Глава 14. Пожиратель луны — Книга Эрагон 4

Идя по лагерю варденов, Эрагон разминал плечи, пытаясь избавиться от назойливой боли в шее — результата тренировочного боя с Арьей и Блёдхгармом.
Взобравшись на небольшой холм, стоявший словно одинокий остров среди моря палаток, он уперся руками в бока и замер, любуясь пейзажом. Перед ним расстилался сверкающий в сумерках простор озера Леона, отражающий оранжевые огни лагеря в своих волнах. Дорога, по которой двигались вардены пролегала между палатками и берегом: широкая полоса мощенная камнем залитая цементным раствором, была построена, как сказал ему Джоад, задолго до того как Гальбаторикс уничтожил всадников. Четверть мили серевернее находилась маленькая приземистая деревня, расположенная рядом с водой; Эрагон знал, жители вовсе не рады военному лагерю на их пороге.
Ты должен научиться … видеть, то на что ты смотришь.
После того как Эрагон покинул Белатону, он потратил много часов обдумывая совет Глаэдра. Он не был уверен, что именно имел в виду дракон, а так как Глаэдр отказался говорить что-либо еще после своего загадочного заявления, Эрагон решил истолковать его поручение в буквальном смысле. Он действительно стремился смотреть на все что находилось перед ним, каким бы маленьким и незначительным это не казалось, и понять смысл того, на что смотрит.
Он пробовал, однако чувствовал, что его идея с треском провалилась. Куда бы он ни посмотрел, везде он подмечал каждую мелочь, но все равно был уверен, что есть что-то, что не доступно его пониманию. К сожалению, он редко понимал то, что видел. Так же, как он не понимал того, почему не было никакого дыма из трех труб в домах рыбацкой деревеньки.
Несмотря на ощущение , что всё это тщетно, усилия оказались полезными хотя бы в одном отношении: Арья не побеждала его каждый раз, когда они скрещивали клинки. Он наблюдал за ней с удвоенным вниманием изучая ее, как оленя во время охоты и, как следствие, он выиграл несколько поединков. Тем не менее, он до сих пор уступал ей во владении мечом. И он не знал, ни того чему ему нужно учиться, ни того кто смог бы научить его, быть таким же искусным фехтовальщиком, как она.
Возможно, Арья права, и опыт лучший наставник, который может помочь мне теперь, размышлял Эрагон. Опыт требует времени, а времени всё меньше. Мы будем в Драс-Леоне в ближайшее время, а затем и в Урубаене. В лучшем случае несколько месяцев и мы столкнёмся лицом к лицу с Гальбаториксом и Шрюкном.
Он вздохнул и потер лицо, пытаясь увести мысли в другое, менее тревожное, направление. Всегда он возвращался к тем же сомнениям, переживая, как собака с костью (?), и это только усиливало все его тревоги.
Все еще размышляя, он продолжал спускаться с холма. Он бродил среди темных палаток, двигаясь по направлению к своим, но уделяя мало внимания точному пути. Как и всегда, ходьба помогала ему успокоиться. Мужчинам, мимо которых он проходил, при встрече прикладывающих к кулак груди и мягко приветствующих его «Губитель Шейдов», Эрагон вежливо кивал.
Так он прогуливался в течение четверти часа, останавливаясь и взвешивая свои мысли, когда пронзительный тон женщины, описывающей что-то с большим энтузиазмом, прервал его размышления. Заинтересованный, он двинулся к палатке, которая стояла отдельно от остальных, у основания корявой ивы, единственного дерева, которое армия не срубила на дрова.
Там, под кроной ветвей, он увидел самую странную из вещей, что когда-либо видел.
Двенадцать ургалов, включая их военачальника Нар Гарцвога, полукругом сидели возле небольшого пылающего костра. Кошмарные тени плясали на их лицах, подчеркивая их густые брови, широкие скулы и массивные челюсти, а также оттопыренные рога, которые росли из их лбов, спин и по обеим сторонам головы. Ургалы были полуобнажены; с голой грудью, кожаными манжетами на запястьях и ткаными ремнями, которые они носили, перекидывая от плеча до пояса. Несмотря на их огромные размеры — ни один из них не был меньше шести футов — на отдыхе они выглядели слегка по-ребячески.
