Глава 78. Расставание – Книга Эрагон 4 Наследие

.

Прошла неделя, полная смеха, музыки и долгих прогу­лок по чудесной Эллесмере. Эрагон с Сапфирой взяли Рорана, Катрину и Измиру на Утесы Тельнаира. Сапфира показала им ту скульптуру, которую сама сделала из куска гранита в честь праздника Клятвы Крови. Арья тоже по­святила им целый день, устроив прогулку по садам Эллесмеры, где они долго любовались удивительными растени­ями, которые были собраны или созданы эльфами за мно­гие столетия.

Эрагон и Сапфира с радостью остались бы в Эллесмере еще на пару недель, но с ними связался Блёдхгарм. Он сооб­щил, что вместе с находившимися под его опекой Элдуна­ри благополучно прибыл на берег озера Ардуэн. И Эрагону с Сапфирой пришлось признать, что им тоже пора в путь.

Их, впрочем, очень обрадовало, когда Арья и Фирнен объявили, что полетят вместе с ними и проводят их, по крайней мере, до границы леса Дю Вельденварден, а мо­жет и немного дальше.

Катрина решила остаться с Измирой в Элессмере, а Ро­ран попросил разрешения тоже проводить Эрагона, при­бавив: «Мне давно хотелось увидеть и дальние пределы Алагейзии, а слетать туда гораздо быстрее, чем скакать в такую даль верхом на коне».

На рассвете Эрагон попрощался с разревевшейся Ка­триной и с Измирой, которая сосала большой палец, весе­ло на него посматривала и явно ничего не понимала.

А потом они отправились в путь. Сапфира и Фирнен летели над лесом бок о бок, держа курс на восток. Роран си­дел позади Эрагона, обхватив его руками, а Куарок свисал у Сапфиры из когтей, и его металлическое полированное тело ярко сверкало в лучах солнца.

Через два с половиной дня они достигли берегов озе­ра Ардуэн, сверху казавшегося бледным полотном, только очень большим, больше всей долины Паланкар. На запад­ном берегу озера находился город Силтрим, в котором ни Эрагон, ни Сапфира раньше не бывали. А у пристани, ка­чаясь на небольшой волне, стоял длинный белый корабль с единственной мачтой.

Судно выглядело именно так, как и представлял себе Эрагон, ибо не раз видел его во сне. Ощущение неумоли­мой судьбы охватило его, когда он посмотрел на это судно.

«Так и должно было случиться», — думал он.

Они переночевали в Силтриме, очень похожем на Эллесмеру, хотя он был, пожалуй, поменьше, да и дома в нем стояли теснее. Пока они отдыхали, эльфы перенесли Элду­нари на корабль, а также погрузили туда запас провизии, всякие инструменты, одежду и прочие полезные вещи. Ко­манда корабля состояла из двадцати эльфов. Все они выра­зили желание остаться с Эрагоном и помочь выращивать драконов, а также учить будущих Всадников. Вместе с Эра­гоном в путешествие отправлялись и Блёдхгарм со своими заклинателями, кроме Лауфина и Утхтинарё.

Утром Эрагон несколько изменил заклинание, скры­вавшее яйца драконов от чужих глаз, и подал Арье те два яйца, которые она выбрала, пожелав о них заботиться. Одно яйцо следовало отправить гномам, второе — ургалам. Арья с Эрагоном надеялись, что дракончики сумеют вы­брать себе подходящих Всадников среди представителей того и другого народа. Если же этого не произойдет, яйца поменяют местами. Но если и тогда драконы не захотят для кого-то проклюнуться… Эрагон и сам не был уверен, что он будет делать в этом случае, но не сомневался, что Арья что-нибудь придумает. Как только эти яйца проклюнут­ся, молодые драконы и их Всадники поступят под начало Арьи и Фирнена, а когда они достаточно подрастут, то от­правятся на восток и присоединятся к Эрагону, Сапфире и остальным членам возрождающегося ордена Всадников.

Эрагон, Арья, Роран, Куарок, Блёдхгарм и остальные эльфы взошли на борт корабля и поплыли через озеро, а Сапфира и Фирнен кружили высоко над ними.

Корабль назывался «Талита» — по имени красноватой звезды, что светит на восточном краю неба. Светлый и уз­кий, он скользил по воде, и под килем ему нужно было не более нескольких дюймов глубины, так что он мог ходить по любым рекам и озерам. Двигался корабль совершенно бесшумно, и управлять им почти не требовалось. Он, похоже, сам отлично понимал, куда хочет направить его капитан.

