Глава 76. Кровавый долг – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Опускаясь по лестнице, Эрагон наткнулся на травницу Анжелу. Она сидела, скрестив ноги, в темном дверном проеме и вязала нечто, похожее на бело-голубую шляпу. Поля шляпы были покрыты странными рунами, значе­ния которых Эрагон разобрать не сумел. Рядом с нею ле­жал Солембум, пристроив ей на правое колено голову и тяжелую переднюю лапу.

Эрагон остановился, несколько удивленный, потому что не видел их обоих — он даже не сразу вспомнил, как долго, — наверное, с первых часов после окончания битвы за Урубаен. С тех пор они словно исчезли куда-то.

— Приветствую тебя, — сказала Анжела, не поднимая глаз.

— И я тебя приветствую, — ответил Эрагон и спро­сил: — А что ты тут делаешь?

— Вяжу шляпу.

— Это я вижу, но почему именно здесь?

— Потому что хотела с тобой увидеться. — Спицы в ее руках, слегка позванивая, мелькали с завораживающей регулярностью и быстротой, как тонкие языки пламени. — Говорят, что вы с Сапфирой забираете драконьи яйца и Элдунари и покидаете Алагейзию?

— Как ты и предсказывала, — сердито буркнул Эрагон, приходя в отчаяние от того, что Анжеле удалось выведать такую важную тайну. Подслушать их с Насуадой разговор она никак не могла — не позволила бы магическая защи­та, — и, насколько он знал, никто не мог рассказать ни ей, ни Солембуму о существовании драконьих яиц или тех Эл­дунари, с острова Врёнгарда.

— Ну да, предсказывала. Но никак не думала, что буду провожать тебя.

— Откуда ты узнала? От Арьи?

— От нее? Ха! Едва ли она бы мне рассказала. Нет, у меня иные возможности. — Анжела перестала вязать и по­смотрела на Эрагона, поблескивая глазами. — Но тебе я о них не расскажу. В конце концов, и мне хочется иметь кое-какие тайны.

— Правда?

— Правда! И если ты намерен разговаривать со мной без должного уважения, то зря я вообще побеспокоилась и пришла сюда.

— Извини. Просто мне… немного не по себе. — И, по­молчав, Эрагон спросил: — А зачем ты хотела меня видеть?

— Я всего лишь хотела попрощаться с тобой и пожелать тебе удачи в пути.

— Спасибо.

— Угу. Постарайся не слишком загружать себе голову, где бы ты в итоге ни решил поселиться. И старайся как можно больше бывать на солнце.

— Постараюсь. А чем займетесь вы с Солембумом? Оста­нетесь здесь и будете присматривать за Эльвой? Ты как-то говорила, что собираешься ею заняться.

Травница фыркнула самым неподобающим для дамы образом.

— Остаться? Как я могу остаться, когда Насуада намере­на за каждой ведьмой шпионить?

— Так ты и об этом слышала?

Анжела быстро на него глянула.

— Мне это не нравится! Мне это очень не нравится! Я не желаю, чтобы со мной обращались, как с набедокурившим ребенком! Нет, пришла, видно, пора и нам с Солембумом перебираться в более дружелюбные места, в Беорские горы, например, или в Дю Вельденварден.

Эрагон, поколебавшись, спросил:

— А с нами ты не хотела бы отправиться?

Солембум открыл один глаз и некоторое время при­стально смотрел на Эрагона, потом снова зажмурился.

— Очень мило с твоей стороны было предложить это, — сказала Анжела, — но, думаю, мы твое предложение отклоним. По крайней мере, пока. Сидеть там и караулить Элдунари, а также учить молодых Всадников уму-разуму… Нет, по-моему, это скучно. Хотя воспитывать молодых дра­конов, пожалуй, неплохо. Даже увлекательно. Впрочем, пока что мы с Солембумом останемся в Алагейзии. Я дей­ствительно хочу приглядеть за Эльвой, ее еще хотя бы не­сколько лет нельзя оставлять без внимания.

