Глава 70. Море крапивы – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Тьма и внутри этой тьмы — тишина.

Эрагон чувствовал, что куда-то скользит, а потом… А потом ничего. Он мог дышать, но воздух был затхлый, а когда он попытался пошевелиться, давление на создан­ные им чары усилилось.

Эрагон установил мысленную связь со всеми, кто был с ним рядом, проверяя, всех ли ему удалось спасти. Эльва была без сознания, Муртаг тоже, но главное — оба живы. Как и все остальные.

Впервые Эрагону удалось установить мысленную связь с Торном. Когда он это сделал, красный дракон вздрогнул. Его мысли были менее ясными, чем у Сапфиры, и какими-то более искаженными, но ему явно были свойственны сила и благородство, что весьма впечатлило Эрагона.

«Мы не сможем достаточно долго поддерживать дей­ствие твоего заклинания», — донесся до него голос Умаротха, и в этом голосе отчетливо слышалось напряжение.

«Вам придется это сделать, — сказал Эрагон. — Если вы этого не сделаете, мы все умрем».

Прошло несколько секунд, и в глаза Эрагону хлынул по­ток света, до eго ушей долетел какой-то бешено приближа­ющийся шум. Он поморщился, заморгал глазами и сквозь черное дымное облако увидел гигантский дымящийся кра­тер на том месте, где стоял Гальбаторикс. Раскалившийся камень пульсировал под прикосновениями легкого ветер­ка, точно живая плоть. Потолок жутковато светился, и ка­залось, будто все они стоят в гигантском тигле.

В воздухе отчетливо пахло железом. Стены зала потре­скались, колонны, резные украшения, светильники — все разлетелось вдребезги. У задней стены зала лежал мерт­вый Шрюкн. Почти вся его плоть была сорвана с почер­невших от жара и сажи костей. Взрыв расшатал и обрушил каменные стены, и теперь на сотню футов взгляду откры­вался впечатляющий лабиринт туннелей и залов. Прекрас­ные золоченые двери, охранявшие вход в тронный зал, сорвало с петель, и Эрагону показалось, что он мельком успел увидеть дневной свет на том конце огромного кори­дора, который вел наружу.

Когда он поднялся на ноги, то заметил, что его магиче­ские стражи по-прежнему черпают силу у драконов, но уже не так быстро, как прежде.

Огромная каменная глыба, размером, наверное, с дом, рухнула с потолка и, ударившись об пол возле головы мерт­вого Шрюкна, раскололась на куски. По стенам всюду полз­ли новые и новые трещины, со всех сторон слышался зло­вещий треск разрушающегося камня.

Арья подошла к перепуганным детям, подхватила маль­чика, вместе с ним взобралась на Сапфиру и велела Эраго­ну, указывая на девочку:

— Бросай ее мне!

Эрагон помедлил секунду, потом сунул Брисингр в нож­ны, подхватил девочку и бросил ее Арье, которая поймала ее на лету.

Потом он развернулся, обошел лежавшую на полу Эльву и приблизился к серой каменной плите, где по-прежнему висела прикованная Насуада. «Джиерда!» — сказал он, ка­саясь рукой ее кандалов, но заклинание не подействовало, и Эрагон отменил его, чтобы не тратить силы.

Насуада дернулась, и он, догадавшись, вытащил у нее изо рта кляп.

— Ты должен найти ключ! — с трудом вымолвила она. — Он был на поясе у того тюремщика, которого Гальбато­рикс ко мне приставил.

— Нам не успеть — времени слишком мало осталось! — И Эрагон, выхватив Брисингр, что было силы рубанул по цепи, которой была прикована Насуада. Но меч со звоном скользнул по звеньям цепи, оставив на них всего лишь ца­рапину. Эрагон ударил второй раз, но цепь не поддавалась.

Очередной кусок камня обвалился с потолка и с жут­ким грохотом разлетелся на куски.

Чья-то рука схватила Эрагона за плечо, он обернулся и увидел, что перед ним стоит Муртаг. Свободной рукой за­жимая рану в животе, он прорычал:

— Отойди! — И Эрагон повиновался. А Муртаг произ­нес имя всех имен, прибавив к нему слово «джиерда», и же­лезные оковы упали к ногам Насуады.