Несколько дней плыли они среди лесов — сперва че­рез озеро Ардуэн, потом вниз по реке Гаэне, ставшей осо­бенно полноводной благодаря весеннему таянию снегов. Проплывая под зеленым пологом ветвей, они слушали, как поют и порхают у них над головой птицы, как серди­то стрекочут белки — рыжие и черные, — сидя на верхних ветвях деревьев. Порой белки спускались так низко, что до них, казалось, можно дотронуться рукой.

Эрагон большую часть времени проводил либо с Арьей, либо с Рораном, и лишь изредка виделся с Сапфирой, кото­рая держалась рядом с Фирненом. Эрагон часто замечал, как драконы сидят на берегу, сплетя лапы и положив голо­вы рядышком на землю.

В течение дня лес был окутан солнечной, золотистой дымкой, а по ночам над головой ярко светили звезды, и прибывающая луна давала достаточно света, чтобы мож­но было продолжать путь. Теплая погода, и эта дымка, и это непрекращающееся покачивание «Талиты» приводи­ли Эрагона в состояние какого-то полусна, и он погружал­ся в приятные воспоминания.

Вскоре, однако, лес кончился, и теперь они плыли уже среди полей. Здесь река Гаэна сворачивала на юг. И по ней они проплыли вдоль границы лесов до самого озера Элдор, которое оказалось еще больше озера Ардуэн.

Там погода переменилась, поднялась настоящая буря. Высокие волны швыряли корабль, как скорлупку, и целый день путешественники чувствовали себя отвратительно. Их безжалостно поливало холодным дождем и хлестало яростными порывами ветра. К счастью, ветер был попут­ный, и это здорово им помогло.

Переплыв озеро Элдор, они вошли в устье реки Эдда и вскоре миновали эльфийский форпост Керис. После Кериса леса стали постепенно от них удаляться, и теперь «Талита» плавно, словно без руля и ветрил, скользила по реке, со всех сторон окруженной равнинами.

Когда они вынырнули из леса на простор равнин, Эра­гон каждую минуту ожидал, что Арья и Фирнен скажут, что им пора возвращаться. Однако они пока что ни слова не говорили о расставании, и Эрагон, довольствуясь этим, не спрашивал их о дальнейших планах.

Они плыли все дальше и дальше на юг, и земли вокруг становились все более и более пустынными. Озираясь, Роран говорил: «Что-то тут, пожалуй, слишком безлюдно, да?», и Эрагон вынужден был с ним согласиться.

Наконец они добрались до самого восточного селения Алагейзии — маленькой заброшенной деревушки Хедарт, состоявшей из горстки деревянных домишек. Эту деревуш­ку когда-то построили гномы с единственной целью — тор­говать с эльфами, потому что вокруг не было ничего осо­бо ценного, кроме огромного количества оленей и диких быков, стада которых виднелись вдали. Деревня стояла у слияния двух рек — как раз в этом месте в Эдду впадала Аз Рагни, делая ее раза в два полноводней.

Эрагон, Арья и Сапфира уже однажды пролетали над этими местами, направляясь из Фартхен Дура в Эллесмеру после сражения с ургалами, и Эрагон знал, чего ожидать, когда впереди показалось это селение.

Он был сильно удивлен, даже озадачен, когда увидел сотни гномов, поджидавших их на пирсе, вытянувшемся чуть ли не до середины реки. Но его смущение вскоре сме­нилось радостью, ибо гномы расступились и вперед вышел Орик.

Подняв над головой молот Волунд, Орик крикнул:

— Неужели ты мог подумать, что я позволю своему на­званому брату покинуть эти края, должным образом с ним не попрощавшись?

И Эрагон, сияя, сложил руки рупором и крикнул в ответ:

— Никогда!

Эльфы достаточно долго держали «Талиту» у причала, чтобы все смогли спокойно сойти на берег, кроме Куарока, Блёдхгарма и двух других эльфов, которые остались сто­рожить Элдунари. В этих местах воды Эдды были слиш­ком бурными, и не стоило надолго оставлять корабль у пирса — его могло сильно побить, — а потому «Талита» вновь отчалила и спустилась по реке чуть ниже. Эльфы на­деялись найти там более спокойное местечко и встать на якорь.

Орик притащил с собой из Хедарта четырех гигантских кабанов награ, убитых в Беорских горах. Туши кабанов были надеты на вертелы из цельных стволов толщиной с ногу Эра­гона и жарились над ямами, в которых жарко мерцали угли.

— Вот этого я сам убил, — гордо заявил Орик, указывая на самого большого из кабанов.

Вместе со всем прочим, необходимым для устройства пира, гномы доставили сюда целых три повозки с лучшим медовым напитком, сваренным специально для Сапфиры. Дракониха даже замурлыкала от удовольствия, когда уви­дела эти бочонки.

