Глава 30. Богохульники на свободе — Книга Эрагон 4

- Что за идиот, — сказала Анжела, когда она шла краю узорчатого круга на полу. У нее текла кровь из нескольких порезов и царапин, а ее одежда была в еще большем количестве крови, которая не была ее, как полагал Эрагон. Иначе она бы появилась целой и невредимой.
— Все, что он должен был сделать — разбить это!
И она взмахнула своим мечом с прозрачным лезвием над головой, ударив навершием по одному из аметистов, который окружал диск. Кристалл разрушился с странным звуком, как от статического электричества, а свет, который он испускал, замерцал и померк. Другие аметисты продолжали сиять.
Без паузы, Анжела подошла к следующему аметисту и разбила его, а затем стала разбивать и другие камни.
Никогда еще Эрагон не был так рад видеть кого-либо.
Он попеременно наблюдал за травницей и смотрел, как увеличиваются трещины в верхней части первого яйца. Раззак практически выбрался наружу. Казалось, что он замечает происходящее вокруг, так как раззак скребся и стучал по скорлупе с удвоенной энергией. Эрагон увидел между кусочков скорлупы белые мембраны и клюв раззака, чудовищный и страшный, который пытался вслепую разрушить яйцо.
— Скорее,скорее, — думал Эрагон, в то время как от яйца отвалился фрагмент, такой же большой как его рука, и упал на пол с громким стуком, напоминавшим звук обожженной глины.
Мембраны порвались, и раззак вытащил голову из яйца, показывая колючий фиолетовый язык, одновременно с торжествующим визгом. Слизь стекала с его панциря, и грибной запах распространялся по комнате.
Эрагон дернул свои оковы еще раз, зная что это бесполезно.
Раззак снова завизжал, изо всех сил пытаясь выбраться из оставшейся части яйца. Он вытащил одну когтистую руку, но это сделало яйцо неустойчивым и оно завалилось на бок, проливая густую,желтоватую жидкость на всю площадь узорчатого круга. Нелепый детеныш лежал на боку несколько мгновений, ошеломленный ситуацией. Затем он зашевелился и встал на ноги, где и остался, неуверенно покачиваясь, производя щелкающие звуки, как взволнованное насекомое.
Эрагон испугано смотрел. Потрясен, но и очарован.
У раззака была глубокая, ребристая грудь, которая выглядела так, будто ребра располагаются на внешней стороне его тела, а не внутри. Конечности существа были тонкими и узловатыми, как ветки, а его талия была уже чем у человека. Каждая нога имела дополнительный сустав, изгибающийся обратно, который и придавал раззакам такую неправильную походку. Такого Эрагон еще никогда не видел. Панцирь детеныша выглядел мягким и податливым, в отличие от более взрослых раззаков, с которыми сталкивался Эрагон. Без сомнения, он будет становиться крепче со временем.
Разак наклонил голову-его огромные, выпученные, лишённые зрачков глаза поймали свет — и он задрожал как будто бы он только что открыл что-то волнительное. Затем он сделал попытку шагнуть к Арье…и другую…и затем следующу, его клюв раскрылкся как только он потянулсяк лужи крови под её ногами.
Эрагон кричал в свой кляп, в надежде отвлечь существо, но помимо быстрого взгляда, оно его проигнорировало .
«Сейчас!» — воскликнула Анжела и сломала последний из кристаллов.
В тот момент,когда черепки яйца разлетелись по полу,Солембум прыгнул на Раззака.Форма кота-оборотня замерцала в воздухе,и стала изменяться,ноги стали уменьшаться,вырос мех,и он приземлился уже на все четыре лапы,он снова превратился в кота.
Раззак шипел и цеплялся за Солембума, но кот оборотень увернулся от удара и, быстрее чем глаз мог уследить, хлопнул голову раззака своей большой, тяжелой лапой.
С громким треском, шея раззака сломалась, и, существо пролетело через всю комнату и приземлилось в кучу в углу, где и лежало несколько секунд, подергиваясь.
Солембум зашипел, его неповрежденное ухо выпрямилось, а затем он выскользнул из набедренной повязки, все еще повязанной вокруг его бедер, и сел,ожидая, у другого яйца.
— Что ты сделала с собой? — спросила Анжела, подбежав к Арье. Эльфийка устало подняла голову, даже не пытаясь ответить.