— Ну, а свою «череду интересных событий» ты получила?

— Нет, конечно! Череда событий — это и есть смысл жизни. — Анжела продемонстрировала Эрагону наполови­ну законченную шляпу. — Как тебе? Нравится?

— Красивая. Особенно голубой цвет. Но что говорят эти руны?

— Раксакори… впрочем, неважно. Все равно это тебе ничего не скажет. Спокойного путешествия вам с Сапфи­рой. И помни, Эрагон: тебе следует остерегаться уховер­ток и диких хомяков. Свирепые твари, эти дикие хомяки.

Он невольно улыбнулся.

— И тебе спокойных странствий. И тебе, Солембум.

У кота снова приоткрылся один глаз, и он мысленно сказал Эрагону:

«И тебе спокойного пути, Убийца Королей».

Эрагон вышел из дворца и долго шел по городу, пока не добрался до того дома, где поселились Джоад и его жена Хелен. Дом был красивый, с высоким забором и большим садом, в дверях стояли и кланялись многочисленные слу­ги. Хелен явно преуспевала. Ей удалось создать новую тор­говую компанию, значительно большую, чем была у них в Тирме, и теперь она обеспечивала продовольствием не только варденов, но и все королевство Насуады.

Эрагон застал Джоада, когда тот умывался в преддве­рии вечерней трапезы. Но обедать с ними Эрагон отка­зался и немало времени потратил на то, чтобы объяснить Джоаду то, что только что объяснял Насуаде. Сперва Джо­ад был удивлен и даже огорчен, но под конец согласился, что Эрагону с Сапфирой необходимо покинуть Алагей­зию. Как и в случае с Насуадой и Анжелой, Эрагон и Джоа­да пригласил присоединиться к ним.

— Искушение велико, — ответил ему Джоад, — и все же мое место здесь. У меня есть моя работа, да и Хелен впер­вые за долгое время действительно счастлива. Илирия стала нашим домом, и мы оба больше никуда не хотим переезжать.

Эрагон понимающе кивнул. А Джоад спросил:

— Вот ты собираешься в такие края, куда мало кто, кро­ме драконов и Всадников, заглядывал, а знаешь ли ты, что находится на востоке? Есть ли там другое море?

— Есть, если лететь достаточно далеко.

— А между этим морем и тем?

Эрагон пожал плечами:

— В основном безлюдные земли — так, во всяком слу­чае, говорят Элдунари. И у меня нет причин предпола­гать, что за последнее столетие там что-то так уж сильно изменилось.

И Джоад, наклонившись к самому его уху, очень тихо сказал:

— Раз уж ты собрался покинуть Алагейзию… я вот что тебе хочу поведать. Помнишь, я рассказывал тебе об Аркаэне, неком ордене, который посвятил себя сохранению знаний?

Эрагон кивнул:

— Помню. Ты еще говорил, что монах Хеслант тоже к этому ордену принадлежал.

— Как и я. — Заметив изумленный взгляд Эрагона, Джоад пожал плечами и как-то робко пригладил волосы. — Я очень давно в этот орден вступил, еще в молодости, когда искал, кому и во имя чего служить. Я в течение долгих лет обеспечивал Аркаэну самыми различными сведениями, собирал для них свитки и манускрипты, а они в свою оче­редь помогали мне. В общем, я подумал, что тебе надо бы это знать. Бром был единственным человеком, которому я об этом рассказывал.

— И даже Хелен ничего не знает?

— Даже она… Короче говоря, как только я закончу ваше с Сапфирой жизнеописание и историю возрождения Всад­ников, я отошлю эту работу в один монастырь, принад­лежащий нашему ордену — он находится в Спайне, — и ее включат в виде обширного приложения в «Домиа абр Вирда». Твоя история не будет забыта, Эрагон! Это я, по край­ней мере, могу тебе обещать.

И Эрагону отчего-то было очень приятно узнать об этом.

— Спасибо тебе, — сказал он, крепко сжимая руки Джоада.