А Муртаг, осторожно взяв ее за запястье, медленно по­вел ее к Торну, но уже после первых шагов Насуада сама поднырнула под его руку, чтобы он смог опереться о ее плечо.

Эрагон от удивления даже рот разинул. И снова его за­крыл — ничего, все вопросы он задаст потом!

— Погоди! — крикнула Арья, спрыгивая с Сапфиры и бросаясь к Муртагу. — Где яйцо? И где Элдунари? Мы же не можем их тут оставить!

Муртаг нахмурился, и Эрагон понял: он мысленно объ­ясняет Арье, как все это найти.

Затем эльфийка резко развернулась и, тряхнув опален­ными кудрями, с невероятной быстротой исчезла за какой-то дверью на противоположном конце зала.

— Это слишком опасно, Арья! — крикнул ей в след Эра­гон. — Тут же все на куски разваливается!

И услышал ее мысленный ответ: «Идите. Выведи де­тей в безопасное место. Да иди же! У тебя не так уж много времени!»

Эрагон выругался. Ну, по крайней мере, хоть Глаэдра взяла бы с собой! Сунув меч в ножны, он наклонился и под­нял с пола Эльву, которая как раз начала приходить в себя.

— Что происходит? — спросила она, когда Эрагон уса­дил ее на Сапфиру позади тех детей.

— Мы уходим, — кратко ответил он. — Держись.

Сапфира уже двинулась к выходу, прихрамывая из-за раны в передней лапе. Она ловко обогнула образовавший­ся кратер, и Торн, который нес на спине Муртага и Насуа­ду, последовал за ней.

— Осторожней! — крикнул Эрагон, видя, что с потолка падает кусок светящегося от жара камня.

Сапфира резко метнулась влево, и обломок каменной плиты просвистел мимо, рухнув рядом с нею. Соломенно-желтые осколки разлетелись во все стороны. Один из них угодил в Эрагона, но застрял в кольчуге. Эрагон вытащил его и отшвырнул в сторону. От перчатки тут же потянуло дымом, и он почуял запах паленой кожи. А по всему залу продолжали падать куски раскаленных каменных плит.

Когда Сапфира добралась до входа в широкий коридор, Эрагон, оглянувшись на Муртага, крикнул:

— Как насчет ловушек?

Муртаг покачал головой и махнул рукой в знак того, что можно безбоязненно продолжать путь.

Почти весь коридор был завален грудами битого кам­ня, что весьма замедляло продвижение. По обе стороны от себя Эрагон мог теперь видеть какие-то помещения, заваленные щебнем, взрыв обнажил входы в многочис­ленные туннели. В некоторых комнатах горели столы, стулья, кресла, а из-под камней торчали руки и ноги мерт­вых и умирающих. Порой можно было разглядеть и чье-то мрачное лицо или затылок.

Эрагон высматривал Блёдхгарма и его заклинателей, но от них, живых или мертвых, не осталось и следа.

В дальнем конце коридора, у выхода, толпились люди. Множество людей — солдаты и слуги — устремилось к зия­ющему провалу, и было видно, что у некоторых сломаны конечности, многие обожжены или ранены. Выжившие уступали дорогу Сапфире и Торну, но, в общем, особого внимания на драконов не обращали.

Сапфира была уже совсем близко от выхода, когда по­зади них раздался ужасающий треск и грохот, и Эрагон, оглянувшись, увидел, что тронный зал как бы провалился вовнутрь, и пол его оказался под слоем камня толщиной в пятьдесят футов.

«Арья!» — мелькнуло у Эрагона в голове. Он попытал­ся отыскать ее с помощью мысли, но безуспешно. Либо их разделяло слишком много камня, либо одно из закля­тий, вплетенное в построенный здесь лабиринт коридо­ров и залов, блокировало его мысль, либо — и эта возмож­ность была более всего ему ненавистна — Арья погибла. Ее, конечно, не было в тронном зале, когда он рухнул, но вот сумеет ли она найти выход из этих подземных лабиринтов теперь, когда в тронный зал хода нет?