Тремя быстрыми ударами бесцветного лезвия, травница разрезала оставшиеся манжеты Арьи, как будто закаленный металл был не тверже, чем сыр.
Арья упала на колени и согнулась пополам, прижимая больную руку к животу. Другой рукой она разорвала на себе кляп.
Жжение в плечах Эрагона прекратилось когда Анжела освободила его и в итоге он смог опустить свои руки. Он вытащил тряпку изо рта, и охрипшим голосом сказал:»Мы думали ты погибла.»
— Им придется приложить намного больше усилий, если они хотят убить меня. Растяпы, вот кто они.
Он все еще стоял согнувшись, когда Арья начала напевать заклинания укрепления и исцеления. Ее голос был тихим и дрожал от напряжения, но эльфийка ни разу не сфальшивила и не огоровилась.
Пока она исцеляла свою руку, Эрагон залечил порез на своих ребрах, а также раны на запястьях. Затем он показал жестом на Солембума и сказал:
— Отойди.
Кот оборотень стегнул себя хвостом но сделал, так как Эрагон просил.
Подняв правую руку, Эрагон сказал: «Брисингр!»
Синий столб пламени вспыхнул вокруг второго яйца. Существо внутри кричало: страшный, неземной звук, был больше похож на визг разрыва металла, чем на крик человека или зверя.
Прищурив глаза от жара, Эрагон с удовлетворением наблюдал, как горело яйцо.
— Надеюсь, это был последний из раззаков, — подумал он. Когда крики прекратились, Эрагон погасил пламя и оно прошло последний раз снизу вверх. Наступившая после этого тишина была неожиданной, поскольку Арья закончила свои заклинания, и все затихло.
Анжела пошевелилась первой. Она подошла к Солембуму и встала рядом с ним, бормоча заклинания на древнем языке, пока его ухо и другие раны не зажили.
Эрагон опустился рядом с Арьей и положил руку ей на плечо. Она посмотрела на него, затем повернулась настолько, чтобы он мог видеть ее руку. Кожа вдоль третьей фаланги ее большого пальца, а также вдоль внешней части ладони и по всей тыльной стороне руки, блестела и была ярко красного цвета. Тем не менее, мышцы внутри издавали какой-то звук.
«Почему ты незакончишь исцеление?» он спросил. «Если ты слишком устала, я могу…»
Она покачала головой. «Я повредила несколько нервов… и я кажется немогу их исцелить. Мне нужна помощь Блёдхгарма. Он более искусный чем я в монипуляциях над плотью»
-Ты можешь драться?
-Если буду осторожнее.
Эрагон на мгновение сжал ее плечо сильнее:
— То, что ты сделала..
Я только сделала то, что логично.
— У большинства людей не хватило бы силы… Я пытался, но моя рука слишком большая. Видишь? — он поднял руку перед ней.
Она кивнула, затем, схватив его за руку, медленно поднялась на ноги. Эрагон встал с ней, обеспечивая ей постоянную поддержку.
-Мы должны найти наше оружие-, сказал он, — А также моё кольцо, пояс и ожерелье, которое гномы дали мне. —
Анжела нахмурилась. «Почему твой пояс? Он очарован?»
Когда Эрагон засомевался не уверенный следует ли сказать правду, Арья сказала» Ты наверное не знаешь имени его создателя, одного мудреца, но во время своих странствий, ты ложна была слышать о поясе двенадцати звёзд».
Глаза травницы расширились. «Какой пояс?!» Но я думала он был потерян более четырёх веков назад, унечтожен во время…
— Мы вернули его», решительно сказала Arya.
Эрагон видел, что на языке у травницы вертится множество вопросов, но она сказала только:
— Вижу… но мы не можем тратить время на обыск каждой камеры в этом лабиринте. Как только священники поймут, что вы сбежали, все они разом кинутся догонять нас по пятам.
Эрагон показал в сторону послушника, лежащего на полу и сказал: «Может быть, он может сказать нам, куда они положили наши вещи.»
Присев на корточки, травница положила два пальца на шейную вену подростка, проверяя пульс. Затем она ударила его по щекам, и приподняла его веки.
Послушник оставался спокойным и неподвижным.
Его отсутствие реакции, казалось, раздражало травницу.
