Глава 01. В пролом — Книга Эрагон 4

Сапфира взревела, и солдаты перед ней вздрогнули.
— За мной! — выкрикнул Эрагон. Он поднял Брисингр высоко над головой, держа так, чтобы все могли его видеть. Меч ярко сверкал и переливался синим цветом на фоне черных туч, выстроившихся на западе. — За Варденов!
Мимо него просвистела стрела, но он не обратил на это внимания.
Воины собрались на основании склона из щебня, где в одиночестве стояли Эрагон и Сапфира, и во всё горло закричали: — За Варденов!- Они размахивали своим оружием, взбираясь на рассыпанные в беспорядке блоки камня.
Эрагон повернулся к мужчинам спиной. По другую сторону насыпи простирался широкий двор, внутри которого ютилось около двухсот солдат Империи. Позади них возвышалась высокая, темная главная башня с узкими прорезями окон и несколько квадратных башен, на самой высокой из которых был фонарь, сиявший в ее верхних комнатах. Эрагон знал, что где-то в крепости находился лорд Брэдберн, губернатор Белатоны – города который вардены пытались захватить в течение нескольких долгих часов.
Эрагон с криком соскочил с груды щебня в сторону солдат. Они отступили назад, хотя по-прежнему направляли свои копья и пики на рваную дыру, проделанную Сапфирой в наружной стене замка.
Приземляясь, Эрагон подвернул правую лодыжку. Он упал на колено и оперся на землю рукоятью меча.
Один из солдат воспользовался случаем, чтобы выбежатьиз строя и нанести удар копьем по открытому горлу Эрагона.
Эрагон парировал удар движением запястья, размахивая Брисингром быстрее, чем любой человек или эльф. Лицо солдата выразило его страх, когда он понял свою ошибку. Он попытался бежать, но прежде, чем он смог сдвинуться хоть на несколько сантиметров, Эрагон рванулся и убил его.
Сапфира, из пасти которой вырывались желтые и синие языки пламени, спрыгнула во внутренний двор позади Эрагона. Он пригнулся и напряг ноги, как только она приземлилась на вымощенную землю. Удар сотряс весь двор. Множество кусочков стекла, образовывавших крупную цветастую мозаику на фасаде главной башни, выпали и, вращаясь, полетели вверх, словно монеты, отскочившие от барабана. Выше, в окне здания, с громким стуком открылись и закрылись ставни.
Сапфиру сопровождала Арья. Ее длинные черные волосы трепал ветер, когда она соскочила на груду камней. Кровь прочертила полоски на ее руках и шее, запекшаяся кровь измазала лезвие ее меча. Она плавно стекала с кожи и меча на камни.
Ее присутствие обрадовало Эрагона. Не существовало никого другого, кого бы он предпочел взять в битву с ним и Сапфирой. По его мнению, она была бы идеальным помощником и защитником.
Он послал ей быструю улыбку, и Арья ответила тем же. В бою ее защитное поведение исчезло, сменившись открытостью, которая редко сопровождала ее в обычной жизни.
Эрагон нырнул за свой щит, когда их разделило пульсирующее полотно синего пламени. В прорезь шлема он наблюдал как Сапфира купала съеживающихся солдат в потоках огня, которые текли вокруг них, но не причиняли никакого вреда.
Линии лучников на зубчатых стенах замка пустили залп стрел в Сапфиру. Температура возле нее была настолько высокой, что горстка стрел загорелась прямо в воздухе, в то время как Эрагон с помощью магии отразил остальные. Одна из стрел отскочила от щита Эрагона с полым стуком, проделав в нем вмятину.
Столб пламени вдруг охватил трех солдат, убив их так быстро, что они даже не успели закричать. Другие солдаты сосредоточились в центре ада, их копья и пики отражали вспышки ярко-синего цвета.
Даже стараясь изо всех сил, Сапфира могла лишь опалить выживших. Наконец она прекратила усилия и закрыла пасть. Из-за отсутствия огня во дворе стало тихо.
Как и некоторое время назад, Эрагону пришло в голову, что тот, кто окружил солдат охранными чарами должен быть очень опытным и могущественным магом. Был ли это Муртаг? — удивился он, — Если так, то почему он и Торн не появились здесь, дабы защитить Белатону? Неужели Гальбаторикс не заботится о том, чтобы держать под контролем свои города?