Когда они наконец выбрались из цитадели, Эрагон смог разглядеть, какой ущерб этот взрыв нанес Урубаену. Со многих домов, находившихся поблизости, сорвало крыши, и деревянные стропила загорелись. По всему го­роду виднелись языки пожаров. Столбы дыма поднима­лись вверх, пока не натыкались на нависавший над горо­дом скалистый выступ и не начинали растекаться, плывя по наклонной каменной плите, точно вода по речному руслу. На юго-восточной окраине города дым пожаров встречался с лучами утреннего солнца, просачивавшими­ся из-за краев скалистого навеса, и там отсвечивал крас­но-оранжевым, точно огненный опал.

Жители Урубаена, покидая свои дома, потоком стреми­лись к дыре во внешней городской стене. Солдаты и слуги из цитадели спешили к ним присоединиться, расступаясь перед Сапфирой и Торном и давая им возможность свобод­но пройти по площади. Эрагон почти не обращал внима­ния на этих людей. Пока они вели себя мирно, ему было совершенно безразлично, чем они заняты.

Сапфира остановилась в центре квадратной площади, и Эрагон спустил Эльву и двоих безымянных детишек на землю.

— Вы знаете, где ваши родители? — спросил он, опуска­ясь возле них на колени.

Они кивнули, и мальчик указал на большой дом слева, фасадом выходящий на площадь.

— Так вы живете совсем рядом?

Мальчик снова кивнул.

— Хорошо, тогда ступайте домой, — и Эрагон слегка подтолкнул обоих. Брат и сестра, не медля ни секунды, по­бежали через площадь. Дверь в дом тут же распахнулась настежь, и какой-то лысый человек, опоясанный мечом, вышел детям навстречу и заключил их в объятья. А за­тем, быстро глянув на Эрагона, вместе с детьми поспешил вглубь дома.

«Ну, это оказалось легко», — сказал Эрагон Сапфире.

«Гальбаторикс, должно быть, велел своим слугам взять первых попавшихся детишек, — ответила она. — Да мы ему и времени-то не дали».

«Да, наверное».

Торн остановился в нескольких шагах от Сапфиры, и Насуада помогла Мургату спуститься на землю. Муртаг привалился к брюху своего дракона, и Эрагон услышал, как он речитативом произносит слова исцеляющего заклятия.

Эрагон с помощью такого же заклятия исцелил раны Сапфиры, а на свои и внимания не обратил, так как ее раны были куда серьезнее. Дырка в левой передней лапе была столь велика, что в нее помещались разом оба его ку­лака, и, стоило ей остановиться, как возле лапы на земле образовалась лужа крови.

«Это он зубом или когтем?» — спросил Эрагон, иссле­дуя ее рану.

«Когтем», — ответила она.

Эрагон воспользовался и своей силой, и силой Глаэдра, чтобы хоть как-то залечить рану. И лишь покончив с этим, решил все же заняться собой. Особенно ему досаждал тот жгучий порез в боку, куда Муртаг пырнул его мечом. Зани­маясь самоисцелением, он поглядывал на Муртага.

Муртаг залечил рану у себя в животе, а затем — сломан­ное крыло Торна и другие повреждения, нанесенные его дракону. Насуада все это время оставалась рядом Муртага, не снимая с его плеча руку. Эрагон заметил, что Муртагу каким-то образом удалось вытащить из тронного зала свой меч Заррок.

Затем Эрагон наконец повернулся к Эльве. Девочка, по­хоже, сильно страдала от боли, но крови на ней он не за­метил и спросил:

— Ты не ранена?

Эльва нахмурилась и покачала головой.

— Нет, но очень многие из них ранены. — И она указала на людей, спешивших покинуть цитадель.

— Угу. — Эрагон снова посмотрел на Муртага. Тот о чем-то разговаривал с Насуадой, которая все больше хму­рилась. Затем Муртаг протянул руку, схватил ее за ворот рубахи и дернул с такой силой, что порвал ткань.

Эрагон уже наполовину выхватил из ножен меч, соби­раясь защитить Насуаду, но тут увидел, что вся верхняя часть ее тела покрыта жуткими воспаленными ранами. У Эрагона перехватило дыхание — уж больно эти раны были похожи на те, что «украшали» спину Арьи, когда они с Муртагом вытаскивали ее из тюрьмы в Гилиде.

Насуада кивнула, словно в знак согласия, и опустила голову. А Муртаг снова заговорил на древнем языке, прикладывая ладони к разным частям тела Насуады. Прикос­новения его были нежны, даже робки, а написанное на ее лице облегчение свидетельствовало о том, от какой боли он в эти минуты избавлял ее.

