Глава 44. На крыльях дракона — Книга Эрагон 4

Эрагон поднял голову и глубоко вздохнул, почувствовав, как часть его забот отступает.
Полёт дракона был далёк от спокойного, но нахождение их так близко друг к другу успокаивало обоих. Простое удовольствие от физического контакта утешало их так, как не могло утешить большинство других способов. Кроме того, равномерные гул и движение драконьего полёта помогали Всаднику отвлечься от чёрных мыслей, преследовавших его.
Несмотря на срочность их поездки и нестабильность обстановки в целом, Эрагон был рад покинуть Варденов. Последнее кровопролитие оставило в нём ощущение того, что он немного не в себе.
С тех пор как он возвратился к Варденам у Фейнстра, он истратил большую часть своего времени в битвах или в ожидании сражений, и это напряжение начинало изматывать его, особенно после ужаса и насилия в Драс-Леоне. На стороне Варденов, он уничтожил сотни солдат — некоторые из которых сопротивлялись без малейшего шанса, нанести вред ему — и всё же его действия были оправданы, но воспоминания беспокоили его. Эрагон не хотел, чтоб каждый бой был отчаянным и каждый противник был ровней или лучше него — значительно — но в тоже время, легкая резня СТОЛЬКИХ, заставляло его чувствовать себя скорее мясником, чем воином. Смерть, он начал верить, была разъедающей вещью, и чем больше он был окружен ею, тем больше она отгрызала от того — кем он был.
И хотя золотой дракон закрылся в себе с момента их вылета, однако чуства которые он испытывал, будучи наедине с Сапфирой и Глаедром, помогали Эрагону вернуть себе ощущение нормальной жизни. Он чувствовал себя наиболее комфортно в одиночку или в небольшой групе людей, и не любил проводить время в городах или лагере Варденов, где всегда было очень людно. В отличие от большинства людей, Эрагон любил дикие и пустынные земли, и по его мнению, ни какие строения не могли с ними конкурировать в изяществе и красоте
И он позволил полёту Сапфиры отвлечь его, не делая ничего важного и только смотря на проплывающие под ним пейзажи.
Они летели от лагеря Варден к берегу озера Леоны. Перед самим озером, Сапфира поворачивая северо-запад поднялась настолько высоко, что Эрагон должен был использовать заклинание, чтобы защитить себя от холода.
Озеро казалось разным: то ярким и сверкающим в местах, где волны отражали солнечный свет то серым и унылым, в местах где этого не происходило. Эрагон, никогда не уставал любоваться игрой света; ничто иное в мире не походило на это чудесное явление.
Ястребы, журавли, гуси, утки, скворцы, и другие птицы часто пролетали под ними. Большинство игнорировали Сапфиру, но несколько ястребов сопровождали их в течении короткого времени, и выгладили в большой степени любопытными чем напуганными. Двое из них даже были на столько смелы, что отклонились только непосредственно перед ней, ели успевая убрать лапы от ее длинных и острых зубов.
Во многих отношениях эти свирепые, с острыми крюкообразными когтями, желторотые твари напомнили Эрагону его же Сапфиру, что ,кстати, льстило ей, потому что она восхищалась ястребами, не столько из за внешности, сколько из за их их инстинкта охотника.
Берега за ним постепенно скрывались за туманным горизонтом, пока и вовсе не исчезли. На протяжении получаса они могли любоваться лишь птицами да проплывающими облаками и необозримой гладью воды, которая коркой покрывала поверхность земли.
Но вскоре слева и перед ними на горизонте развернулся величественный вид хребтов Спайна, что сразу привлекло внимание Эрагона. Хотя горы Спайна и не принадлежали к любимым воспоминаниям его детства, все же Эрагон почувствовал себя значительно ближе к его родному дому.
Горы значительно прибавляли в размерах, пока самые высокие из заснеженных пиков, так похожие на зубчатые стены древних замков, не замаячили перед ними. А внизу тонкими ленточками протекали небольшие речушки, впадающие в громадное озеро, зажатое предгорьями Спайна. Пол дюжины деревенских хибарок тесно расположились на берегу, но их жители не могли увидеть Эрагона из за его защитных чар, даже когда Сапфира пролетала достаточно низко.