Эрагон побежал вперед, одним росчерком Брисингра срубил вершины десятка копий так же легко, как он отделял семена ячменя от стеблей, когда был моложе. Он полоснул ближайшего солдата по груди, рассекая его доспехи, как будто это был кусок ткани. Кровь брызнула фонтаном. Затем Эрагон ударил ножом следующего солдата и ударил щитом воина, стоящего слева от него, который отлетел, сбивая своих товарищей.
Реакция солдат казалась медленной и неуклюжей для Эрагона. Он танцевал через их ряды и вырезал их без особого сопротивления. Сапфира ринулась в атаку слева от Эрагона, убивала солдат, разбрасывая их своими огромными лапами, раня их своими шипами на хвосте и кусая. В это время, справа от Эрагона, с легкость двигалась Арья, каждый поворот ее мечом означал смерть слуг империи. Когда Эрагон обернулся, чтобы увернуться от пары копий и увидел покрытого мехом Блёгхарма позади себя, а также одиннадцать других эльфов, задачей которых было охранять его и Сапфиру.
Чуть позади, вардены выходили во двор через щели в наружной стены замка, но мужчины опасались бежать в бой, так как опасно было проходить около Сапфиры. Ни она, ни Эрагон, ни эльфы не просили помощи от солдат.
Вскоре бой оттеснил Эрагона и Сапфиру друг от друга, неся их в противоположные концы двора. Эрагон не волновался. Даже без его помощи, Сапфира была способна победить большую группу солдат из двадцати или тридцати человек.
Копье соскользнуло мимо щита Эрагона, ушибая его плечо. Он повернулся в сторону к метателю, крупному, травмированному человеку, с отсутствующими нижними передними зубами, и бросился на него. Человек изо всех сил пытался достать кинжал из своего пояса. В этот момент, Эрагон держал его руки и грудь, и таранил своим раненым плечом в грудину человека.
Сила столкновения откинула солдата назад на несколько ярдов, после чего он потерял сознание, хватаясь за сердце.
Затем посыпался град стрел с черным оперением, убивая или же раня многих солдат. Эрагон уклонился от атаки, укрывшись щитом, хотя он был уверен, что магия сбережет его. Но небрежность в этом случае была не допустима, в какой момент вражеский заклинатель может атаковать зачарованной стрелой, которая способна будет разрушить его защиту.
Губы Эрагона изогнулись в горькой улыбке. Лучники выше уже поняли, что их единственная надежда на победу лежала в том, чтобы убить Эрагона и эльфов, и неважно, скольким из них придется пожертвовать собой.
Вы опоздали, — думал Эрагон с мрачным удовлетворением, — Вы должны были оставить империю в то время, когда у вас был шанс.
Нападение лучников дало ему шанс отдохнуть на мгновение, которое он приветствовал. Нападение на город началось на рассвете, и он и Сапфира были на передовых рубежах.
Как только стрельба прекратились, Эрагон переложил Брисингр в левую руку, поднял одно из солдатских копий, и бросил его в лучников на сорок футов выше. Эрагон обнаружил что бросить копье без определенной практики очень тяжело. Он не удивился тому, что промахнулся по человеку, в которого целился, но он удивился, когда промахнулся по целой линии лучников на зубчатых стенах. Копье пролетело над ними и разбилось об стену замка сверху. Лучники смеялись и свистели, показывая грубые жесты.
Боковым зрением Эрагон заметил, как Арья метнула копьё в лучников, пронзившее двух стоявших рядом, солдат. Указав на копьё, Арья воскликнула: — Брисингр! — и копьё взорвалось изумрудным пламенем.
Лучники уклонялись от горящих трупов и, как один, бежали скрючившись за зубцами в дверные проёмы,ведущие на верхние уровни замка.
— Это нечестно! — сказал Эрагон. — Я не могу использовать это заклинание, потому что мой меч вспыхивает как костер.
Арья посмотрела на него с легким намеком на веселье.
Борьба продолжалась еще несколько минут, после чего оставшиеся солдаты либо сдались, либо пытались бежать.