Эрагон смотрел на них еще с минуту, а потом его вдруг охватила такая буря самых разнообразных чувств, что ко­лени под ним подогнулись, и он устало присел на правую лапу Сапфирины. Дракониха ласково уткнулась мордой ему в плечо. Эрагон прислонился к ней, и она сказала:

«Нам все-таки это удалось!»

«Да, удалось», — откликнулся Эрагон, сам себе не веря.

Он чувствовал, что Сапфира думает о Шрюкне, о его смерти. Как бы ни был опасен Шрюкн, она все-таки опла­кивала его уход — ведь он был одним из последних пред­ставителей ее расы.

Эрагон чувствовал себя необычайно легким, почти воздушным, словно мог бы сейчас запросто проплыть сам над поверхностью земли… Он даже на всякий случай вце­пился в чешую Сапфиры:

«Что же теперь?..»

«А теперь мы все построим заново, — услышал он голос Глаэдра, и в этом голосе звучала смесь удовлетворения, горя и усталости. — Ты выполнил свой долг, Эрагон. Ты от­лично со всем справился. Никто другой не посмел бы вот так пойти в атаку на Гальбаторикса, не решился бы на мыс­ленный поединок с ним».

«Я не стремился к мысленному поединку с ним, я про­сто хотел, чтобы он понял», — устало возразил Эрагон, но если Глаэдр его и услышал, то предпочел не отвечать.

«Наконец-то Клятвопреступник мертв!» — прокаркал Умаротх.

Казалось невероятным, что Гальбаторикса больше нет. По мере того как Эрагон осознавал, что это действитель­но так, его душа словно освобождалась от неких пут. Он, например, совершенно неожиданно вспомнил — словно никогда этого и не забывал — все, что им довелось узнать и пережить в Своде Душ.

И он вдруг, вздрогнув, воскликнул мысленно:

«Сапфира!»

«Я знаю, — сказала она, и он почувствовал ее волнение. — Яйца!»

Эрагон улыбнулся. Яйца! Драконьи яйца! Драконы не исчезнут! Теперь они не только выживут, но и будут про­цветать, вернут себе былое величие, славу, станут такими же, как до падения ордена Всадников!

Затем ужасное подозрение закралось в душу Эрагона, и он спросил Умаротха:

«Вы больше ничего не заставили нас забыть?»

«Если и заставили, то откуда нам знать?» — спокойно ответил белый дракон.

— Смотрите! — радостно крикнула Эльва, показывая в сторону цитадели.

Эрагон обернулся и увидел, что из черной пасти кре­пости выходит Арья, а рядом с ней идут Блёдхгарм и его заклинатели, все изодранные, в синяках. В руках у Арьи был деревянный ларец с золотыми застежками. А следом за эльфами в нескольких дюймах от земли плыла по возду­ху целая вереница больших металлических сундуков.

Охваченный невероятным волнением, Эрагон вскочил и бросился им навстречу.

— Вы живы! — Он страшно удивил Блёдхгарма, ког­да схватил покрытого волчьей шерстью эльфа в охапку и крепко его обнял.

Блёдхгарм несколько секунд смотрел на него своими желтыми глазами, потом улыбнулся, показывая волчьи клыки, и спокойно сказал:

— Конечно, живы, Губитель Шейдов.

— А это что? Неужели Элдунари? — шепотом спросил Эрагон.

Арья кивнула.

— Они были в сокровищнице Гальбаторикса. Нам при­дется еще туда вернуться, там спрятано немало всяких чудес.

— И все они… в порядке? Элдунари, я имею в виду?

— Они, разумеется, несколько смущены. Я думаю, им понадобится не один год, чтобы прийти в себя. Если они вообще смогут прийти в себя.

— А это… — И Эрагон мотнул головой в сторону сундуч­ка, который она несла.

Арья быстро огляделась, желая быть уверенной, что ни­кого рядом нет, и чуть-чуть, на палец, приподняла крышку. Внутри на бархатной подстилке Эрагон увидел чудесное зеленое драконье яйцо, покрытое белыми прожилками.

На лице у Арьи была написана такая радость, что у Эрагона сразу поднялось настроение. Он заулыбался и подозвал к себе остальных эльфов. Когда они собрались вокруг него тесным кружком, он, прошептав заклинание на древнем языке, рассказал им о яйцах, хранящихся на Врён гарде.