— Один момент, — сказала она, закрывая глаза. Небольшая морщинка залегла на ее лбу. Какое то время она продолжала находится в такой позе, а потом вдруг вскочила с неожиданной скоростью.
— Что за эгоцентричный маленький паршивец! Ничего удивительного, что родители отправили его присоединиться к священникам.Удивительно, как он оставался с такими, как они, так долго.
«Он знает что-нибудь полезное?» спросил Эрагон.
«Только путь к поверхности». Она указала на дверь слева от алтаря, ту же дверь, через которую священники вошли и вышли. «Это удивительно, что он пытался освободить Вас; Я подозреваю, что он первый раз в своей жизни сделал что-то по своей собственной воле.»
— Мы должны взять его с собой,- Эрагону не хотелось говорить это, но долг вынудил его, — Я обещал, что позволю ему идти с нами, если он нам поможет.
— Он пытался убить тебя!
— Я дал слово.
Анжела вздохнула и взглянув на Арью, сказала: «я не представляю — ты можешь убедить его в обратном?»
Арья покачала головой, а затем без явного усилия подняв юношу на плечо, сказала: «Я буду нести его».
— Если так, — сказала травница Эрагону, — это лучший вариант для нас, поскольку нам, как мне кажется, большую часть времени придется провести, сражаясь.
Она передала ему свой короткий меч, а затем вытащила из внутренней складки ее платье кинжал с ювелирной отделкой рукояти.
«Из чего это сделано?» спрасил Эрагон, вглядываясь сквозь прозрачное лезвие меча, замечая, как он ловит и отражает свет, напоминая алмазы. Но он не мог себе представить, что кто то будет делать оружие из драгоценных камней; количество необходимой энергии, для сохранения камня от разрушения с каждым ударом, быстро истощит любого нормальнго МАГА.
«Ни камень, ни металл,» сказала травница. «Хотя, предупрежу. При обращении с ним, ты должен быть очень осторожен. Никогда не касайся края или, чему нибудь ценному приблизится к нему, иначе ты пожалеешь. Так же, никогда не прислоняй мечь к тому, что тебе может понадобиться — к ноге, например. »
Эрагон осторожно отвел меч подальше от тела. «Почему?»
— Потому что, — сказала травница с явным удовольствием, — это самый острый клинок из всех существующих. Нет такого меча или ножа, или топора, который может сравниться по остроте с его лезвием, даже Брисингр не может. Это конечное воплощение инструмента, способного разрезать. Это, — она сделала паузу,чтобы подчеркнуть — прототип наклонной плоскости… Ты не найдешь равного клинка,где бы ты не побывал. Он может прорезать все, что не защищено магией, и многое, что защищено.
Эрагон огляделся, ища что-то для тестирования меча. В конце концов, он подошел к алтарю и повернул лезвие в направлении к каменной плите.
«Не так быстро!» — закричала Анжела.
Прозрачное лезвие прошло через четыре дюйма камня, будто гранит был не тверже крема, а потом продолжило путь вниз к его ноге. Эрагон, взвизгнув, отскочил назад, едва сумев остановить свою руку прежде, чем порезать себя.
Углы алтаря спустились на один уровень вниз, а потом с треском упали на середину комнаты.
В конце концов, Эрагон понял, что лезвие меча без труда может пройти и сквозь алмаз. Не обязательно, чтобы у меча была магическая защита, поскольку в мире редко встретишь что-то, имеющее настолько мощное сопротивление.
— Вот, — сказала Анжела, — тебе пригодится это. — Она отстегнула ножны меча и передала ему. — Это одна из немногих вещей, которые клинок не может порезать.
Потребовалась секунда, чтобы дар речи вернулся к Эрагону.
— У меча есть имя?
Анжела засмеялась.
— Конечно, есть. На древнем языке, его имя Албитр, означающее именно то, что ты думаешь. Но я предпочитаю называть его Звенящий Убийца.
— Звенящий Убийца!
— Да. Потому что когда касаешься лезвия, оно издает такой вот звук, — демонстрируя это, она коснулась лезвия кончиком ногтя и улыбнулась, когда звон на высокой ноте пронзил царящую в камере тишину, подобно солнечному свету.
— Ну, теперь мы можем идти?
Эрагон убедился, что они ничего не забыли и кивнул, подходя к левой двери и открывая ее как можно тише.