Эрагон позволил пяти мужчинам, которые были перед ним убежать; он знал, что они далеко не скроются. После чего провел быструю экспертизу тел, которые лежали вокруг него, чтобы убедится, что они были действительно мертвы, он оглядел внутренний двор. Некоторые из варденов открыли ворота внешней стены и несли таран по улице, к замку. Другие собирались в рваных линиях рядом с дверью сторожевой башни, готовые войти в замок и противостоять солдатам в его пределах. Среди них стоял кузена Эрагона, Роран, жестикулирующий своим вездесущим молотом, отдавая приказы отделению под его командой. В дальнем конце внутреннего двора, посреди кровавой бойни, Сапфира склонилась над трупами своей добычи. Бусинки крови цеплялись за ее драгоценные чешуйки, красные пятна поразительно отличались от синего цвета ее тела. Она отбросила назад остроконечную голову и громко заревела, заглушая шум города свирепостью своего крика.
Тогда, изнутри замка, Эрагон услышал скрежет механизмов и цепей, сопровождаемых царапаньем отодвигаемых тяжелых деревянных балок. Звуки привлекли общий пристальный взгляд к дверям сторожевой башни.
С грохотом двери разошлись и распахнулись. Густое облако дыма от факелов влетело наружу заставляя близко стоящих варденов кашлять и закрывать лица. Где-то во мраке послышалась барабанная дробь — стук копыт по булыжникам; внезапно из середины дыма выскочил всадник на коне. В левой руке наездник держал то, что Эрагон сначала принял за обычное копьё, но он скоро заметил, что оно было сделано из странного зеленого материала и наконечник был необычным. Слабый жар окружал острие копья, неестественный свет, выдавал присутствие волшебства.
Всадник натянул уздечку и повернул свою лошадь к Сапфире, которая начала подниматься на задние ноги, готовясь нанести страшный, смертельный удар своей правой передней лапой.
Беспокойство охватило Эрагона. Всадник был слишком уверен в себе, копье было слишком необычным, слишком жутким. Хотя панцирь должен защитить ее, Эрагон был уверен, Сапфира была в смертельной опасности.
Я не успею вовремя, — понял он. Бросив все свои силы на проникновение в разум всадника, Эрагон обнаружил, что тот полностью сосредоточен на своей задаче, и даже не заметил вторжения Эрагона. Его концентрация не позволила Эрагону проникнуть в его мысли. Тогда Эрагон, быстро рассмотрев несколько слов древнего языка, составил заклинание, чтобы остановить коня. Это было очень рискованно, поскольку Эрагон не знал, был ли всадник магом и как он защищён, но он не собирался бездействовать, когда жизнь Сапфиры была в опасности.
Эрагон наполнил легкие воздухом. Он напомнил себе правильное произношение нескольких сложных звуков в древнем языке. Затем открыл рот, чтобы произнести заклинание.
Он был быстр, но эльфы были всё ещё быстрее. Прежде, чем он мог произнести хоть слово, безумство низкого пения разразилось позади него, накладывающиеся голоса, формирующие противоречащую и тревожную мелодию.
Он успел сказать только «Мяэ», а затем магия эльфов вступила в силу.
Мозаика перед лошадью перемешивалась и смещалась, осколки стекла растекались, как вода. Длинный разлом открылся в земле, зияющая расщелина неопределенной глубины. С громким криком, конь упал в яму грудью вперед, ломая обе передних ноги.
Как только лошадь и всадник упали, человек в седле отвел назад руку и бросил копье в Сапфиру.
Сапфира не могла убежать. Она не могла отклониться. Поэтому она махнула лапой в копье, пытаясь отбить его. Сапфира промахнулась совсем чуть-чуть, и Эрагон с ужасом наблюдал, как копье вошло в ее грудь как раз под ключицу.
Пульсирующая завеса гнева опустилась на глаза Эрагона. Он собрал всю энергию доступную ему, — его тело, сапфир,встроенный в рукоять его меча его меча, двенадцать алмазов, скрытых в поясе Белота Мудрого, обернувшего его талию, и масса энергии в Арене, эльфийском кольце, украшавшего его правую руку — поскольку он собрался уничтожить наездника, не несмотря на риск.