«Тебе тоже нужно будет это попробовать», — сказала она Фирнецу; тот фыркнул и с любопытством вытянул шею, принюхиваясь к бочонкам.

Когда наступил вечер и жаркое было готово, все усе­лись за грубо сколоченные столы, прямо на месте изго­товленные гномами. Орик ударил своим молотом по щиту, призывая всех к молчанию, затем взял кусок мяса, сунул в рот, прожевал, проглотил и провозгласил:

— Илф гаухнитх! — Это означало, что еда безопасна, и гномы одобрительно загудели. А потом начался уже на­стоящий пир.

К концу вечера, когда все, даже драконы, наелись до сыта, Орик хлопнул в ладоши, и один из гномов принес большую шкатулку, наполненную золотом и драгоценны­ми камнями.

— Это в знак нашей дружбы, — сказал Орик и подал шка­тулку Эрагону.

И Эрагон с поклоном принял щедрый дар.

Затем Орик подошел к Сапфире и, подмигнув ей, надел драконихе на переднюю лапу кольцо, сделанное из золота и серебра, и сказал ей:

— Это особенное кольцо, его нельзя поцарапать, оно не может заржаветь или поблекнуть. Сапфира, пока ты бу­дешь его носить, никто из тех, на кого ты охотишься, не услышит твоего приближения.

Этот подарок очень обрадовал Сапфиру. Весь вечер Эрагон замечал, как она любуется сверкающим украшени­ем на среднем когте правой передней лапы.

По настоянию Орика они провели ночь в Хедарте. Эра­гон надеялся отправиться дальше уже ранним утром, но едва начало светать, Орик пригласил его, Арью и Рорана на завтрак. После завтрака они снова разговорились, а по­том пошли смотреть плоты, на которых приплыли гномы вместе с убитыми ими в Беорских горах кабанами-награ. Неожиданно выяснилось, что уже пора обедать, и Орику удалось убедить путешественников остаться еще на один, последний пир, который был не хуже вчерашнего.

Гномы развлекали гостей музыкой, песнями и высту­плением одного из самых умелых своих сказителей, что еще больше затянуло праздник.

— Останьтесь еще на одну ночь, — настаивал Орик. — Вон как темно! Зачем же в такую темноту отправляться в плавание?

Эрагон глянул на полную луну в небесах и улыбнулся.

— Ты забыл, что для меня ночь вовсе не так темна, как для тебя. Спасибо, но нам пора. Если мы останемся тут еще, то, боюсь, никогда и не уедем.

— В таком случае я благословляю тебя, брат мой и сер­дечный друг!

Они обнялись, и Орик велел привести им лошадей. Это были лошади, которых гномы специально держали в Хе­дарте для эльфов, если те приезжали сюда по торговым делам.

Эрагон поднял руку на прощание и, пришпорив свое­го коня, погнал его прочь от Хедарта. Вместе с Рораном, Арьей и остальными эльфами он некоторое время ехал по звериной тропе, тянувшейся по берегу Эдды, с наслажде­нием вдыхая воздух, полный ароматов свежей листвы. Над ними летели драконы, игриво переплетаясь в веселом воз­душном танце.

Как только Хедарт остался позади, Эрагон натянул по­водья и поехал чуть медленней, да и все остальные не торо­пились и тихо беседовали. Ничего серьезного, собственно, Эрагон не собирался обсуждать ни с Арьей, ни с Рораном. Сейчас для них имели значение не слова, а то ощуще­ние близости, которое объединяло их в ночной темноте. И ощущение это было подобно некой хрупкой драгоценно­сти, которую каждый боялся разбить. Они разговаривали друг с другом с какой-то небывалой добротой и теплотой, понимая, что скоро расстанутся. Никому не хотелось пор­тить эти последние мгновения какими-нибудь бездумны­ми высказываниями.

Вскоре друзья поднялись на вершину небольшого хол­ма и оттуда стали высматривать «Талиту», которая, как оказалось, ждала их у противоположного берега.

Корабль подплыл к ним, и Эрагон понял, что сейчас произойдет то, что и должно было произойти.

При бледном свете луны «Талита» была похожа на ле­бедя, готового взлететь над широкой неторопливой рекой и понести, своих седоков в Неведомое. Эльфы спустили парус. Он лежал на палубе, слегка светясь в лунных лучах. Одинокая фигура стояла на корме у руля, но больше на па­лубе не было никого.

За «Талитой», на том берегу виднелась плоская темная равнина, расстилавшаяся, казалось, до самого горизонта. Бескрайний простор пересекала лишь сама река, блестев­шая, как лента кованой стали.