Вперемешку, рядом с ургалами — рядом и на них — здесь были и несколько котов-оборотней в кошачьем обличии. Многие кошки, выпрямившись, сидели перед огнем, совершенно неподвижно, даже не шевеля своими хвостами, кисточки их ушей были устремлены вперед с характерным вниманием. Другие, развалившись, лежали на земле, или на коленях ургалов, или на их руках.
К удивлению Эрагона, он заметил одну кошку-оборотня — изящную белую кошку — свернувшуюся калачиком на широкой голове кулла. Ее правая передняя лапа покоилась на краю его головы, а другая была властно прижата между его бровей. И хотя они выглядели крошечными по сравнению с ургалами, во всех них была дикость, и у Эрагона не было сомнений, кого бы он предпочел видеть в бою. Ургалов он понимал, в то время как коты-оборотни были…непредсказуемы.
С другой стороны огня, перед палаткой, Эрагон увидел травницу Анжелу. Она сидела, скрестив ноги, на сложенном одеяле, накручивая начесанную шерсть из мелких ниток на прядильное полотно, которое она держала перед собой, словно для того, чтобы приводить в восторг тех, кто за ней наблюдает. И коты-оборотни и ургалы внимательно следили за ней, их глаза пристально наблюдали за Анжелой, когда она произносила:
— но он был слишком медленным, и яростный, с красными глазами кролик разорвал горло Хорда, мгновенно прикончив его. Потом кролик убежал в лес, убежал из истории человечества. Однако здесь, — Анжела слегка наклонилась вперед и понизила голос, — если вы путешествуете в этих краях, как я… Иногда, даже по сей день, быть может, вы столкнетесь с убитыми оленями или фельдонустами, которые выглядят так, будто их погрызли, словно репку. А вокруг, вы увидите следы от необычайно большого кролика. Время от времени, воин из Квота будет искать пропавших без вести, но найдет лишь мертвых с разорванным горлом… всегда с разорванным горлом.»
Она вернулась в свою прежнюю позу. «Террин был ужасно расстроен потерей своего друга, и, конечно, он хотел бы охотиться на кролика, но гномы все еще нуждались в его помощи. Поэтому, он вернулся в крепость, и еще три дня и три ночи защитники удерживали стены крепости, пока их оборона не была сломлена, и каждый воин не был ранен.»
«Наконец, на утро четвертого дня, когда надежда уже погасла, облака разошлись, и вдали, пораженный Террин увидел Мимринга, летящего к крепости во главе огромной армии драконов. Вид приближающихся драконов напугал нападающих так сильно, что они побросали оружие и бежали в пустыню.» На губах Анжелы заиграла усмешка. » Это, как вы можете себе представить, было большим счастьем для гномов Квота. Много радости было тогда.»
И когда Мимринг приземлился, Террин очень удивился, когда увидел, что его чешуи стали подобными алмазам, что произошло, как говорят, потому, что Мимринг летел так близко к солнцу, чтобы создать иллюзию других драконов. Для этого ему пришлось пролететь над самыми пиками Беорских гор, выше, чем любой другой дракон летал и до, и после него. С тех самых пор, Терринг был известен как герой осады Квот, а его дракон прославился как Мимринг Алмазный, за его чешую, и жили они долго и счастливо. Хотя, честно сказать, Терринг всегда побаивался кроликов, даже в старости. И это то, что действительно произошло в Квоте.
Когда она замолчала, коты-оборотни начали мурлыкать, а ургалы произнесли несколько низких, напоминающих хрюкание (?) одобрений.
«Ты рассказал хорошую историю, Улутрек,» сказал Гарзхвог, голос его грохотал словно камни падающие с гор.
«Спасибо.»
— А я слышал историю иначе, — прокомментировал Эрагон, выходя на свет.
Выражение лица Анжелы оживилось,- «Ну, вряд ли можно ожидать от гномов признаться, что они были во власти кролика. Ты скрывался в тени все это время?»
-Только на минуту, признался тот.
-Значит ты пропустил лучшую часть истории, но я не собираюсь пересказывать ее сегодня. У меня слишкомсухое горло чтобы долго говорить.
