Глава 49. Среди руин — Книга Эрагон 4

Толстые серые тучи разошлись, и со своего места на спине Сапфиры, Эрагон увидел остров Врёнгард
Перед ними была огромная чашеобразная долина,окруженная крутыми горами,они видели как те пробивали облака. Густой лес елей и сосен покрывал горы и предгорья как армия солдат идущих вниз от пиков. Деревья были высокими и жалобными, даже с далека Эрагон видел бороды мха и лишайника покрывающие их. Обрывки белого тумана цеплялись за горы.
Высоко над дном долины, Эрагон увидел несколько каменных сооружений среди деревьев: обрушенные, заросшие входы в пещеры, останки сгоревших башен, огромные дома с рухнувшими крышами, и несколько меньших зданий которые выглядели так, как будто кто-то ещё может в них жить.
Дюжина или больше рек вытекали с гор и извивались по зеленым землям, пока они не вливались в огромное, спокойное озеро в центре долины. Вокруг озера расположился город Всадников, Дору Ариба. Здания были потрясающими — великолепные пустые дома таких огромных размеров, что многие могли охватить весь Карвахолл. Каждая дверь была похожа на вход в огромную, неизведанную пещеру. Каждое окно было таким же высоким и широким как ворота замка, а каждая стена была как отвесная скала.
Плющ оплетал каменную стену густым ковром, а где не было плюща — рос мох, что означало, что здания вписывались в ландшафт и выглядели так, словно они выросли из самой земли. Те немногие камни лишенные растительности проявлялись бледной охрой, хотя пятна красного, коричневого и темно синего так же были видны.
Как и все, сконструированное эльфами, здания были изящные и плавные и более утонченные, чем здания гномов или людей. Но они также обладали прочностью и крепостью, что не хватало хижинам в Элесмере. Эрагон заметил, что некоторые из них напоминали дома в долине Паланкар, он вспомнил что раньше люди Всадники прибывали сюда со всей Алагейзии. И в результате стиль архитектуры не был ни полностью человеческий ни полностью эльфийский.
Почти все здания были разрушены, одни более сильно, чем другие. Казалось, что ударная волна исходила из одного места в южной части города, где широкая воронка более чем на тридцать футов углублялась в землю. Во впадине выросла березовая рощица, и серебристые листья деревьев дрожали в порывах переменчивого ветра.
Открытые участки в городе поросли сорняками и кустарниками, в то время, как каменные плиты на улицах города обрамляла бахрома травы. Там, где Сады всадников укрыли здания от взрыва, разрушившего город, безжизненные цветы все еще сплетались в причудливых узорах, которые, без сомнения, были предназначены для каких-то давно забытых заклинаний.
В целом круговая впадина представила мрачную картину.
Вот руины нашей гордости и славы, сказал Глаэдр. Затем: Эрагон, ты должен навести другое заклинание. Оно формулируется так- и он произнес несколько строк на древнем языке. Это было странное заклинание; выражения были неясными и запутанными, и Эрагон не смог определить что он должен выполнить.
Когда он спросил об этом Глаэдра, старый дракон сказал, Здесь есть невидимый яд, в воздухе которым ты дышишь, в земле по которой ты идешь, и в еде которую ты съешь, и в воде, которую выпьешь. Заклинание защитит нас от него.
Какой…яд? спросила Сапфира, ее мысли были такими же медленными как взмахи ее крыльев.
Эрагон увидел через Глаэдра изображение кратера в городе, и дракон сказал: Во время битвы с предателями, один из нас, эльф по имени Thuviel, покончил с собой при помощи магии. Намеренно или случайно неизвестно, но в результате получается, что вы видите и что вы не можете видеть, в результате взрыва не осталось ни дюйма площади пригодной для жизни. Те, кто остался здесь в ближайшее время заработали поражения на коже и потеряли свои волосы , и многие умерли после
Обеспокоенный, Эрагон сотворил заклинание — не требующее много энергии — прежде, чем спросил. — Как могла одна личность, эльф или нет, причинить так много повреждений? Даже если дракон Тувиеля помогал ему, я не могу себе представить, как это возможно, если только его дракон не был размером с гору.