Эльфы не стали кричать или смеяться, но глаза их так и засияли, а сами они дрожали от возбуждения. И Эрагону была так приятна их радость, что он по-мальчишески кру­танулся на каблуках.

И услышал, как Сапфира окликает его: «Эрагон!»

Одновременно с этим Арья, нахмурившись, спросила:

— А где Торн и Муртаг?

Эрагон, опомнившись, посмотрел в ту сторону и уви­дел, что Насуада стоит в одиночестве, а рядом с ней лежит пара седельных сумок, которых на Торне Эрагон раньше не замечал. Ветер пронесся над площадью, и ему показа­лось, что он слышит хлопанье крыльев Торна, однако ни Торна, ни Муртага нигде видно не было. Эрагон попытал­ся мысленно соединиться с Муртагом, и это ему удалось сразу же. Похоже, никаких барьеров они не ставили и мыс­лей своих не скрывали, но говорить с ним или слушать его отказались.

— Вот черт! — пробормотал Эрагон, подбегая к Насуа­де. На щеках у нее видны были следы слез. В кои-то веки она, похоже, забыла о своей легендарной выдержке.

— Куда они направились? — спросил Эрагон.

— Подальше отсюда! — Подбородок у Насуады задро­жал. Она судорожно вздохнула, взяв себя в руки, выпрями­лась и показалась Эрагону еще более высокой, чем прежде.

Эрагон снова чертыхнулся, потом наклонился и от­крыл седельные сумки. Внутри оказалось довольно много Элдунари, уложенных в мягкие футляры.

— Арья! Блёдхгарм! — крикнул он, указывая на седель­ные сумки. Оба эльфа кивнули.

Эрагон подбежал к Сапфире. Ему ничего не нужно было ей объяснять: она и так все понимала. Она раскрыла крылья и тут же взлетела. Восторженные крики понеслись над городом — это вардены следили за ее стремительным полетом.

Сапфира мчалась на юг, следуя за мускусным следом, оставленным Торном в воздухе. Они миновали скалистый утес, темной тенью нависавший над Урубаеном, и, сделав петлю над широким скалистым выступом, направились к берегу реки Рамр. В течение нескольких миль они ле­тели строго на север и почти все время на одной и той же высоте. Когда река Рамр, широкая, обрамленная дере­вьями, оказалась под ними, след почти под прямым углом свернул к земле.

И Эрагон, внимательно осмотрев местность внизу, за­метил незначительный промельк чего-то красного у под­ножия холма на том берегу.

«Вон туда», — сказал он Сапфире, но та уже увидела Торна.

Она по спирали ринулась вниз и мягко приземлилась на вершину холма — понимая, что всегда лучше иметь пре­имущество высоты. Воздух у реки был влажным и холод­ным. Пахло мхом, глиной и сочной травой. Между холмом и рекой простиралось целое море крапивы. Жгучие расте­ния росли так густо, что пройти сквозь них можно было, лишь прорубив себе тропу. Их темные зубчатые листья терлись друг о друга с тихим шелестом, звучавшим в уни­сон с шелестом речной воды.

На краю крапивных зарослей устроился Торн. Муртаг стоял рядом, проверяя подпругу седла.

Эрагон отстегнул Брисингр, но оставил его в ножнах. Потом осторожно подошел к ним.

Не оборачиваясь, Муртаг спросил:

— Ну что, хочешь остановить нас?

— Это зависит от твоего ответа. Куда ты собрался?

— Не знаю. Может, на север… куда-нибудь подальше…

— Ты мог бы остаться.

Муртаг горько рассмеялся — точно залаял.

— Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно! Пред­ставь, какие проблемы возникли бы тогда у Насуады. Да и гномы никогда не простят мне того, что я убил Хротгара. — Он через плечо глянул на Эрагона. — Гальбаторикс часто называл меня Убийцей Королей. Вот и ты тоже стал теперь Убийцей Королей!

— Похоже, у нас это семейное.

— Ты бы лучше присматривал за Рораном, иначе… Кстати, Арью теперь можно называть Убийцей Драконов. Ей, должно быть, нелегко пережить такое. Эльф, убиваю­щий дракона… Ты бы поговорил с нею, убедился, что с ней все в порядке.