— И тебе, Эрагон Губитель Шейдов.

Эрагон вернулся в тот замок, где теперь жили они с Сапфирой и Роран с Катриной.

Все они ждали его к ужину.

Во время ужина только и разговоров было об Арье и Фирнене. Насчет своего отъезда Эрагон пока помалки­вал — он хотел дождаться конца трапезы. Когда же ужин был окончен и они все — в том числе и малышка — перешли в другую комнату, за окном которой во дворе рядом с Фирненом дремала Сапфира, Эрагон все же решил затронуть неизбежную тему.

Как он и ожидал, Катрина и Роран отреагировали весь­ма бурно и попытались убедить его переменить это реше­ние. Эрагон целый час излагал им разнообразные аргумен­ты, потому что они спорили с каждым пунктом его плана и отказывались смириться с его отъездом.

Наконец Роран воскликнул:

— Черт побери, но ты же член нашей семьи! Ты не мо­жешь нас бросить!

— Я должен. И ты понимаешь это не хуже меня. Ты про­сто не хочешь ко мне прислушаться.

Роран треснул кулаком по столу. На щеках у него захо­дили желваки, он встал и, широко шагая, отошел к окну.

Девочка заплакала, и Катрина, погладив ее по спинке, сказала:

— Ш-ш-ш, тише!

Эрагон тоже подошел к окну, встал рядом с Рораном и сказал:

— Я знаю, ты бы хотел, чтобы я остался, да и сам я этого хотел бы, но пойми: у меня нет выбора.

— Конечно же есть! Уж у тебя-то выбор всегда есть!

— И я его уже сделал. И считаю его правильным.

У них за спиной послышался голос Катрины:

— Если ты покинешь Алагейзию, Эрагон, наша Измира так и вырастет, не узнав толком родного дядю!

— Ничего подобного, — возразил Эрагон, вновь садясь рядом с Катриной. — Я сделаю так, что смогу с ней разго­варивать. И позабочусь, чтобы она была хорошо защище­на. Возможно, время от времени я даже смогу присылать ей подарки. — Он опустился на колени и протянул малыш­ке палец. Она ухватилась за него крепенькой ручонкой и сильно потянула.

— Но ведь самого-то тебя здесь не будет!

— Нет… самого меня здесь, конечно, не будет. — Эра­гон нежно высвободил палец из цепкой ручонки Измиры, снова встал и подошел к Рорану. — Но я ведь уже предлагал вам, вы тоже могли бы отправиться со мной.

Желваки опять заходили у Рорана на щеках.

— И отказаться от долины Паланкар? — Он покачал го­ловой. — Хорст и другие уже готовятся туда возвращаться. Мы собирались заново отстроить Карвахолл, чтобы он стал самым красивым селением во всем Спайне. И ты мог бы нам помочь и все было бы как раньше…

— Я бы хотел, но не могу.

Внизу, во дворе, Сапфира что-то пробулькала, не рас­крывая пасти, и ткнулась мордой в бок Фирнена. Зеленый дракон тут же придвинулся к ней поближе.

Роран очень тихо спросил:

— Неужели нет какого-нибудь иного выхода?

— Мы с Сапфирой долго ломали голову, но ничего дру­гого придумать не смогли.

— Черт побери! Неправильно это! Почему ты после все­го должен покидать Алагейзию и отправляться жить в ди­кие края в полном одиночестве!

— Я вовсе не буду так уж одинок. Бледхгарм и еще не­сколько эльфов отправятся с нами.

Роран нетерпеливо отмахнулся.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Он пожевал кончик уса и оперся руками о каменный подо­конник. Эрагон видел, как сильно напряжены его мощные руки. Затем Роран снова повернулся к нему. — И с чего же ты начнешь, когда доберешься туда — неведомо куда?

— Найду подходящий холм или утес и построю на его вершине замок — достаточно большой, чтобы в нем поме­стились все драконы, чтобы им там всегда было безопасно. А ты чем займешься? Ну, восстановишь ты нашу деревню, а потом что?