За дверным проемом шел длинный, широкий коридор, освещенный факелами. На страже стояли два ряда воинов, держащиеся с двух сторон прохода, двадцать человек, обличенных в черные одежды; те самые, что схватили их ранее.
Они посмотрели на Эрагона и потянулись за оружием.
Проклятия мелькали в голове Эрагона, когда он бросился вперед, чтобы атаковать воинов прежде, чем они смогут обнажить клинки и собраться в действенные группки. Он проделал всего несколько метров, когда слабое мерцание возникло рядом с каждым из мужчин: мягкие, темные пятна, подобно трепещущим на ветру флагам, прошмыгнули мимо его взора.
Без единого крика, двадцать человек напряглись и упали на пол, мертвые, все до последнего.
Встревоженный, Эрагон остановился, прежде чем напоролся бы на тела. Люди были зарезаны через глаза, так аккуратно, как это вообще возможно.
Он повернулся, чтобы спросить Арью или Анжелу, что только что произошло, но его слова застряли в горле, когда он увидел травницу. Она стояла на коленях, опираясь на стену и тяжело дыша. Ее кожа была смертельно белой, и руки дрожали. Кровь струйкой сбегала по ее кинжалу.
Трепет и страх завладели Эрагоном. Каким бы образом травница не сделала это, это было выше его понимания.
— Мудрец, — сказала Арья, ее голос звучал неуверенно, — как тебе удалось сделать это?
Травница усмехнулась между вздохами и сказала:
— Я использовала трюк…Я научилась этому у своего учителя… Тенги… много лет назад. Это, словно тысячи пауков выедают глаза и выдавливают их.
— Да, но как ты это сделала? — настаивал Эрагон. Такой трюк был бы полезным в Урубаене.
Травница снова усмехнулась.
— Что есть время, как не движение? А что есть движение, как не тепло? И разве тепло и энергия не разные названия одного и того же? — она оттолкнулась от стены, подошла к Эрагону и потрепала его по щеке.
— Когда ты поймешь смысл этого, ты поймешь и то, как и что я сделала… Я больше не смогу использовать это заклинание сегодня, так что не думай, что я убью всех в следующий раз, когда мы влетим в группу людей.
С трудом, Эрагон проглотил любопытство и кивнул.
Он взял тунику и мягкий жакет у одного из упавших мужчин, и после надевания одежды, повел их по коридору и через арку на дальнем конце.
Они никого не встретили в множестве комнат и коридоров, после этой, но также они не увидели никаких намеков на местонахождение их украденных вещей. Хотя Эрагон был рад, что их не заметили, отсутствие слуг беспокоило его. Он надеялся, что они еще не подняли тревоги, которая предупредила жрецов о побеге.
В отличие от заброшенных комнат, которые они видели перед засадой, те комнаты, где они проходили сейчас, теперь были завалены гобеленами, мебелью и странными устройствами,сделанными из латуни и хрусталя, назначения которых Эрагон не мог понять. Не раз он хотел остановиться и осмотреть стол или шкаф,но приходилось сопротивляться желанию. У них не было времени на чтение затхлых старых бумаг, какими бы они ни были интригующими.
Анжела выбрала путь, по которому они пошли, несмотря на то, что вариантов выбора было более одного. Однако, Эрагон остался во главе, сжимая обмотанную проволокой рукоять Звенящего Убийцы так сильно, что его руку свела судорога.
Вскоре они дошли до прохода, переходящего в пролет каменных ступеней, которые сужались по мере подьема. Два послушника стояли у начала лестницы, по одному с каждой стороны,и оба держали планку с колокольчиками, такую же, как Эрагон видел раньше.
Он бежал на двух молодых людях и сумел нанести удар одному монаху по шее прежде, чем он смог закричать или позвонить в свои звонки. Другой, однако, успел, это сделать и прежде, чем Солембум прыгнул на него и уложил его на землю, разрывая ему лицо, и весь проход огласился шумом.
— Скорее! — крикнул Эрагон, когда он подбежал к лестнице.
На вершине лестницы находилась стена около десяти футов в ширину, богато покрытая резьбой и завитушками, которые казались смутно знакомыми Эрагону. Он обошел вокруг стены и вышел на пространство, настолько освещенное лучами розового цвета,что он споткнулся,ослепленный. Эрагон поднял ножны Звенящего Убийцы к глазам,чтобы прикрыть их от света.