Однако Эрагон остановился, когда появился Блёдхгарм, перепрыгнув через левую переднюю лапу Сапфиры. Эльф приземлился на наездника словно волк, атакующий оленя, и проткнул человека насквозь.С нечеловеческим поворотом головы, Блёдхгарм разорвал горло человека своими длинными белыми зубами.
Крик глубокого отчаяния исходил из верхнего окна над открытым входом в крепость, с последующим огненным взрывом, который разбросал каменные блоки внутри здания, и те упали среди собравшихся варденов, раздробив конечности и туловища, как сухие ветки.
Эрагон, игнорируя дождь из камней, подбежал к Сапфире, не обращая внимания на Арью и сопровождавших её охранников. Другие эльфы, которые были ближе, уже стояли вокруг нее, разглядывая копье, торчащее из ее груди.
— Насколько она плоха? Она…? — Эрагон был сильно расстроен, чтобы завершить свою мысль. Он хотел поговорить с Сапфирой в уме, но старался не подвергать их сознания опасности, пока враг-заклинатель мог быть в этом районе, чтобы он не смог прочитать мысли или захватить тело Эрагона.
После долгой паузы, Вирден, один из эльфов сказал:
— Ты можешь благодарить судьбу, Губитель Шейдов, копьё не повредило основные вены и артерии. Повреждены лишь мышцы, но их легко исцелить.
— Можете ли вы его убрать? Есть ли у вас какое-либо заклинание чтобы бы его вынуть?
— Мы позаботимся об этом, Губитель Шейдов.
Подобно священникам ,собравшимся возле могилы,эльфы собрались перед Блёдхамом, разместившем ладони на груди Сапфирыи.Эльфы запели как шепот ветра в ветвях ивы. Они пели:- Тепла и роста, они пели, мышц и сухожилий и пульсирующей крови ,они пели, и других, более тайных предметов. С каким, должно быть, огромным усилием воли, Сапфира держала неподвижное положении на протяжении заклинания, хотя приступы боли потрясали ее тело каждые несколько секунд.Нить крови скатилась по ее груди.
Как только Блёдхгарм встал около него, Эрагон его оглядел: запекшаяся кровь покрывала мех на его подбородке и шее, меняя оттенок с темно-синего на черный.
— Что это было? — спросил Эрагон, указывая на пламя, до сих пор танцующее в окне высоко над внутренним двором.
Блёдхгарм облизал губы, обнажая свои кошачьи клыки, прежде чем ответить.
— В момент, прежде чем он умер, я был в состоянии проникнуть в голову солдата, а через нее и в разум мага, который помогал ему.
— Ты убил мага?
— Я бы сказал, что я заставил его себя убить. Я обычно не прибегаю к такой экстравагантной театральности, но я был … взбешен.
Эрагон приблизился к Сапфире, когда она издала низкий протяжный стон. Копьё начало медленно выходить у неё из груди. Её веки задрожали, и она сделала несколько частых вдохов и выдохов, когда последние 6 дюймов копья вышли у неё из груди. Лезвие, окутанное изумрудным сиянием, упало на землю издав звук больше походивший на звон гончарного изделия, чем метала.
Когда эльфы перестали петь и убрали свои руки от Сапфиры, Эрагон бросился к ней и прикоснулся к ее шее. Он хотел успокоить ее, сказать как страшно ему было, объединить свое сознание с ее. Вместо это он остановился, заглянув в один из ее блестящих синих глаз и спросил: — Ты в порядке? — Однако слова казались ничтожными по сравнению с глубиной его эмоций.
Сапфира ответила ему, подмигнув глазом, затем опустила свою голову и обдула его лицо теплым воздухом из своих ноздрей.
Эрагон улыбнулся. Обернувшись, он сказал эльфам: — Эка элрун оно, эйлфя, виол фёрн торнесса, — поблагодарив их на древнем языке за помощь. Эльфы, участвовавшие в исцелении, включая Арью, изогнув правую руку, крутанули ей и коснулись центра груди, в жесте уважения, свойственным их расе. Тут Эрагон заметил, что большинство эльфов, которым поручили защищать его и Сапфиру, были бледны, слабы и едва держались на ногах.