Слабая улыбка скользнула по губам Рорана.

— Что-нибудь в том же роде. С доходов, которые я по­лучу, мы с Катриной хотим построить на вершине холма такой замок, о каком мы с тобой всегда мечтали. Не очень большой, но с каменными стенами, которые могли бы отразить даже натиск ургалов, если им вдруг захочется на нас напасть. Такое строительство, наверное, займет несколько лет, зато у нас будет своя неплохая крепость, и мы сумеем защитить себя. Или ты забыл, как на нас на­пали солдаты Гальбаторикса вместе с раззаками? — Он ис­коса глянул на Эрагона. — И для дракона там тоже места хватит.

— А для двух драконов? — И Эрагон указал ему на Сапфи­ру и Фирнена.

— Для двух, может, и нет… Как, кстати, Сапфира отно­сится к тому, что ей придется с Фирненом расстаться?

— Огорчена, но понимает, что это необходимо.

— Ясно.

Янтарный свет заходящего солнца резче высветил чер­ты Рорана и Эрагон с удивлением заметил, что на лице у брата появилось уже немало морщин — на лбу и вокруг глаз. Эти признаки неумолимого старения огорчили его.

«Как же быстро проходит жизнь!» —подумал он.

Катрина, уложив Измиру в колыбель, тоже подошла к ним. Положив руку Эрагону на плечо, она сказала ему:

— Мы будем по тебе скучать!

— И я по вас. — И он погладил ее по руке. — Но пока что рано еще прощаться. Я бы хотел, чтобы вы все трое от­правились с нами в Эллесмеру. Вам там очень понравится, я уверен. И потом, мы могли бы еще несколько дней про­вести вместе.

Роран резко обернулся к нему:

— Не можем же мы с Измирой отправляться в такую даль! Надо же, в Дю Вельденварден! Она еще слишком мала. С ней и в долину-то Паланкар непросто будет до­браться; куда там с ней в Эллесмеру ехать. Это даже обсуж­дению не подлежит.

— Даже если вы поедете туда на спине у дракона? — Эра­гон рассмеялся, увидев их изумленные лица. — Арья и Фир­нен готовы отнести вас в Эллесмеру. А мы с Сапфирой заберем драконьи яйца с… В общем, из того места, где они спрятаны.

— А долго ли лететь до Эллесмеры? — нахмурившись, спросил Роран.

— Примерно неделю. Арья собирается еще по пути на­вестить короля Орика в Тронжхайме. Но вам в пути будет и тепло, и безопасно. Да и Измире никакая опасность гро­зить не будет.

Катрина и Роран переглянулись, а потом Катрина сказала:

— Это было бы замечательно! Мы смогли бы проводить Эрагона. И я столько слышала о том, как прекрасны эль­фийские города…

— Ты уверена, что Измиру можно брать в такое путеше­ствие? — спросил Роран. Катрина кивнула:

— Пока ты с нами — куда угодно!

Роран помолчал, потом сказал:

— Ну, тогда, я полагаю, Хорст и остальные могут от­правиться в путь и без нас! — И, уже улыбаясь в бороду, ра­достно воскликнул: — Вот уж не думал, что увижу Беорские горы! И эльфийские города! А что? Можно и слетать, раз уж такая возможность подвернулась!

— Вот и хорошо, значит, решено, — просияла Катри­на. — Мы полетим в Дю Вельденварден!

— А как мы обратно-то вернемся? — тут же спросил Роран.

— На Фирнене, — сказал Эрагон. — В крайнем случае Арья обеспечит вам охрану, и вас доставят прямиком в долину Паланкар, если вы предпочтете вернуться на лошадях.

Роран поморщился.

— Нет уж, только не на лошадях. Я согласен даже во­обще никогда в жизни больше не ездить верхом! Лучше уж пешком, чем снова в седле!

— Вот как? Значит, тебе и Сноуфайр больше не нужен? — спросил Эрагон, удивленно подняв бровь, вспоминая того прекрасного жеребца, которого когда-то подарил Рорану.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Я буду счаст­лив иметь Сноуфайра при себе, даже если он мне больше никогда не понадобится.