Эрагон почувствовал вибрацию через подошвы сапог, когда кулл и другие ургалы поднялись, к большому неудовольствию котов-оборотней, лежавших на них, некоторые из них издали возгласы протеста, когда упали на землю.
Находясь в окружении рогатых лиц, собравшихся вокруг костра, Эрагон подавил желание ухватиться за рукоять меча. Даже после того, как он воевал, путешествовал и и охотился вместе с ургалами, и даже после того, как побывал в мыслях некоторых из них, он все еще приходил в некоторое замешательство в их присутствии. Головой он понимал, что они его союзники, но его инстинкты заставляли его испытывать ужас, который он ощущал каждый раз, когда сталкивался с такой своего рода битвой.
Гарцвог вытащил что-то из кожаного мешочка, что носил на поясе. Протянув свои толстые руки над огнем, он передал это Анжеле, которая оставила свою пряжу, чтобы принять вещь. Она подставила ладони. Это был грубый кристалловидный шар цвета морской волны, который мерцал, подобно застывшему снегу. Она засунула его в рукав одежды, а затем вернулась к своему занятию.
Гарцвог произнес:
— Ты должна когда-нибудь прийти к нам в лагерь, Улутрек, мы расскажем тебе много наших историй. С нами певец. Он хорош, когда слушаешь его повесть о победе Нар Тулхка на Ставароске, твоя кровь начинает кипеть и ты чувствуешь как хочешь выть на луну, и ты готов скрестить рога даже с самым сильным твоим противником.
— Это зависит от того, есть ли у тебя рога, — сказала Анжела. — Для меня будет честью услышать вашу историю вместе с вами. Может быть, завтра вечером?
Кулл-гигант согласился; затем Эрагон спросил, «Где находится Ставароск? Я никогда прежде о нем не слышал»
Ургалы беспокойно зашевелились, а Гарцвог опустил голову и фыркнул, словно бык. «Что за обман, Огненный меч?», потребовал он. «Ты намерен бросить мне вызов, оскорбляя нас так?» Он сжимал и разжимал кулаки с уже несомненной угрозой.
Нервничая, Эрагон ответил:
— Я не имел в виду ничего плохого, Нар Гарцвог. Это был честный вопрос. Я никогда не слышал название «Ставароск» прежде.
Ропот удивления прокатился среди ургалов.
— Как такое может быть? — спросил Гарцвог. — Не все люди знают Ставароск? Разве не пели на каждом холме, отходящем к северу от Беорских гор о нашем величайшем триумфе? Несомненно, если нигде больше, то вардены должны говорить об этом.
Анжела вздохнула, не поднимая глаз от пряжи, и сказала:
— Ты бы лучше рассказал им.
Мысленно Эрагон ощущал, что Сапфира наблюдает за их разговором, и знал, что она готова прилететь из их палатки к нему в случае неизбежного боя.
Тщательно подбирая слова, он произнес:
— Никто не говорил об этом со мной, но просто я не был с варденами очень долго, и…
— Дражл! — выругался Гарцвог. — У безрогого предателя даже нет смелости признать свое поражение. Он трус и лжец!
— Кто? Гальбаторикс? — осторожно спросил Эрагон.
Многие коты-оборотни зашипели при упоминании короля.
Гарцвог кивнул.
— Да. Когда он пришел к власти, он стремился навсегда уничтожить нашу расу. Он послал огромное войско в Спайн. Его солдаты вырезали наши деревни, сжигали наши кости, оставляя за собой лишь пепел и ужас. Мы боролись — сначала с радостью, потом с отчаяньем, но все же боролись. Это было единственное, что мы могли сделать. Нам некуда было бежать, негде было прятаться. Кто стал бы защищать ургалов, когда даже Всадники упали на колени?
Но все же, нам повезло. У нас был великой вождь войны, который вел нас, Нар Тулхка. Когда то его захватили люди, и он боролся с ними много лет, так что он знал образ ваших мыслей. Именно поэтому, он смог объединить многие наши племена под своим знаменем. Затем он заманил войско Гальбаторикса в узкий проход глубоко в горах, и наши рогачи напали на них с обоих сторон. Это была бойня, Огненный Меч. Замля была пропитана кровью, а груды мертвых тел возвышались над головой. Даже по сей день, если вы идете в Ставароск, вы почувствуете треск костей под ногами и увидите монеты, мечи и куски брони под каждым клочком мха.