— Отступите назад и отдохните, — сказал он им. — Вы только погибните если останетесь. Это приказ.
Эрагон был уверен, что они не хотят уходить. Тем не менее они ответили: — Как хочешь, Губитель Шейдов, — и ушли со двора, шагая по трупам и щебню. Несмотря на свою усталость, они вели себя благородно и гордо.
Эрагон подошёл к Арье и Блёдхгарму, изучавшим копьё со странным выражением лица, не зная, что может произойти. Эрагон присел рядом с ними, стараясь не задеть оружие. Он рассматривал странные тонкие резные линии вокруг основания лезвия. Линии казались ему знакомыми, хотя он и не знал почему. Рукоятка была сделана не из дерева и не из метала. А свечение исходившее от копья напоминало ему беспламенные фонари, которые использовали гномы и эльфы для освещения своих жилищ.
— Ты думаешь это дело рук Гальбаторикса? — спросил Эрагон. — Может быть он решил, что лучше убить Сапфиру и меня, вместо того чтобы захватить нас. Может он считает, что мы действительно стали угрозой для него.
Блёдхгарм улыбнулся неприятной улыбкой. — Я бы не стал себя сбивать с толку такими фантазиями, Губитель Шейдов. Мы не более чем маленькое раздражение для Гальборикса. Если бы он действительно хотел твоей или кого-нибудь из нас смерти, ему хватило бы только вылететь из Урубаена и заняться нами напрямую в битве, и мы бы упали перед ним как листья падают перед зимней порой. С ним сила драконов, и никто не может противостоять его мощи. Кроме того, Гальбаторикса не так легко столкнуть с намеченного им пути. Он может быть безумным, но и хитрым в тоже время, и прежде всего непреклонным. Если он желает поработить вас, то он будет преследовать эту цель на грани одержимости, и ничего кроме инстинкта самосохранения не воспринимается им.
— В любом случае, — сказала Арья, — это дело рук не Гальбаторикса, это дело рук наших.
Эрагон нахмурился.
— Наших? Это было сделано не варденами.
— Нет, не варденами, а эльфами.
— Но, — он остановился, пытаясь найти рациональное объяснение. — Но ни один эльф не согласился бы работать на Гальбаторикса. Они скорее умрут, чем…
— Гальбаторикс не имеет ничего общего с этим, и даже если бы он это сделал, вряд ли бы он дал такое редкое и мощное оружие человеку, который не мог лучше храните его. Из всех орудий войны, разбросанных по всей Алагейзии, Гальбаторикс меньше всего хотел бы, чтобы оно попало к нам.
— Почему?
С намеком на мурлыканье в низком, богатом голосе Блёдхгарм ответил:
— Потому, Эрагон Губитель Шейдов, что это Доусдаерт.
— И зовется он Ниернен, орхидея – произнесла Арья. Она указала на линии, вырезанные на лезвии, линии которые, как впоследствии понял Эрагон, на самом деле были стилизованными символами уникальной эльфийской системы письма – изогнутыми, переплетающимися очертаниями, завершавшимися длинными, похожими на шипы точками.
— Доусдаерт?
Когда Арья и Блёдхгарм недоверчиво посмотрели на него, Эрагон пожал плечами, смущённый своей необразованностью. Это расстраивало его, эльфы десятилетия изучали достижения учёных, в то врем, как Эрагона его родной дядя Гэрроу не научил писать и читать. — Я знаю только то, что читал в Элисмере. Что это такое? Это было изготовлено во времена падения Всадников, чтобы использовать против Гальбаторикса и Проклятых?
Блёдхгарм покачал головой. — Ниернен, гораздо, гораздо более древний.
— Доусдаерты, — сказала Арья, — родились из страха и ненависти, которыми отмечены последние годы нашей войны с драконами. Наши самые опытные кузнецы и заклинатели создали их из материалов, которые мы перестали понимать, пронизали их чарами, формулировки которых мы уже не помним, и назвал их, все двенадцать, как самые красивые цветы, как уродливое несоответствие, как всегда было и есть — и создали их с одной целью: убивать драконов.
Отвращение пронзило Эрагона, глядевшего на светящееся копье:
— И они убивали?