— Тогда ладно.

Они еще целый час стояли у окна, любуясь закатом. Об­лака постепенно становились пурпурными, потом почти черными, и сквозь них начали проглядывать звезды, а Эра­гон, Роран и Катрина с воодушевлением обсуждали пред­стоящее путешествие в страну эльфов и то, что Эрагону и Сапфире понадобится взять с собой, когда они покинут Дю Вельденварден и отправятся в более далекие края. Ма­ленькая Измира мирно спала в своей колыбельке, сложив под подбородком крепко сжатые крошечные кулачки.

Ранним утром Эрагон воспользовался полированным серебряным зеркалом, стоявшим в его комнате, чтобы связаться с Ориком в Тронжхайме. Ему пришлось несколь­ко минут подождать, но вскоре перед ним возникло лицо Орика: гном расчесывал гребнем из слоновой кости свою бородищу, собираясь заплести ее в косу.

— Эрагон! — с явным удовольствием воскликнул Орик. — Как твои дела? Что-то мы давненько с тобой не беседовали.

Эрагон и впрямь чувствовал себя немного виноватым, но объясняться не стал, а просто рассказал Орику о своем решении и о причинах этого решения. Гном даже бороду расчесывать перестал. Он слушал Эрагона очень внима­тельно, не прерывая, с крайне серьезным выражением лица, а потом сказал:

— Меня весьма огорчает наше расставание, но с твоим решением я полностью согласен. Именно так ты и должен поступить. Я и сам много думал об этом — беспокоился, где же смогут жить все эти драконы, — но свои опасения дер­жал при себе, ведь драконы имеют точно такое же право на эту землю, как и мы, даже если нам и не нравится, когда они пожирают наших фелдуностов и сжигают наши деревни. И все же выращивать драконий молодняк где-то в от­даленных местах будет лучше для всех.

— Я рад, что ты одобряешь мою затею, — сказал Эрагон и поделился с Ориком своими мыслями насчет ургалов. Впрочем, в равной степени это касалось и гномов. На этот раз Орик без конца перебивал его, задавая множество во­просов, и Эрагону было ясно, что у него большие сомнения на сей счет.

Потом Орик, потупившись, довольно долго молчал, из­учая свою длинную бороду, и наконец сказал:

— Если бы ты до разговора со мной задал этот вопрос любому из гримстнзборитхн, все они ответили бы тебе «нет». Если бы ты спросил об этом у меня до того, как мы завоевали Империю, я бы тоже сказал тебе «нет». Но по­сле того, как мы с ургалами сражались бок о бок, после того, как я собственными глазами видел, до чего беспо­мощны мы оказались перед лицом Муртага и Торна, Галь­баторикса и этого чудовищного Шрюкна… я стал испыты­вать кургалам совершенно иные чувства. — Он посмотрел на Эрагона из-под кустистых бровей. — Это, возможно, бу­дет стоить мне короны, но от имени всех кнурлан во всех селениях я принимаю твое предложение — ради всеобще­го блага, понимают это мои гномы или нет!

И Эрагон подумал:

«Да, таким названым братом, как Орик, можно гордиться!»

— Спасибо тебе! — с чувством сказал он.

— Мои люди никогда к этому не стремились, — провор­чал Орик, — но я благодарен тебе за эту идею. Когда мы обо всем узнаем?

— Через несколько дней. Самое большее, через неделю.

— А мы что-нибудь почувствуем?

— Возможно. Я спрошу у Арьи. Так или иначе, я свяжусь с тобой, как только все будет готово.

— Хорошо. Тогда поговорим позже. Благополучного вам путешествия и прочных камней под вашим жилищем!

— И пусть Хелцвог хранит вас!

…На следующий день они вылетели из Илирии.