— Так это были вы! — воскликнул Эрагон. — Всю свою жизнь я слышал, что в Спайне Гальбаторикс потерял половину своих людей, но никто не мог рассказать мне, как или почему.
«Больше половины своих людей, Огненный Меч.»,-Гарцвог расправил плечи и издал гортанный звук. «А теперь мне ясно, что мы должны распространить эту повесть, чтобы все знали о нашей победе. Мы научим ваших певцов, ваших бардов песне о Нар Тухка, и мы позаботимся о том, чтобы они помнили и пели об этом громко и часто.»
Он кивнул, в знак того, что его мысль закончена-учитывая впечатляющий жест увесистым размером его головы-затем он произнес:
— Прощай, Огненный Меч. Прощай, Улутрек.
Затем он и его воины неуклюже скрылись в темноте.
Анжела хмыкнула, поразив этим Эрагона.
— Что? — воскликнул он, повернувшись к ней.
Она улыбнулась.
-Представляю себе выражение некоторых бедных сказителей в течение тех нескольких минут, когда двенадцать ургалов, из них четыре кула, стоящих рядом, дают образование в культуре ургалов. Я удивлюсь, если мы не услышим его крика, — она снова улыбнулась.
Также позабавленный, Эрагон опустился на землю и стал двигать угли с помощью прутика. Теплый, тяжелый вес появился у него на коленях, и посмотрев вниз, Эрагон увидел белую кошку-оборотня, свернувшуюся клубком у него на ногах. Он протянул руку погладить ее, но потом передумал и спросил кошку: «Можно?»
Кот оборотень махнул хвостом, но в остальном проигнорировал его.
Надеясь, что он не совершает ошибки, Эрагон для начала начал почесывать шею этого создания. Момент спустя, громкое, трепетное мурлыканье заполнило ночной воздух.
-Ты ей нравишься, заметила Анжела.
По некоторым причинам, Эрагон почувствовал чрезвычайное довольство.
— Кто она? То есть, я имею в виду, кто ты? Как тебя зовут? — он бросил быстрый взгляд на кошку-оборотня, опасаясь, не обидел ли он ее.
Анжела тихо рассмеялась.
— Ее зовут Тень Охотницы (Шадоухантер). Точнее, это то, что ее имя значит на языке котов-оборотней. Вообще-то, она…- здесь травница издала странную смесь кашля и рычания, от которого у Эрагона на шее забегали мурашки.
— Тень Охотницы(Шадоухантер) супруга Гримрра Халфпоу, поэтому, можно сказать, она королева котов-оборотней.
Мурлыканье увеличилось в объеме.
— Я вижу. — Эрагон оглядел других котов-оборотней. -Где Солембум?»
— Занят тем, что бегает за длинноусой женщиной, которая вдвое моложе его. Он ведет себя как глупый котенок…но ведь, каждый имеет право, хоть изредка, на маленькие глупости.
Поймав веретено левой рукой, она прекратила это действие и начала наматывать вновь образованные нити вокруг деревянного диска. Затем она повернула веретено, чтобы оно снова началось вращаться и возобновила вытягивать нити из шерстяного войлока другой рукой.
— Ты выглядишь так, словно ты переполнен вопросами, Губитель Шейдов.
-Всякий раз, когда я встречаюсь с вами, я всегда в конечном итоге чувствую себя более запутанным, чем раньше.
— Всегда? Это довольно похоже на тебя. Ладно, я постараюсь быть более информативной. Спрашивай.
Скептически относясь к ее очередному желанию по-общаться, Эрагон решает, о чем спросить. И, наконец, задает вопрос: — Драконий гром? Что ты…
— Это правильное название для стаи драконов. Если бы ты слышал всех их летящими, ты бы это понял. Когда десять, двенадцать или более драконов проносятся над твоей головой, весь воздух вокруг тебя отражается (вибрирует), как если бы ты сидел внутри громадного барабана. Кроме того, как еще можно назвать группу драконов? У вас есть вороны убийцы, собрание орлов, стайка гусей, стая уток, отряд соек, парламент сов и т.д., но как насчет драконов? Голод драконов? Это не совсем верно. Также не ссылаясь на них как пожар или террор, хотя, учитывая все обстоятельства, мне нравится террор: террор драконов…Но нет, стая драконов называется гром. Ты бы знал это, если бы твое обучение состояло больше, чем узнать, как размахивать мечом и спрягать несколько глаголов на древнем языке.