Подобная проницательность с его стороны удивила Эрагона:

— Обязательно поговорю.

— Ладно, — сказал Муртаг, в последний раз подтягивая подпругу, и повернулся к Эрагону. Только теперь Эрагон увидел, что все это время он держал Заррок обнаженным и прижимал меч к себе, готовясь в любую минуту пустить его в дело. — Так что, желаешь остановить нас?

— Нет.

Муртаг слегка усмехнулся и сунул Заррок в ножны.

— Это хорошо. Мне до смерти не хотелось снова с то­бой драться.

— Как тебе удалось вырваться из пут Гальбаторикса? Он ведь узнал твое истинное имя, верно?

Муртаг кивнул.

— Как я уже сказал, я больше не… мы больше не те, ка­кими были когда-то, — и он коснулся бока Торна. — Нам просто понадобилось время, чтобы осознать это.

— Не только время, но и Насуада.

Муртаг нахмурился. Потом отвернулся и стал смотреть на море крапивы. Поскольку Эрагон тоже молчал, глядя все на ту же крапиву, Муртаг тихо спросил:

— А ты помнишь, когда мы с тобой в последний раз были возле этой реки?

— Трудно было бы забыть. Я до сих пор слышу, как кри­чали те лошади.

— Ты, Сапфира, Арья и я — все вместе. И все четверо были уверены, что ничто не сможет нас остановить…

В глубине души Эрагон чувствовал, что Сапфира раз­говаривает с Торном. И надеялся, что она потом расскажет ему, о чем они беседовали.

— Чем ты хочешь теперь заняться? — спросил он.

— Посидеть и подумать, — грустно усмехнулся Муртаг. — А потом, может, замок построю. Время у меня есть.

— Но тебе совсем не обязательно улетать! Я понимаю, это нелегко… но у тебя здесь родные: я и Роран. Он ведь и тебе двоюродный брат, а ты с ним даже не знаком… Для тебя Карвахолл и долина Паланкар — такие же родные ме­ста, как и Урубаен, может быть, даже более родные.

Муртаг покачал головой, продолжая смотреть на крапиву.

— Нет, это не поможет. Нам с Торном нужно побыть од­ним. Нам нужно время, чтобы исцелиться. Если мы оста­немся, я буду слишком занят, чтобы раз и навсегда все по­нять, все уяснить и для себя, и для Торна.

— Хорошая компания и постоянная занятость — что может быть лучше такого лекарства для больной души?

— Но чтобы исцелиться от того, что с нами сотворил Гальбаторикс, этого маловато. И потом… Мне было бы му­чительно находиться рядом с Насуадой… сразу после все­го, что было. И ей это тоже было бы мучительно. Нет, мы должны покинуть эти места. Хотя бы на время.

— И долго тебя не будет?

— Пока мне не перестанет казаться, что все в этом мире меня ненавидят. Пока у нас с Торном не пройдет ощуще­ние, что мы только и можем, что крутить горы и проли­вать реки крови.

На это Эрагону возразить было нечего. Они еще неко­торое время постояли, глядя на реку и невысокие деревья, склонившиеся к воде. Шелест крапивы стал громче под по­рывами сильного западного ветра, и Эрагон сказал:

— Знаешь, если ты устанешь жить в одиночестве, при­летай и отыщи нас с Сапфирой. Мы тебе всегда будем рады, и тебе всегда найдется место у нашего очага, где бы мы ни находились.

— Мы обязательно прилетим. Обещаю. — И Эрагон с не­которым удивлением заметил, как подозрительно забле­стели глаза его сводного брата. Впрочем, туманная пелена слез вскоре исчезла, и Муртаг, глядя прямо на Эрагона, сказал: — Знаешь, я никогда не верил, что у тебя хватит на это сил… но я страшно рад, что тебе это удалось!

— Мне просто повезло. Да и вы с Торном нам очень помогли.

— Даже если и так… Ты, кстати, нашел Элдунари в се­дельных сумках?

Эрагон кивнул.

«Может, нам следует им сказать?» — спросил Эрагон у Сапфиры, надеясь, что она согласится.

Она немного подумала:

«Скажи, но не называй место. Ты скажи ему, а я скажу Торну».