Это было путешествие, лишенное шума и громких фанфар, за что Эрагон был очень благодарен. Насуада, Джормундур, Джоад и Эльва встретились с ними за южны­ми воротами города, где уже сидели рядышком Сапфира и Фирнен и подталкивали друг друга, пока Эрагон и Арья проверяли седла и упряжь. Роран и Катрина прибыли чуть позже. Катрина несла маленькую Измиру, завернутую в одеяло, а Роран тащил два огромных тюка с едой и про­чими припасами, перебросив их через плечо. Свои тюки он передал Арье, и та привязала их поверх седельных су­мок к седлу Фирнена.

Затем Эрагон и Сапфира в последний раз попрощались со всеми, что для Эрагона оказалось куда тяжелей, чем для Сапфиры. Не только у него на глазах были слезы. Плакали и Насуада, и Джоад. Они плакали и обнимали его, и жела­ли им с Сапфирой всего самого хорошего, а потом Насуада попрощалась с Рораном и в очередной раз поблагодарила его за помощь в войне.

Наконец, когда Эрагон, Арья, Роран и Катрина уже го­товы были сесть в седла, какая-то женщина закричала:

— Задержитесь-ка!

Эрагон, уже поставив ногу на правую переднюю лапу Сапфиры, оглянулся и увидел Биргит. Она бежала к ним от городских ворот, и серая юбка так и билась вокруг ее ног. Юный сын Биргит, Нолфаврель, тащился за нею следом с беспомощным выражением лица. В одной руке у Биргит был обнаженный меч, в другой — круглый дере­вянный щит.

У Эрагона похолодело под ложечкой.

Стражники Насуады уже двинулись Биргит наперерез, но Роран крикнул:

— Пропустите их!

Насуада сделала стражникам знак, и те отступили в сторону.

Не замедлив хода, Биргит подлетела к Рорану.

— Биргит, пожалуйста, не надо! — тихо сказала Катри­на, но та даже внимания на нее не обратила. Арья, не ми­гая, смотрела на них, положив руку на рукоять меча.

— Молотобоец, помнишь, я всегда говорила, что по­требую платы за смерть моего мужа? Теперь я пришла по­требовать ее, ибо она полагается мне по праву. Ну что, сра­зишься со мной или выплатишь свой должок?

Эрагон подошел и встал рядом с Рораном.

— Биргит, зачем ты это делаешь? Почему сей час-то? Не­ужели ты не можешь простить его и оставить старые горе­сти в прошлом?

«Может, ты хочешь, чтоб я ее съела?» — спросила у него Сапфира.

«Пока нет».

Но Биргит даже внимания на слова Эрагона не обрати­ла; она не сводила глаз с Рорана.

— Мам. — Нолфаврель потянул ее за юбку, но она не обернулась.

Насуада тоже подошла ближе.

— Я тебя знаю, — сказала она. — Во время войны ты сра­жалась наравне с мужчинами.

— Да, ваше величество.

— Что же между тобой и Рораном за ссора такая про­изошла? Он доказал — и не один раз, — что является пре­красным и очень ценным воином, и мне бы очень не хоте­лось его потерять.

— Он и его семья в ответе за то, что раззаки убили мо­его мужа. — Биргит ненадолго задержала свой взгляд на Насуаде. — Они его съели! Съели и даже мозг из косточек высосали! Этого я простить не могу! И намерена получить полагающуюся за это компенсацию.

— Но ведь Роран в этом не виноват! — возмутилась На­суада. — Это совершенно неразумно! И я запрещаю…

— Не так уж это и неразумно, — прервал ее Эрагон, хотя ему страшно хотелось, чтобы Насуада действительно все это остановила. — Согласно нашим обычаям, у Биргит есть право требовать кровавую цену с того, кто виновен в смер­ти Квимби.

— Но ведь Роран-то в этом не виноват! — вскричала Катрина.

— Нет, все-таки отчасти виноват и я, — тихо сказал Роран. — Я мог бы сам броситься на этих солдат. Мог бы увести их из деревни, но я этого не сделал. Я предпочел спрятаться, а в итоге погиб Квимби. — Он быстро глянул на Насуаду. — Этот вопрос мы должны решить сами, ваше величество. Это вопрос чести — ведь было же для вас во­просом чести Испытание Длинных Ножей.

