Свер­кающая Чешуя. Я весьма рад встрече с вами. Рад я видеть и тебя, Арья, дочь Имиладрис, тоже ставшая Губитель­ницей Шейдов, и тебя, Эльва Сияющий Лоб. Я также приветствую вас, Глаэдр, Умаротх, Валдр и всех осталь­ных. кто путешествует, оставаясь невидимым. Я давно уже считал всех вас мертвыми, но страшно рад, что это оказалось не так. Добро пожаловать! Нам с вами есть о чем поговорить!