Чувствуя комок в горле, Эрагон натянул поглубже ка­пюшон плаща, словно желая спрятаться под ним и не ви­деть впереди эту бесконечную равнину. Они медленно спу­стились с холма, слушая, как трава что-то шепчет им вслед. Затем по усыпанному галькой бережку подъехали к судну.

В ночной тишине копыта коней стучали по гальке неожи­данно громко и резко.

Затем они спешились, и эльфы мгновенно, точно по безмолвному приказу, выстроились в два ряда лицом друг к другу, образовав некий коридор, ведущий к кораблю, вот­кнули свои копья в землю и замерли, точно статуи.

Эрагон посмотрел на них, и комок, застрявший у него в горле, стал еще более колючим, мешая дышать.

«Теперь пора», — сказала ему Сапфира, и он понял, что она права.

Он отвязал от седла подаренную ему шкатулку с золо­том и драгоценными камнями и подошел с ней к Рорану.

— Значит, здесь мы и расстанемся? — спросил Роран.

Эрагон кивнул.

— Здесь. — И он протянул Рорану шкатулку. — Это тебе больше пригодится. Ты лучше меня сумеешь использовать это богатство. Например, замок построишь…

— Я его обязательно построю! — внезапно охрипнув, выкрикнул Роран и, сунув шкатулку под мышку, свобод­ной рукой обнял Эрагона. Некоторое время они постояли, не размыкая тесных объятий, и Роран сказал: — Путь все опасности минуют тебя, брат мой!

— И тебя, брат, тоже. Береги Катрину и Измиру.

— Непременно.

Не зная, что еще сказать, Эрагон ласково коснулся пле­ча Рорана, отвернулся и подошел к Арье. Та ждала возле выстроившихся в два ряда эльфов.

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза.

— Эрагон… — сказала Арья, но лицо ее он видел плохо, так как она, как и он сам, тоже спрятала его под капюшо­ном плаща.

— Арья… — Эрагон отвел глаза, посмотрел на серебри­стые воды реки, потом снова на Арью и стиснул рукоять Брисингра. Его настолько переполняли чувства, что он весь дрожал. Ему не хотелось уезжать, но он понимал, что должен. — Останься со мной…

Она резко вскинула глаза:

— Я не могу.

— …хотя бы до первой речной излучины?

Она поколебалась, потом кивнула. Эрагон подал ей руку, она оперлась о нее, и они вместе взошли на корабль и встали на носу.

Эльфы последовали за ними. Сразу же были подняты сходни, и корабль без помощи ветра или весел сам собой отчалил от каменистого берега и поплыл по длинной глад­кой ленте реки.

А на берегу в одиночестве стоял Роран и смотрел им вслед, а потом, закинув назад голову, издал долгий крик, полный боли и печали, и ночь ответила ему громким эхом, сочувствуя его утрате.

Несколько минут Эрагон просто стоял рядом с Арьей, и оба молчали, глядя, как приближается к ним первая излу­чина реки. Наконец Эрагон повернулся к Арье и снял с ее головы капюшон, ибо ему хотелось видеть ее глаза.

— Арья, — сказал он. И прошептал ее истинное имя. И по ее телу пробежала ответная дрожь.

И она в ответ тоже прошептала его истинное имя. Эра­гон тоже задрожал с головы до ног, услышав слова, вопло­щавшие в себе его суть.

Потом он хотел ей что-то сказать и уже открыл было рот, но Арья приложила пальцы к его губам, чуть отступи­ла назад и подняла руку над головой.

— Прощай, Эрагон Губитель Шейдов, — сказала она.

В ту же секунду Фирнен вихрем слетел с небес, подхва­тил ее и унес с палубы корабля. Порыв ветра, поднятого его могучими крыльями, чуть не сбил Эрагона с ног.

— Прощай, — прошептал Эрагон, глядя, как они с Фирненом возвращаются туда, где их ждал Роран.

Только теперь Эрагон наконец позволил своим слезам пролиться. Он долго плакал, сжимая поручни, так как оставлял позади все, что знал и любил. А над головой, где-то в небе горевала Сапфира, и ее горе сливалось с его го­рем, потому как они оплакивали то, чего и быть никогда не могло бы.

Но вот сердце Эрагона стало биться чуть медленней, слезы высохли у него на щеках, а в душе стал потихонь­ку водворяться покой. Теперь он смотрел на пустынные равнины другими глазами, думая о том, какие странные и удивительные вещи могут им встретиться в этих диких краях, какая жизнь им с Сапфирой отныне предстоит сре­ди драконов и Всадников.

«Мы не одиноки, маленький брат», — сказала ему Сапфира.

И Эрагон невольно улыбнулся.

А корабль все плыл, безмятежно скользя по залитой лунным светом реке и устремляясь к тем темным землям, что лежали за невидимым горизонтом.

Конец