Насуада нахмурилась и вопросительно посмотрела на Эрагона. Тот кивнул, и Насуада нехотя отошла в сторону.

— Итак, что выбираешь, Молотобоец? — спросила Биргит.

— Мы с Эрагоном убили раззаков в Хелгринде, — сказал Роран. — Разве этого не достаточно?

Биргит покачала головой:

— Нет. Этого мало.

Роран помолчал, было видно, как напряжены мускулы у него на шее.

— Ты действительно этого хочешь, Биргит?

— Да.

— Хорошо. Я выплачу тебе свой кровавый долг.

При этих словах Катрина с громким воплем бросилась к мужу, отгораживая его от Биргит и держа на руках ма­ленькую дочку.

— Я не позволю! Ты его не получишь! Только не теперь! Только не после того, что нам пришлось пережить!

Лицо Биргит словно окаменело. Она ни на шаг не от­ступила. А Роран, обхватив Катрину за талию, без види­мых усилий приподнял ее и отставил в сторону.

— Подержи ее, пожалуйста, — ледяным тоном попро­сил он Эрагона.

— Роран…

Но Роран лишь смерил его равнодушным взглядом и снова повернулся к Биргит.

Эрагон обнял Катрину за плечи, не давая ей снова броситься к Рорану, и беспомощно посмотрел на Арью. Та взглядом указала ему на свой меч, но он только головой покачал.

— Отпусти меня! Отпусти! — кричала Катрина. Девочка у нее на руках начала плакать.

Не сводя глаз с Биргит, Роран расстегнул свой ремень и бросил его на землю вместе с кинжалом и молотом. Кстати, молот удалось найти одному из варденов на улице Илирии после гибели Гальбаторикса.

Роран расстегнул ворот рубахи, обнажив волосатую грудь, и крикнул Эрагону:

— Сними с меня защиту.

— Я…

— Убери магических стражей!

— Роран, нет! — кричала Катрина. — Защищайся!

«Он сошел с ума!» — думал Эрагон, но вмешиваться не стал. Если бы он остановил Биргит, то опозорил бы Ро­рана, и жители долины Паланкар навсегда утратили бы к нему всякое уважение. А Роран, и Эрагон это знал, скорее умер бы, чем позволил такому случиться.

И все же у Эрагон не было ни малейшего желания позво­лить Биргит просто так убить Рорана. Он готов был позво­лить ей получить свою цену за смерть мужа, но не больше. Очень тихо Эрагон произнес несколько фраз на древнем зыке — пожалуй, никто и не услышал тех слов, которыми он воспользовался, — сделав то, о чем просил Роран. А по­том он приставил к своему двоюродному брату еще троих магических стражей: один должен был защитить ему по­звоночник и шею, второй — череп, а третий — внутренние органы. Разумеется, только от серьезных повреждений, ибо все прочие Эрагон сумел бы и сам быстро исцелить по­сле поединка. Главное, чтобы Биргит не вздумала отрубать Рорану руки и ноги.

— Готово, — сказал он. Роран кивнул и сказал Биргит:

— Возьми с меня свою цену, и пусть это положит конец на­шей ссоре.

— Так ты не станешь со мной сражаться?

— Нет.

Биргит некоторое время просто смотрела на него. За­тем она швырнула щит на землю, шагнула вперед и при­ставила острие меча к груди Рорана. Очень тихо, чтобы ее мог слышать только Роран — хотя Эрагон и Арья со своим кошачьим слухом тоже ее слышали, — она сказала:

— Я любила Квимби. В нем была вся моя жизнь, а из-за тебя он погиб.

— Прости, — прошептал Роран.

— Биргит, я умоляю тебя! — крикнула Катрина.

Никто не двинулся с места, даже драконы. Эрагон обна­ружил, что затаил дыхание и боится выдохнуть. В полной тишине слышался только плач младенца.