Глядя на деревни, Эрагон поразился, на сколько они крохотные и, задним числом, каким маленьким и изолированным был Карвахолл. По сравнению с большими городами, в которых он побывал, деревни были не больше, чем скопления лачуг, едва пригодных для жизни даже нищим. Многие мужчины и женщины, которых он знал, никогда не ездили более чем на несколько миль от их поселения, и всю жизнь жили в его пределах.
«Что за ограниченное существование», подумал он.
И тем не менее, он спрашивал себя, а не лучше ли было просто где нибудь остановиться и жить там, изучив все что можно об этом месте, нежели скитаться по разным уголкам Земли. И будут ли знания полные но поверхностные лучше знаний незначительных но хорошо выученных?
Он был не уверен. Эрагон вспомнил, как Оромис сказал ему, что в одной маленькой песчинке может скрываться целый мир, если достаточно внимательно изучить её.
Спайн в несколько раз раз уступал в высоте Беорским горам, но его отвесные утесы на сотни метров возвышались над Сапфирой, которая прокладывала свой путь между ними, следуя вдоль погруженных в тень ущелий и долин, пересекавших хребет. Затем ей пришлось взлететь повыше, чтобы вновь увидеть заснеженный путь. Когда она сделала это и поле зрения Эрагона расширилось, он подумал, что эти горы очень похожи на коренные зубы, растущих из кориченвых земляных десен.
Пока Сапфира летела над особенно глубокой долиной, он увидел внизу поляну с ручьем, лентой вьющимся среди травы. По ее краям стояли, как ему показалось, дома – или навесы, трудно было различить – спрятанные под сенью раскидистых елей, которыми поросли склоны соседних гор. Сквозь ветви светил одинокий огонек костра, будто крошечный кусочек золота среди кучи черных игл, и Эрагон заметил одинокую фигуру, спешащую от ручья к деревьям. Она казалась странно неуклюжей, а голова была слишком большой для такого тела.
‘Я думаю, что это был ургал.’
‘Где?’ — спросила Сапфира, и он ощутил ее любопытство.
‘На участке леса позади нас’. Он поделился воспоминаниями с ней. ‘Жаль, что у нас нет времени, чтобы вернуться и выяснить. Я бы хотел увидеть как они живут.’
Она фыркнула. Поток жаркого дыма вырвался из ее ноздрей, обвился вокруг ее шеи и над ним. ‘Они не могли спокойно взять дракона и Всадника, приземлившихся среди них без предупреждения.’
Он закашлялся и заморгал. когда из глаз потекли слезы. «Не могла бы ты?..»
Она не ответила, но линия дыма сходящей с ее ноздри прекратилась, и воздух вокруг него быстро очищался.
Вскоре очертания гор показались Эрагону знакомыми, затем взору их открылось широкое ущелье, и он понял, что под ними лежит путь, ведущий в Тирм – тот же путь, который они с Бромом дважды проехали верхом. Ничего сильно не изменилось: западный рукав реки Тоарк все так же быстро нес свои воды к далекому морю, а рядом с валунами, выступающими над поверхностью, поднималась белая пена. Грунтовая дорога, по которой он с Бромом шел вдоль реки, с этой высоты выглядела, как бледная пыльная линия, шириной чуть больше оленьей тропы. Ему даже показалось, что он узнал кучку деревьев, под которыми они когда-то устроили привал.
Сапфира повернула на запад и продолжила спускаться по реке, пока горы не превратились в пышные мокрые поля, после чего она поменяла свой курс на более северный. Эрагон не расспрашивал о ее решении: она никогда не сбивается с пути, даже в подземельях Фартхен Дура, или тогда когда на ночном небе нет ни одной звезды.
Солнце уже приближалось к закату, когда они вылетели из Спайна. С наступлением темноты Эрагон стал развлекать себя тем, что думал как заманить в ловушку, убить или обмануть Галбаторикса.Через некоторое время к нему присоединился Глаедр. Они провели целый час обсуждая различные страитегии, затем стали практиковаться в проникновении в чужие мысли и защите своих собственных. Сапфира также принимала участие в упражнении однако почти безуспешно, так как полет не позволял достаточно сконцентрироваться.