«Как хочешь». И Эрагон сказал Муртагу:

— Я хочу еще кое-что сообщить тебе.

Муртаг искоса на него глянул.

— То яйцо, что было у Гальбаторикса — не единствен­ное в Алагейзии! Есть еще! Они спрятаны в том же месте, где мы нашли Элдунари, которые привезли с собой.

Муртаг резко повернулся к нему, его лицо выражало недоверие. В то же самое время Торн, изогнув шею, про­трубил радостный клич, который спугнул целую стаю ла­сточек с ветвей ближайшего дерева.

— И много их там? — спросил Муртаг.

— Сотни.

— И что ты будешь с ними делать?

— Я? Мне кажется, тут решающее слово принадлежит Сапфире и Элдунари. Возможно, они найдут какое-нибудь безопасное место, где эти яйца могли бы спокойно проклю­нуться. А потом нужно постепенно восстанавливать орден Всадников.

— А вы с Сапфирой станете обучать молодых драконов и Всадников?

Эрагон пожал плечами:

— Не знаю. Но уверен, что и эльфы помогут, и ты мог бы. Если, конечно, захочешь к нам присоединиться.

Муртаг откинул голову, с силой выдохнул, помолчал, потом потрясенно промолвил:

— Значит, драконы возвращаются! И Всадники тоже… — Он тихо засмеялся. — Наш мир, пожалуй, и впрямь скоро переменится!

— Он уже переменился.

— О да. Значит, вы с Сапфирой станете новыми предво­дителями Всадников, пока мы с Торном будем жить в диком краю… — Эрагон попытался что-то сказать ему в утешение, но Муртаг взглядом остановил его. — Нет, пусть все будет так, как и должно быть. Вы с Сапфирой будете лучшими учителями, чем были бы мы.

— Я в этом совсем не уверен.

— Хм… Впрочем, обещай мне одну вещь, хорошо?

— Какую?

— Когда будешь учить их, прежде всего научи их не бо­яться. Страх хорош в малых дозах, но когда он постоянен, когда он становится твоим вечным спутником, ты переста­ешь понимать, кто ты есть, а это очень мешает поступать так, как ты считаешь правильным.

— Я постараюсь.

Затем Эрагон заметил, что Сапфира и Торн перестали разговаривать. Красный дракон развернулся так, чтобы смотреть прямо на Эрагона, и мысленно сказал ему, при­чем голос у него оказался на редкость музыкальным:

«Благодарю тебя за то, что не убил моего Всадника, Эрагон, брат Муртага».

— Да, и я тоже тебя благодарю, — сухо бросил Муртаг.

— Я и сам рад, что до этого не дошло, мне очень этого не хотелось, — честно признался Эрагон, глядя в блестя­щий, красный, как кровь, глаз Торна.

Дракон фыркнул, потом наклонил голову и коснулся мордой шлема Эрагона.

«Пусть ветер всегда будет для вас попутным! Пусть солнце всегда светит вам в спину!»

— Желаю и вам того же!

И вдруг ощущение великого гнева, горя, мучительных переживаний тяжким грузом обрушилось на Эрагона — это в мысли его ворвалось сознание Глаэдра. Похоже, и Муртаг с Торном услышали его голос, потому как они оба страшно напряглись, словно в преддверии нового сражения. Эра­гон совсем позабыл, что Глаэдр, как и все остальные Элду­нари, спрятанные в невидимом пространственном карма­не, тоже слышат их разговоры.

«Может, и мне поблагодарить тебя, Муртаг? — спросил Глаэдр, и слова его прозвучали горько, как самый горький чернильный орешек. — Ты убил мое тело, ты убил моего Всадника». — Голос его звучал ровно, но горечи в нем не убавлялось, и даже самые простые слова от этого звучали поистине жутко.

Муртаг что-то мысленно ответил, но Эрагон не по­нял, что именно, поскольку Муртаг сознательно обращал­ся только к одному Глаэдру. Эрагон услышал лишь ответ Глаэдра:

«Нет, я не могу простить тебя. Хотя понимаю, что это Гальбаторикс заставил тебя совершить все эти преступ­ные деяния, что это он поднимал твою руку с мечом… Я не могу простить, но Гальбаторикс мертв, и вместе с ним умерла моя жажда мести. Ваш жизненный путь всегда был труден — с тех самых пор, как вы проклюнулись на свет. Но сегодня вы показали, что несчастья все же не сломили вас. Вы пошли против Гальбаторикса, хотя это и могло прине­сти вам одни лишь страдания. Благодаря вашей помощи Эрагон смог его уничтожить. Сегодня ты, Муртаг, вместе с Торном доказал, что тебя можно считать настоящим Шуртугалом, хотя ты никогда и не проходил должного об­учения и не имел должного наставника. В целом ваш посту­пок… достоин восхищения».