Затем Биргит отняла меч от груди Рорана, взяла его правую руку и провела лезвием меча ему по ладони. Роран поморщился, когда лезвие с противным хрустом рассекло плоть, но руку не отдернул.

Алая линия пересекла его ладонь. Закапала кровь, она собиралась на земле в лужицу и тут же впитывалась, остав­ляя темное пятно.

Биргит и еще несколько секунд держала лезвие меча в ране, затем отступила назад и опустила вниз окрашен­ный кровью клинок. Роран сжал пальцы, и сквозь них ру­чейками полилась кровь. Он прижал руку к бедру, а Биргит сказала, глядя на него:

— Я получила свою кровавую цену. И нашей ссоре по­ложен конец.

С этими словами она повернулась, подняла с земли свой щит и широкими шагами двинулась обратно в город, Нолфаврель покорно потащился следом за нею.

Эрагон выпустил Катрину, и она бросилась к Рорану.

— Ты — дурак! — крикнула она с горечью. — Упрямый ту­поголовый дурак! А ну, дай-ка мне посмотреть.

— Я мог поступить только так, — сказал Роран словно откуда-то издалека.

Катрина нахмурилась, лицо ее посуровело и напря­глось. Она внимательно осмотрела рану на ладони у мужа и попросила:

— Эрагон, ты не мог бы это исцелить?

— Нет, — неожиданно резко ответил ей Роран и снова сжал руку. — Нет, этот шрам я сохраню. — Он огляделся: — Ни у кого не найдется какой-нибудь тряпицы, чтобы это перевязать?

Возникло мгновенное замешательство, потом Насуада указала на одного из своих стражников и велела:

— Отрежь от подола рубахи кусок и дай ему.

— Погоди, — сказал Эрагон, когда Роран начал обматы­вать руку поданным ему лоскутом. — Я не стану исцелять рану, но, по крайней мере, дай мне наложить заклятие, чтобы она не загноилась.

Роран поколебался, но потом кивнул и протянул руку Эрагону. Тому потребовалось всего несколько секунд, что­бы беззвучно произнести заклятие.

— Ну вот, — сказал он, — теперь рана, во всяком случае, не распухнет, как свиной пузырь, и не позеленеет.

Роран что-то проворчал, а Катрина сказала:

— Спасибо тебе, Эрагон.

— Ну что, отправляемся в путь? — спросила Арья.

И они взобрались на драконов. Арья помогла Рорану и Катрине устроиться в седле на спине Фирнена, которое заранее снабдила дополнительными ремнями и петлями. А потом подняла руку в прощальном жесте:

— До свиданья, Насуада! Эрагон, мы ждем вас с Сапфи­рой в Эллесмере!

«Прощайте!» — протрубил Фирнен и, расправив кры­лья, устремился в небеса. Крыльями ему приходилось махать довольно-таки быстро — на спине у него сидело четверо, хотя Арья и взяла с собой Элдунари, чтобы те ока­зывали Фирнену помощь в полете.

Сапфира взревела, и Фирнен ответил ей, направляясь на юго-восток, к далеким Беорским горам.

Эрагон обернулся в седле и помахал рукой Насуаде, Эльве, Джормундуру и Джоаду. Они тоже помахали ему на прощание, Джормундур крикнул:

— Большой удачи вам обоим!

— Прощайте! — крикнула Эльва.

— Прощайте! — крикнула и Насуада. — Берегите себя!

Эрагон тоже что-то крикнул им на прощание и отвер­нулся — он не в силах был более на них смотреть. Сапфира присела, с силой подпрыгнула, взлетела, и начался первый этап их долгого странствия.

Набрав высоту, Сапфира сделала несколько кругов над городом, и внизу Эрагон увидел у городской стены ма­ленькую горстку людей — Насуаду и всех остальных. Эль­ва, вытащив белый платочек, махала им, и платочек тре­петал в порывах ветра, поднятого мощными крыльями Сапфиры.