Позже Эрагон некоторое время глядел на холодные белые звёзды. Затем он спросил Глаедра: «А могут ли быть в Склепе Душ Эльдунари, которые Всадники прятали от Гальбаторикса?»
– Нет, — без колебаний отозвался Глаэдр. – «Это невозможно. Если бы Враиль придумал такой план, мы бы об этом знали. И если бы на Вренгарде остались Элдунари, мы нашли бы их, когда вернулись, чтобы обыскать остров. Спрятать живое существо не так легко, как тебе кажется.»
Почему нет?
Если ёж сварачивается в клубок, это не значит что он становиться нивидимым, не так ли? Разум не отличается. Тыможешь спрятать свои мысли от других, но твоё существование всё ещё очивидно для любого кто исследует пространство.
С заклинанием ты смог бы-
Если заклинание влияет на наши чувства,то мы бы позаботились о том,чтобы этого не допустить.
«Значит, нет элдунари»,- печально заключил Эрагон.
К сожалению нет.
Дальше они летели в тишине, озаряемые прибывающей луной, всходившей над зубчатыми пиками Спайна. Под ее светом земля казалась сделанной из олова. Эрагон улыбнулся, представив, что все вокруг было на самом деле громадной скульптурой, которую гномы вырезали в пещере размером с Алагейзию.
Эрагон чувствовал, как Глаэдр наслаждается полетом. Старый дракон, казалось, наравне с ним и Сапфирой радовался возможности оставить свои заботы на земле, пусть и ненадолго, и свободно парить в небесах.
Следующей заговорила Сапфира.Она сказала Глаэдру:
-Расскажи историю
Какую историю вы бы хотели услышать?
Расскажи о том, как ты и Оромис были захвачены Проклятыми, и как вы потом сбежали.
С этого момента интерес Эрагона значительно вырос. Ему всегда было любопытно узнать это, но ему нехватало мужества спросить у Оромиса.
Глаэдр был тих некоторое время , затем сказал: «Когда Гальбаторикс и Морзан вернулись из диких земель и начали свою компанию против нашего ордена, мы были обеспокоены, конечно, но не более чем если б обнаружили Шейда шагающим по земле. Гальбаторикс не первый Всадник который сошёл с ума, но он был первым кто взял себе ученика, такого как Морзан. Это само по себе должно было предупредить нас об опасности с которой мы столкнулись, но правда стала очевидной только со временем.»
-В то время мы не предпологали,что Гальбаторикс соберет еще последователей,или,что даже попытается.Казалось абсурдом,что любой из наших братьев окажется подвержен ядовитым шептаниям Гальбаторикса.Морзан был новичком,его слабост была понятна.Но те кто уже давно были Всадниками?Мы никогда не подвергали сомнению их верность.Только когда они переметнулись на его сторону,мы увидели как злость и слабости развратили их.Некоторые хотели отомстить за старую боль,другие хотели,чтобы Всадники правили Алагейзией,а другие просто хотели разрушать,и побаловать себя.
Старый дракон сделал паузу иЭрагон ощутил \,что древние ненависть и печаль затмили его разум.Затем Глаэдр продолжил:
-События тогда были запутаны.А сведения,что доходили до нас были настолько перевраны,что им нельзя было верить.Оромис и я подозревали,что надвигается,что-то гораздо хуже.Мы пытались убедить нескольких старших драконов и Всадников,но они не слушали.Они не были дураками,но столетия мира помешали им увидеть истинную ситуацию.
Разочарованые нехваткой информации,мы с Оромисом покинули Иллирию,чтобы узнать что сможем.Мы привезли с собой двух младших Всадников которые прибыли с разведки в северной части Спайна.Их имена возможно вам известны,ведь это были Киаланди и Формора.
«Ах»- скалаз Эрагон внезапно осознавая.
-Да.После полутора дней путешествия мы остановились в Эдур Нарох,старая сторожевая башня была построена,чтобы наблюдать за Серебрянным лесом.Без нашего ведома Киаланди и Формора посетили эту башню и убили трех находившихся там смотрителей.Затем они устроили там ловушку,в камнях окружавших башню,они сработали как только моя лапа коснулась их.Это было умное заклинание.Гальбаторикс обучил их лично.У нас не было защиты от него,так как оно не причинило нам никакого вреда,только замедлило наши движения и умы.Пока мы были в ловушке Киаланди и Формора на своих драконах начали кружить вокруг нас со скоростью колибри.