— Те, кто присутствовали рассказывали, что кровь драконов дождем лила с неба, как летом ливень.
Сапфира зашипела громко и резко.
Эрагон взглянул на нее на мгновение и увидел краем глаза, что вардены все еще удерживали свои позиции, ожидая его и Сапфиру, чтобы вернуть лидерство в наступление.
— Все Доусдаерты считались уничтоженными или утерянными. — Сказал Блёдхгарм. — Очевидно мы ошиблись. Ниернен попал в руки семьи Волдгрейвов и хранился в Белатоне. Я думаю когда мы разрушили городскую стену, мужество покинуло господина Брэдберна, и он велел принести Ниернен из своей оружейной. И попытался остановить тебя и Сапфиру. Разумеется, Гальбаторикс разозлился бы, если узнал, что Брэдберн пытался убить вас.
И хотя он знал, что надо спешить, любопытство Эрагона не оставило бы это на потом. — Доусдаерт это или нет, ты до сих пор не объяснил почему Гальбаторикс не хочет чтобы мы обладали им. — Он сделал жест в сторону копья. — Что делает Ниернен более опасным, чем это копье или даже Брис.. — он остановился прежде, чем произнес истинное имя, — чем даже мой собственный меч?
Арья ответила:
— Его нельзя уничтожить обычным образом,он невосприимчив к огню и почти полностью невосприимчив к магии, как ты ты сам заметил. Доусдаерты были созданы для того, чтобы пробить магическую защиту и защитить владельца, учитывая мощь, сложность и неожиданность магии драконов. Гальбаторикс возможно защитил себя и Шрюкна лучше, чем кто-либо в Алагейзии, и возможно Ниернен может пробить эту защиту, словно её вообще нет.
Эрагон понял, и восторг наполнил его.
— Мы должны…
Визг прервал его.
Звук был пронзительный, режущий, дрожащий, как будто метал тёрли об камень. Зубы Эрагона дрожали в такт этому звуку, он прикрыл уши руками, поморщился, покрутился вокруг, пытаясь выяснить источник этого шума. Сапфира вскинула свою голову, и даже сквозь весь шум Эрагон слышал как она скулила от беспокойства.
Эрагон дважды обвёл взглядом двор, прежде чем заметил слабые клубы пыли, подымающиеся вверх по стене. Они шли от пролома, который появился немного ниже почерневшего и частично разрушенного окна, где Блёдхгарм убил мага. Так как скрежет значительно усиливался, Эрагон рискнул убрать одну руку от уха, чтобы указать на пролом.
— Смотри! — закричал он Арье, которая кивнула, подтверждая, что поняла его. Эрагон возвратил свою руку на место.
Без предупреждения или предвестия звук прекратился.
Эрагон выждал несколько мгновений, потом медленно опустил свои руки. Это был первый раз, когда он пожелал, чтобы его слух не был настолько острым.
Как только он это сделал, трещина начала расширяться, пока не достигла нескольких футов в ширину и поползла вниз по стене сторожевой башни. Как удар молнии, трещина уничтожила замковый камень над дверью в здание, разрушая пол на мелкие камни. Весь замок заскрипел и из поврежденного окна фасад начал сползать наружу.
— Бегите!— Эрагон закричал варденам, хотя мужчины были разбросаны по противоположной стороне двора, без надежды выбраться из под шаткой стены. Эрагон сделал шаг вперёд, каждый мускул его тела был напряжен – он мельком увидел Рорана где-то в толпе воинов.
Наконец-то Эрагон разыскал его, захваченного в ловушку позади последней группы мужчин, около дверного проёма. Он безумно кричал на них, но его слова терялись в суете. Стена сдвинулась и опустилась на несколько дюймов вниз, наклоняясь ещё дальше от основной части здания, забрасывая Рорана камнями, выбивая его из равновесия и вынуждая отступить под навес дверного проёма.
Когда Роран поднялся, его глаза встретились с глазами Эрагона, и в его пристальном взгляде Эрагон увидел вспышку страха и беспомощности, он быстро отступал, но он знал, что независимо от того, насколько быстро он бежал, он не сможет достичь безопасного места вовремя.
Кривая улыбка промелькнула на губах Рорана.
И стена упала.