Не более чем в пяти футах от него Первосвященник сидел на своих носилках, роняя капли крови с своего плеча. Другой священник — женщина, пропускающая обе ее руки — сидела на коленях около катафалка, ловя падение крови в золотую чашу, которую она держала зажатом между ее предплечьями. И она и Первосвященник уставились на Эрагона с удивлением.
Потом Эрагон посмотрел, что происходит за ними, и увидел, как вспыхнула пара молний: массивные, ребристые колонны, поддерживающие сводчатый потолок, пропали в тени. Витражные окна украшали стены башни — через окна с левой стороны, в башню, проникали лучи восходящего солнца, а те, что с права были безжизненными и унылами. Бледные статуи стояли между окнами. Ряды гранитных церковных скамей, покрашенных в разные цвета, занимали все пространство от входа до церковного нефа. На первых четырех рядах сидела группа, одетых в кожанную одежду, священников. Их лица были подняты вверх, и рты открывались в такт песне. Казалось, что священники похожи на попрашаек, молящих о еде.
Эрагон запоздало понял, что он стоит в большом соборе Драс-Леоны, с другой стороны алтаря, где он когда-то давным-давно преклонял колени в почтении.
Безрукая женщина уронила чашу и встала, раскинув остатки рук, закрывая своим телом Верховного Жреца. Эрагон увидел за ее спиной голубое сияние Брисингра вблизи переднего края носилок,и ему показалось, что Арен тоже лежит рядом.
Прежде чем он побежал за своим мечом,двое охранников бросились на него с другой стороны алтаря, размахивая украшенными гравировкой, с красными кистями пиками. Он увернулся от первого охранника и разрезал древко копья пополам. Затем Эрагон разрезал мужчину надвое; Звенящий Убийца прошел через его плоть и кость с шокирующей легкостью.
Эрагон убил второго охранника так же быстро и повернулся лицом к паре других, приближающихся сзадию. Травница присоединилась к нему, размахивая кинжалом, а где-то слева зарычал Солембум. Арья держалась подальше от боя, до сих пор держа юношу.
Пролитая кровь из чаши растекалась по полу у алтаря. Стражи подскользнулись в луже, и стоящий сзади страж упал, сбив с ног своего товарища. Эрагон метался меж ними — никогда не отрывая ноги от пола настолько, чтобы потерять равновесие — и прежде чем стражи могли среагировать, он проткнул их обоих, позаботившись о том, чтобы заколдованный меч травницы легко проткнул сразу двоих мужчин.
После этого Эрагон услышал что Верховный Священик кричит, так будто находится вдалеке от него,Убейте богохульников! Убейте их! Не позволяйте неверных сбежать! Они должны быть наказаны за свои преступления против Древнейщих! «»
Братство священников начало выть и топать ногами, и Эрагон ощутил, как их мысли пробиваются к нему, как стая волков на ослабевшего оленя. Он скрылся глубоко в себя, отражая их атаки теми же методами, что он практиковал с Глаэдром. Было трудно защищаться против стольких врагов одновременно, и он боялся, что не сможет сдерживать их натиск слишком долго. Его единственное преимущество состояло в том, что паникующие неорганизованные священники напали на него поодиночке, а не объединенными усилиями; их совместная сила сокрушила бы его.
Затем сознание Арьи начало давить на его сознание знакомым, комфортным чувством, которое было приятно среди скопления врагов, царапавших его разум. С облегчением он открылся ей и они обьединили сознания, также как он делал с Сапфирой, и Эрагон потерял способность отличать свои мысли от мыслей, обьединенных с ней.
Вместе они направили свои умы на одного из священников. Человек изо всех сил пытался увернуться от них, как пойманная рыба в пальцах, но они усилили натиск и не позволили ему сбежать. Он читал странно сформулированные молитвы в попытке защитить свое сознание; Эрагон предполагал, что это был отрывок из книги Тоска.
Однако жрецу не хватало дисциплины, и его концентрация вскоре дрогнула, когда он подумал:
— Богохульники слишком близко к Учителю. Мы должны убить их прежде чем…погоди! Нет! Нет!…
Эрагон и Арья ухватились за слабости священника и быстро подчинили его сознание своей воле. Как только они были уверены, что он не в состоянии сделать ответный удар по их разуму или телу, Арья произнесла заклинание, которое позволило изучить память священника, теперь она знала, как проскользнуть мимо стражей.