Когда они были готовы,они выпустили нас.Они бросили десятки заклинаний.Заклинание,чтобы не дать нам убежать,заклинание,чтобы не дать Оромису колдовать,заклинание,чтобы ослепить нас.И снова у нас не было защиты от них.Тогда мы начали мысленную атаку на Киаланди и Формору,и боролись несколько часов.Опыт был неприятным.Они были слабее и неопытнее,но их было четверо против двоих.И у них было Элдунари дракона Агаравеля,чьего всадника они убили.Они намеревались заставить нас провести Гальбаторикса и Проклятых в Иллирию,чтобы застать Всадников в расплох и захватить Элдунари,что хранятся там.
«Как вы сбежали?» Спросил Эрагон.
-Со временем стало ясно,что нам их не победить.Тогда Оромис рискнуть и с помощью магии освободить нас.Хоя он знал,что спровоцирует Киаланди и Формору тоже атаковать нас с помощью магии. Это была отчаянная уловка, но это был единственный выбор, который мы имели.
В тот же момент не зная планов Оромиса,я напал на них,стремясь причинить им вред.Оромис ждал именно такого момента.Он давно знал того кто научил Киаланди и Формора заклинаниям.Так,что знал слабые места их заклинаний.
-У Оромиса было лишь несколько секунд.Он стал использовать магию,Киаланди и Формора запаниковали и начали бросать свои заклинания.Оромису потребовалось три попытки,чтобы разорвать сдерживающие нас заклинания.. Как именно он это сделал, я не могу сказать. Я сомневаюсь, что он действительно понял это сам.Проще говоря,он переместил нас на большое расстояние от того места где мы находились.
-Так же,как Арья отослала моё яйцо из Дю Вельденвардена в Спайн?-спросила Сапфира.
– И да, и нет, – ответил Глаэдр. – Да, он мгновенно переместил нас из одного места в другое. Но изменилось не только наше местонахождение, он также преобразовал саму нашу сущность, перестроил ее таким образом, что мы стали не теми, кем были раньше. Множество мельчайших частей тела можно поменять друг на друга без какого-либо вреда. Так он и сделал со всеми мышцами, костями и органами.
Эрагон поморщился. Такое заклинание было проявлением высочайших навыков, величайшим чудом магического искусства, которое могли сотворить только считанные единицы. И все же, как бы ни был поражен Эрагон, он не удержался от вопроса:
– Но как это получилось? Как личность ты бы не изменился.
– Это верно, но не совсем. Разница между двумя состояниями была еле заметной, но ее было достаточно, чтобы развеять чары, которые Киаланди и Формора наслали на нас.
-Какие заклинания они использовали,когда увидели,что делает Оромис?-спросила Сапфира.
K Эрагону пришло изображение Глаэдера ерошащего свои крылья, как будто он устал сидеть в одной позиции, столь длительное время. «Первое заклинание — Форморы, означало намерение убиства нас, но наши защитные чары остановили его. Второе — которое от Киаланди… было необычное по сущности. Это было заклинание которое Киаланди узнал от Гальбаторикса, а он от духов, которые обладали Дурзой. Это я знаю точно, потому что я был в контакте с сознанием Киаланди, даже когда он сковал нас своей магией. Это было умное, жестокое заклинание, целью которого являлась в предотвращении Оромиса от прикосновения и манипулированием потока энергии вокруг него, и таким образом, помешать ему пользоваться магией.»
Киаланди поступил так же с тобой?
«Он хотел, но он опасался, что это либо убьет меня или разорвет мою связь с моим сердцем сердец и тем самым создаст две независимые версии меня, которые они будут затем подчинять. Даже больше чем эльфы, драконы зависит от магии для нашего существования; без неё, мы быстро умрем.»
Эрагон чувсвовал любопытство Сапфиры.Это когда-нибудь случалось?Бывает ли,чтоб связь Элдунари с телом была разорвана еще до смерти дракона?
Это случалось, но об этом я расскажу в другой раз.