— Мне кажется, что ты права, — сказал Эрагон, чем повеселил Анжелу. Имея постоянную связь с Сапфирой, он чувствовал, что она одобряет это название «драконий гром». Эрагон был полностью с ней согласен; это было самое подходящее определение.
Он задумался еще на мгновение, прежде чем спросить:
— А почему Гарцвог называет тебя Улутрек?
-Это название мне дали ургалы давным-давно, когда я путешествовал с ними.
-Что оно значит?
-Пожиратель луны.
— Пожиратель луны? И что ты для этого сделала?
— Я съела луну, конечно же. А как еще?
Эрагон нахмурился и в течение минуты сконцентрировался на ласках кошки оборотня
Тогда: — Почему Гарцвог дал Вам тот камень?
— Потому что я рассказала ему историю. Я думала это очевидно.
«Но что это?»
— Часть скалы. Разве ты не заметил? Она кудахтала с неодобрением. Действительно, ты должен лучше обратить свое внимание на то, что происходит вокруг тебя. Иначе, кто-то может ударить тебя ножом,пока ты не смотришь и затем кому бы я давала загадочные замечания? Она бросила волосы. — Пойди, задай мне другой вопрос. Я наслаждаюсь этой игрой.
Он поднял бровь, смотря на нее, и хотя был уверен, что это бессмысленно, спросил:
— Цып-Цып?
Травница крякнула от смеха, и некоторые коты-оборотни скривили рты в, как это казалось, зубастых улыбках. Однако, Тень Охотницы (Шадоухантер) выглядела недовольной, судя по тому, как ее ногти впились в ноги Эрагона, заставив его вздрогнуть.
— Ну, — сказала Анжела, все еще смеясь, — если ты спросил, это хорошая история, как и все.
Давай посмотрим… Несколько лет назад, когда я путешествовала, находясь на краю Дю Вельдервардена, у западных границ, за многие мили от любого города или селения, я встретила Гримрра. В то время он еще был лидером небольшого племени котов-оборотней, и еще мог пользоваться обоими лапами. В любом случае, я нашла его, когда он играл с молодой малиновкой, которая выпала из своего гнезда в дереве, стоящем неподалеку. Я не стала бы возражать, если он убил птицу — это ведь то, что коты и должны делать, — но он мучил бедняжку: тянул ее крылья, кусал за хвост, то давал ей ускользнуть, то снова прижимал к земле. — Анжела с отвращением поморщилась. — Я сказала ему, чтоб он должен остановиться, но он только зарычал и проигнорировал меня, — она вперила в Эрагона пристальный взгляд, — а я не люблю, когда меня игнорируют. Итак, я убрала птицу подальше от него, взмахнула руками и сотворила заклинание. И на следующей неделе, каждый раз, когда он открывал свой рот, он щебетал, как певчая птичка.
— Он щебетал?
Анджела кивала, сияя от сдерживаемого веселья. — Я никогда так сильно не смеялась в своей жизни. Ни один из других котов-оборотней не ходил куда-нибудь с ним в течение целой недели.
Не удивительно что он ненавидит тебя.
— Ну и что? Если у тебя нет врагов, то ты трус, если не хуже. К тому же, это того стоило — надо было видеть его реакцию. О, он был так зол!
Тень Охотницы (Шадоухантер) предупреждающе рыкнула и снова выпустила свои когти.
Гримасничая, Эрагон сказал, “Возможно будет лучше сменить тему?”
— Ммм.
Прежде чем он успел предложить новую тему, громкий крик раздался откуда-то из глубины лагеря. Крик эхом пронесся по трем палаткам, прежде чем наступила тишина.
Эрагон посмотрел на Анжелу, а она на него, а затем они оба рассмеялись.