В третьем ряду скамей, мужчина ворвался в пламя, зелёный огонь вырывался из его рта, ушей и глаз. Огонь поджог одежду священников, которые были рядом с ним, и горящие люди начали дико биться и бегать, что помешало им напасть на Эрагона. Пламя трещало так, как хрустят ветки во время шторма.
Травница сбежала с алтаря и двинулась к священникам, убивая здесь и там. Солембум следовал за ней по пятам, добивая тех, кого она пропустила.
После этого Эрагон и Арья легко смогли захватить контроль над мыслями других священников. Продолжая работать вместе, они убили еще четырех священников, после чего другие скопления нападающих разрушились и разбежались. Некоторые убегали через вестибюль, который, как помнил Эрагон, вел в монастырь рядом с собором, другие садились на скамьи и обхватывали голову руками.
Однако шесть священников не бежали и не прятались, а продолжали атаковать Эрагона, трясся кривыми ножами в руках, словно они были одержимы. Эрагон замахнулся на одну из них прежде, чем он смогла бы атаковать его. К его раздражению, женщина была защищена магией, которая остановила Звенящего Убийцу в полфуте от ее шеи, в результате, меч развернулся и направился к его руке. Левой рукой Эрагон замахнулся на женщину. Так или иначе, защитное заклинание не остановило его кулак, и он почувствовал, как в ее груди ломаются кости, он ударил ее так, что она налетела на людей, стоящих за ней.
Оставшиеся священники высвободились и продолжили атаку. Эрагон блокировал резкий удар ближайшего священника и — с криком: — Ха! — ударил ему в живот, заставя упасть на скамью, о которую священник ударился с противным треском.
Эрагон убил следующего человека подобным образом. Зелено-желтая молния вцепилась в горло священника справа, а потом коричневый Солембум прыгнул на оставшуюся группу.
Оставался лишь один из последователей Тоска, стоявший перед ним. Свободной рукой, Арья схватил женщину , которая стояла перед ней в одежде из кожи и бросил ее кричащую на тридцать футов над скамьями.
Четыре ученика подняли первосвященника на носилки, и понесли его быстрой рысью вдоль восточной стороны собора, когда они направились к главному входу в здание.
Увидев как они бегут, Эрагон зарычал и вскочил на алтарь, уронив тарелку и бокал на пол. Оттуда, он перепрыгнул через тела павших священников, и, легко приземлившись, через проход помчался в конец собора, направляясь к ученикам.
Четверо молодых людей остановились, когда увидели Эрагона, появившегося в двери. «Повернитесь!» закричал Первосвященника. «Повернитесь!» Его слуги повиновались,но они столкнулись с Арьей стоящей за ними, один из них бросился через ее правое плечо.
Послушники завизжали и бросились бежать между двумя рядами скамей. Но прежде чем они смогли пробежать хотя несколько футов, Солембум достиг края рядов и бросился за ними. Уши кота-оборотня были прижаты к голове, а от его низкого рычания по шее Эрагона побежали мурашки. Недалеко от него шла Анжела, спускаясь в собор с алтаря, в одной руке она держала кинжал, а во второй желто-зеленую стрелу.
Эрагон задавался вопросом, сколько оружия она держала при себе.
К их огорчению,послушники не теряли свою храбрость,и не переставали защищать главного. Вместо этого эти четверо крича,бежали еще быстрее на Солембума,по-видимому считая,что кот-оборотень был самым маленьким и самым ближайшим из противников,так же,возможно они полагали,что его будет легче всего победить.
Они ошиблись.
В единственном гибком рывке,Солембум присел,прыгнув с пола на вершину скамьи.Затем,не останавливаясь,он запрыгнул на одного из послушников.
Кот-оборотень как-будто плыл по воздуху, первосвященник крикнул что-то на древнем языке, Эрагон не узнал слово, но звук был явно, из родного языка ельфов. Каким бы ни было заклинание, оно, казалось, никак не повлияло на Solembum, хотя Эрагон увидел что Анжела споткнулась, как будто она была поражена.