Сапфира утихла,но Эрагон был уверен, что она поднимет этот вопрос в ближайшее время.
«Но заклинание Киаланди не остановило Оромиса от возможности использовать магию, не так ли?»
Не полностью. Оно должно было, но Киаланди бросил заклятие, равно как Оромис перемещал нас с того места на другое, и поэтому его воздействие несколько уменьшилось. Тем не менее, оно ограждало его от использования всей, кроме самой незначительной магии, и как вы знаете, заклятье оставалось с ним до конца его жизни, несмотря на усилия наших мудрых целителей.
-Почему его защита не спасла его?
Глаедр вздохнул. Это тайна. Никто не делал этого раньше, и из ныне живущих только Галбаторикс знает секрет этого. Заклятие было наложено на мысли Оромиса однако оно могло иметь и не прямое влияние. Оно могло повлиять на энергию вокруг него, и его связь с этой энергией.
Эльфы довольно долго изучали магию, но даже они полностью не понимают взаимодействия материального мира с нематериальным. Это загадка, которая кажется, никогда не будет разгадана. Однако логично предположить, что духи знают об обоих мирах гораздо больше чем мы, ведь они являются частью одного мира, и взаимодействуют с другим в виде Тени
Не знаю, что из этого правда, но результат был таким: Оромис сотворил свое заклинание, освободил нас, но усилие подкосило его и наказало приступом, первым из многих. Он больше не мог использовать такие сильные чары, и, кроме этого, страдал слабостью плоти, которая убила бы его, если бы не его познания в магии. Когда Киаланди и Формора поймали нас, эта слабость уже затаилась внутри него, но после нашего перемещения и перестройки тел она показала себя во всей своей силе. Если бы всего этого не произошло, болезнь могла дремать в теле еще долгие годы.
Оромис упал на землю, беспомощный, словно дитя, а тем временем Формора и ее дракон, уродливая коричневая тварь, двинулись на нас, остальные тоже приближались. Я перепрыгнул через Оромиса и атаковал. Если бы они поняли, что он искалечен, то воспользовались бы этим, чтобы проникнуть в его разум и подчинить его себе. Нужно было отвлечь их, пока Оромис не придет в себя… Никогда я не сражался так яростно, как в тот день.Четверо врагов встали передо мной, пятеро, если считать Агаравела. Мои родичи, коричневый и фиолетовый, на котором восседал Киаланди, были меньше меня, но их зубы были острее, а когти — быстрее.И все же моя ярость дала мне больше сил, чем обычно, и я нанес смертельные раны им обоим. Киаланди был достаточно глуп, чтобы подойти на расстояние удара. Я схватил его и бросил в собственного дракона. – Глаэдр довольно рыкнул. – От этого его защитная магия не спасла. Один из шипов на спине дракона пронзил его. Надо было покончить с ним еще тогда, тогда коричневый дракон не заставил бы меня отступить.
Мы, должно быть, боролись в течение почти пяти минут прежде, чем я услышал крик Оромиса, что мы должны бежать. Я бросил грязь в лица моим противникам, затем возвратился к Оромису и схватил его моей правой передней лапой и обратился в бегство от Эдур Нарох. Киаланди и его дракон не могли нас преследовать, но Формора и коричневый могли, что и сделали.
Они поймали нас меньше чем в миля от пожарной вышки. Мы скрылись несколько раз, и затем коричневый дракон полетел подо мной, и я видел, что Формора собрался напасть на мою правую лапу с его мечом. Он пыталась вынудить меня опустить вниз Oромиса, или возможно он хотел убить его. Я крутился, чтобы уклониться от удара, и вместо моей правой ноги, его меч ударил в мою левую, отключая ее.
Воспоминание, которое передал Глаэдр через сознание Эрагону было обжигающе холодным и острым, как если бы его саданули лезвием Формора, высеченным изо льда, а не из стали. От этого юному всаднику стало не по себе. Он покрепче ухватился за передок своего седла, спокойный за то, что Сапфира была в безопасности.
Было не так уж и больно, но я знал, что не смогу закончить поединок, по этому я развернулся и пустился в сторону Илирии настолько быстро, насколько позволяли мои крылья. В некотором смысле победа Форморы работала против нее, так как без одной своей лапы я смог опередить коричневого(?) и сумел спастись.