Муртаг слегка поклонился, а Торн сказал мысленно: «Благодарю тебя, Эбритхиль», и его слова Эрагон услышал. То, что Торн назвал Глаэдра учителем, похоже, изумило Муртага, ибо он оглянулся на дракона и даже рот открыл, словно собираясь что-то ему сказать.

Но тут заговорил Умаротх:

«Мы знаем о многих трудностях, с которыми вам дове­лось столкнуться, Торн и Муртаг, потому что мы всегда — издали — следили за вами, как следили и за Эрагоном и Сап­фирой. Есть многое, чему мы сможем обучить вас, когда вы сами будете к этому готовы, но до тех пор вот что мы вам скажем: во время ваших странствий избегайте курганов Ангхельма, где покоится первый и единственный король ургалов Кулкарвек, а также руин Дору Арибы на острове Врёнгард и Эль-Харима. Бойтесь морских глубин и не ходи­те туда, где земля становится черной и ломкой, а в воздухе пахнет серой, ибо в таких местах таится зло. Послушай­тесь нашего совета, и вы не встретите опасности, с кото­рой не сумели бы справиться. Разве что если вам уж очень не повезет».

Муртаг и Торн поблагодарили Умаротха, и Муртаг, с тоской глянув в сторону Урубаена, сказал:

— Нам, пожалуй, пора. — Он вдруг внимательно посмо­трел на Эрагона. — Ну, теперь-то ты, надеюсь, можешь при­помнить истинное имя древнего языка? Или магия Гальба­торикса до сих пор туманит твои мозги?

Почти могу, но… — И Эрагон с отчаянием покачал головой.

И тогда Муртаг сам произнес это имя имен. Он произ­нес его дважды: сперва, чтобы уничтожить заклятие забвения, которое наложил на Эрагона Гальбаторикс, а затем, чтобы Эрагон и Сапфира запомнили это имя.

— Я бы никогда не поделился этими знаниями ни с кем иным, — сказал Муртаг. — И прежде всего потому, что если бы каждый маг знал имя древнего языка, то и сам этот язык стал бы бесполезен, а может, и вреден.

Эрагон кивнул в знак согласия, и Муртаг протянул ему руку. Эрагон стиснул его руку обеими руками, и они не­сколько секунд пристально смотрели друг другу в глаза.

— Будь осторожен, — сказал Эрагон.

— И ты тоже… брат.

И Эрагон снова согласно кивнул:

— Хорошо, брат, обещаю.

Муртаг проверил крепеж седла, уселся Торну на спину и, когда Торн уже расправил крылья и начал удаляться от Эрагона с Сапфирой, обернулся и крикнул:

— Позаботься, чтобы Насуаду впредь охраняли как следует! У Гальбаторикса было слишком много преданных слуг, куда больше, чем мне было об этом известно. Кстати, далеко не все они были связаны с ним лишь магическими узами — они действительно были ему преданы и теперь будут искать способ отомстить за смерть своего хозяина. А потому все время будь начеку, Эрагон. Среди них есть и такие, кто, пожалуй, опаснее раззаков!

И Муртаг поднял руку в прощальном жесте. Эрагон от­ветил ему тем же. Торн, сделав три крупных прыжка, круто взмыл в небо, оставив на мягкой земле глубокие борозды от когтей.

Сверкающий на солнце красный дракон сделал над крапивным морем три круга и медленно полетел на север.

Эрагон подошел к Сапфире, и они, стоя вместе на вер­шине холма, еще долго смотрели вслед Торну и Муртагу, пока те не превратились в маленькую сверкающую звез­дочку на горизонте.

И обоих охватило чувство глубокой печали. Постояв еще немного, Эрагон уселся Сапфире на спину. Они взле­тели с холма и вскоре вернулись в Урубаен.