Solembum столкнулся с послушником, на которого он бросился, и молодой человек упал на пол, крича, когда Solembum рвал его.Остальные послушники споткнулись о тело своего товарища, и многие из них упали в запутанную кучу, поваливая Первосвященника с его гроба на одну из скамей, где существо лежало извиваясь как червь.
Эрагон догнал их через секунду, и тремя быстрыми ударами, он убил всех послушников, кроме того, чья шея была зажата между челюстями Солембума.
Как только Эрагон был уверен, что люди были мертвы, он обернулся чтобы сразить первосвященника навсегда. Когда он направился к нему, другой разум вторгся в его, зондирую и хватаясь за самые интимные части его личности, стремясь контролировать его мысли.Жестокое нападение вынудило Эрагона, остановиться и сосредоточиться на защите от злоумышленника.
Краем глаза он видел, что Арья и Solembum также обездвижены.Травница была единственным исключением. Она остановилась на мгновение, когда атака началась, но потом она продолжала идти медленными, шаркающими шагами к Эрагону.
Первосвященник уставился на Эрагона, его глубоко посаженные, темно-кольчатые глаза горят ненавистью и яростью. Если существо имело бы руки и ноги, Эрагон был убежден, что оно бы попыталось вырвать его сердце голыми руками. Недоброжелательный его взгляд был настолько интенсивным, что Эрагон почти ожидал что священник отползет от скамейки и начнет кусать его лодыжки.
Нападение его ума усиливалось, чем ближе подходила Анжела. Первосвященник-это должен был быть именно первосвященния — был гораздо более квалифицирован, чем любой из его подчиненных. Ведь он участвовать в борьбе с четырьмя разными людьми одновременно, и представлять реальную угрозу для каждого из четырех- это было невероятным подвигом, особенно если враги эльф, Всадник Дракона, ведьма, и кот-оборотень.Первосвященник был один из самых серьезных магов с которыми когда-либо сталкивался Эрагон, если бы не помощь его товарищей, Эрагон подозревал, что уступил бы натиску существа.Священник делал вещи, подобных которым Эрагон никогда ранее не испытывал, такие как переплетал мысли Эрагона с Арьиными и Солембума, и сдавливал их в такой узел, что в течение нескольких секунд Эрагон потерял свою личность.
В конце концов Анжела добралась до пространства между скамьями. Она прокладывала свой путь обходя вокруг Солембума -которий присел рядом с послушником которого убил, каждый волосок на его теле стоял дыбом — а затем она осторожно пошла по трупам тех трех послушников которых убил Эрагон.
Когда она подошла, священник начал брыкаться, как пойманная рыба и попытался отодвинуться дальше по скамье. В то же время давление на сознание Эрагона уменьшилось, хотя и недостаточно, чтобы устранить опасность.
Приблизившись, травница остановилась, священник, не оказавший сопротивления, удивил Эрагона, он лежал на скамье, тяжело дыша. Около минуты создание с глубоко посаженными глазами и маленькая суровая женщина смотрели друг на друга, невидимая борьба шла между их сознаниями.
Затем священник вздрогнул, и улыбка появилась на губах Анжелы. Она бросила свой меч и из складок одежды извлекла небольшой кинжал с лезвием красноватого оттенка. Наклонившись к священнику, она прошептала тише, чем когда либо: «Ты должен знать моё имя немой. Если бы ты знал, ты никогда не решился бы противостоять нам. И позволь сказать тебе…»
Её голос стал даже тише, чем мог услышать Эрагон, но когда она заговорила, священник побледнел, его сморщенный рот открылся, образуя круглый темный овал, из которого исходил нечеловеческий вой, такой, что весь зал зазвенел.
— Умолкни – воскликнула травница и всадила свой кроваво-красный кинжал ему в грудь.
Лезвие вспыхнуло белым пламенем и погасло со звуком похожим на отдалённый раскат грома. Место вокруг раны засветилось как горящее дерево. Затем кожа и плоть начали превращаться в мелкую тёмную сажу, которая растекалась по груди священника. С приглушённым бульканьем вой прекратился также внезапно, как и начался.
Заклинание быстро пожирало другого первосвященника, превращая его тело в кучу черного пороха, форма которого соответствует контуру головы священника и туловища.
«И скатертью дорога», — сказала Анжела с фирменным кивком.