Оромис сумел остановить кровотечение, но он был слишком слаб, чтобы связаться с Враэлем или другими старейшинами Всадников и предупредить их о планах Гальбаторикса. Если Киаланди и Формора уже доложили ему, то мы знали, что Гальбаторикс вскоре нападет на Илирию. И если он ждал, то просто давал нам шанс подготовиться, и зная как он силен, оставался лишь вопрос , что за мощное оружие было припасено у Гальбаторикса в те дни.
Когда мы достигли Иллирии,мы были встревожены тем, что немногие из старейшин и всадников все еще оставались там; в наше отсутствие,они могли отправиться,чтобы искать Гальбаторикса или консультироваться с Враилем лично на Вренгарде.Мы убедили тех, кто оставался там об опасности,и мы попросили их, чтобы они предупредили Враиля и других старших драконов и Старейшин. Они не думали, что Гальбаторикс имел такие силы, чтобы напасть на Иллирию — или что он вообще будет замышлять такую вещь — но в конце, мы смогли заставить их поверить в это. В результате они решили, что все Эльдунари в Алагейзии должны быть взяты в Вренгард для сохранности.
Это казалось благоразумной мерой, но мы все же должны были послать их в Эллесмеру вместо этого.Во что бы то ни стало, мы не должны были забирать Эльдунари, которые уже были в Дю Вельданвардане. По крайней мере, тогда некоторые из них остались бы свободными от Гальбаторикса. Увы, ни один из нас не думал, что они будут более безопасными среди эльфов чем на Вренгарде в самом центре нашего ордена.
Враэль приказал драконам и всадникам, которые были не так далеко от Илирии, спешить как можно быстрее на помощь городу, но Оромис и я боялись, что будет слишком поздно. Да и мы были далеко, чтобы помочь. По этому мы собрали, все что нам нужно и с нашими учениками- Бромом и его драконом Сапфирой — мы покинули город этой же ночью. Как вы видите, Оромис делал, все что мог.
Эрагон рассеянно кивнул, вспомнив изображение прекрасного укреплённого города, раскинувшегося за эскарпом крепости и залитого светом восходящей полной луны.
И именно так все и произошло,мы не были в Иллирии, когда Гальбаторикс и Проклятые напали несколько часов спустя,после нашего отбытия. И именно поэтому так же,мы не были в Вренгарде,когда клятвопреступники победили объединенную энергию всех наших сил и уничтожили Дору Ариба.От Илирии мы пошли к Дю Вельданвардану в надежде, что эльфийские целители могли бы быть в состоянии вылечить болезнь Оромиса и восстановить его способность использовать волшебство. Когда они не смогли сделать этого,то мы решили остаться, где мы и были все это время, поскольку это казалось более безопасным чем полет к Вренгарду,когда нам обоим препятствовали наши раны, и мы могли бы быть заманены в засаду в любом пункте вдоль поездки.
Бром и Сапфира все же не остались с нами. Несмотря на наш совет они наоборот пошли, чтобы присоединиться к битве и именно в той битве Ваша тезка умерла,Сапфира. … И теперь Вы знаете, как Проклятые захватили нас и как мы убежали.
Спустя некоторое время, Сапфира произнесла, Благодарю Вас за рассказ, Эбритхиль
Не стоит благодарности, Бьяртскулар, но больше никогда не спрашивай меня об этом.
Когда луна приблизилась к своему зениту, Эрагон увидел множество огней, плавающих в темноте. Ему понадобилось время, чтобы понять что это факелы и фонари Тирма, находящегося за много миль отсюда. Вдруг, высоко над другими огнями, появилось на секунду ярко-желтое пятно, затем исчезло и вновь появилось. Оно то вспыхивало, то потухало через равные промежутки времени, из-за этого складывалось впечатление, будто глаз мигал.
Маяк в Тирме светится- одновременно сказали Сапфира и Глаэдр.
Значит возможен шторм-сказал Глаэдр.
Хлопанья крыльев Сапфиры прекратились и Эрагон почувствовал как они снижаются.
Прошло полчаса, прежде чем Сапфира снизилась. К тому времени, Тирм был на юге, и свет от маяка был не ярче, чем звезда.
Сапфира приземлилась на пустой пляж, наполненный сплавным. При свете луны твердый, плоский берег казался белым, в то время как волны были серыми и черными. Они, казалось, были сердиты и словно стремились съесть землю каждым своим приливом.
Эрагон отстегнул ремни вокруг его ног и соскользнул с Сапфиры, благодарный за возможность наконец то размять мышцы. Он пробежался до куска коряги, почему то пахнущей рассолом, и затем обратно к Сапфире, плащ развился позади него.
Она сидела там,где он её оставил,глядя в море.Он сделал паузу, задаваясь вопросом, собиралась ли она говорить — поскольку он мог чувствоват её напряжение,но когда она осталась тиха он развернулся на каблуках и побежал обратно.Она заговорит.Когда будет готова.
Он бегал всю дорогу то назад то вперед, пока не почувствовал тепло по всему телу и ноги не размялись.
И до сих пор Сапфира продолжала пристально смотреть в какую-то точку на расстоянии.
Когда Эрагон наконец сел на траву рядом с ней, Глаэдр сказал, Глупо даже пытаться это сделать.
Эрагон неуверенно поднял свою голову к тому, чей дракон говорил.
‘Я знаю, я могу это сделать’ — сказала Сапфира.
«Ты никогда не была во Вренгарде» — сказал Глаэдр. — «И, если там будет шторм, он может отнести тебя далеко от моря или хуже того. Более одного дракона погибло из-за излишней самоуверенности. Ветер не твой друг, Сапфира. Он может, помочь, но он может и погубить тебя. »
‘Я не только что вылупившийся птенец, чтобы слушать инструкции о направлении ветра.’
‘Нет, но ты все еще мала, и я не думаю, что ты готова к этому.’
Другой способ займет слишком много времени!
Возможно, но лучше добраться безопасно, чем не добраться вообще.
«О чём ты говоришь?» спросил Эрагон
Песок зашуршал под когтями Сапфиры, когда она глубоко всадила их в землю.
У нас есть выбор, сказал Глаэдр. Отсюда, Сапфира, ты можешь лететь прямо к Вроенгарду или следовать по береговой линии на север пока она не достигнет точки на материке, ближайшей к острову и уж тогда — только тогда повернуть на запад и пересечь море.
Какой путь быстрее? Спросил Эрагон, заранее догадываясь, каков будет ответ.
Если лететь отсюда-сказала Сапфира.
Но если выбрать этот путь, то она будет лететь над водой довольно долго.
Сапфира ощетинилась. Не дольше, чем когда мы летели сюда от Варденов. Или я не права?
Сейчас ты более уставшая и если начнется шторм…
Тогда я облечу море! сказала она, и фыркнула, выпуская порцию синего и желтого пламени из ноздрей.
Пламя оставило отпечаток перед глазами у Эрагона. «Ой, я ничего не вижу.» Он протер глаза в попытке избавиться от назойливого изображения. Не будет ли опасно лететь напрямик?
Возможно и так, прогудел Глаэдр.
Сколько еще потребуется, чтобы идти вдоль береговой линии?
Полдня, может быть, немного больше.
Эрагон почесал щетину на подбородке, по скольку смотрел в гладь воды. Затем, посмотрев на Сапфиру, прошептал, «Ты точно справишься?»
Он повернул ее голову к себе и посмотрел в ее один огромный глаз. Ее зрачок был расширен; такой большой и черный, и Эрагон представил, как может полностью провалиться в него и исчезнуть.
Я почти уверена, что смогу, ответила она.
Он кивнул и провел рукой по волосам, как он делал в случае возникновения удачной мысли. «Тогда мы должны рискнуть… Глаэдр, сможешь ли ты показать ей путь в случае необходимости?»
Старый дракон молчал какое то время; но затем сильно удивил Эрагона своим гудением, разнесшимся в его сознании, перебив даже счастливую Сапфиру, что то напевающую себе под нос. «Замечательно, если хотите испытать судьбу, не будьте трусами, летите!»
Вопрос был решен, и Эрагон в один прыжок снова оказался на Сапфире, которая, не заботясь о почве под лапами, устремилась на встречу бескрайним далям.