— Дракон не помогал ему, — сказал Глаэдр, — Его дракон был мертв. Нет, Тувиель разрушил все это сам.
— Но как?
— Единственным доступным ему способом: он обратил свою плоть в энергию.
— Он сделал себя духом?
— Нет, энергия была неупорядоченной и, будучи освобожденной, она вырвалась наружу с огромной силой прежде чем рассеяться.
— Я не знал, что одно-единственное тело может содержать столько мощи.
«Это не известно, но даже самые маленькие пятнышка материи равна большому количеству энергии. Материя, по-видимому, это просто замороженная энергия. Растопите ее и вы выпустите наводнения которому немногие могут противостоять … было сказано, что взрыв здесь было слышно,так далеко как Тейрм и то облако дыма что после поднялось выше, чем Беорские горы.»
«Действительно ли это был взрыв, который убил Глаэрана?» Эрагон спросил, ссылаясь на одного из членов Проклятых , который как он знал, умер в Врёнгарде.
Да. Гальбаторикса и остальных Проклятых предупредили, и поэтому они были в состоянии защитить себя, но многим из нас так не повезло, и они погибли.
Когда Сапфира сколбзила вниз из нижней части не высоко расположенных облаков, Глаэдр показывал куда ей лететь, она изменила свой курс, повернув к северо-западной части долины. Глаэдр называл каждую гору которую она пролетала: Илтиарос, Фэлсверд, и Намменмаст, наряду с Хуилдрим и Тирнадрим. Он также называл многие трюмы и упавшие ниже башни, и он давал что-то из их истории Эрагону и Сапфире, хотя только Эрагон прислушивался к повествованию старого дракона.
Эрагон почувствовал пробуждение древнего горя в сознании Глаэдра. Печаль была не столько по разрушении Дору Ариба, сколько по смерти Всадников, по драконам на грани исчезания, и по потери тысяч лет знаний и мудрости. Память о том, что было-о его товарищеских отношениях которые он когда то имел с другими членами ордена-усугубляло одиночество Глаэдра. Это, вместе с его печалью, создало у него такое опустошенное настроение, что Эрагон тоже начал чувствовать грусть как и он.
Он он немного отключился от Глаэдра, но все же долина казалась мрачной и грустной, как будто сама земля была в трауре после падения Всадников.
Чем ниже летела Сапфира, тем больше появлялось зданий. Поскольку их истинный размер стал очевидным, Эрагон понял что, что то, что он прочитал в Домиа абр Вирда не было преувеличением: самые большие из них(зданий) были настолько огромны, что Сапфира будет в состоянии пролететь через них.
Рядом с краем заброшенного города, он начал замечать груды гигантских белых костей на земле: скелеты драконов. Зрелище наполнило его отвращением, но он не мог заставить себя смотреть в другую сторону. То, что поразило его больше всего — их размеры. Несколько драконов были меньше Сапфиры, но большинство было намного крупнее. Самый большой скелет который он увидел,был с ребрами, как он догадывался, по меньшей мере восьмидесятью футами в длину, и наверное пятнадцати футов в ширину. Череп одного — большой, устрашающий, покрытый лишайниками, как грубая каменная скала- был длинне и выше, чем большая часть тела Сапфиры. Даже Глаэдр, когда он был во плоти, был бы маленьким рядом с этим погибшим драконом.
Там почивает Бельгабад, величайший из всех нас, — сказал Глаэдр, заметив, что привлекло внимание Эрагона.
Эрагон смутно помнил это имя в одной из историй, которые он читал в Эллесмере; Автор написал только то, что Бельгабад был в сражении и погиб в бою как и многие.
Кто был его всадник? спросил он.
У него не было всадника. Он был диким дракон. На протяжении веков он жил только в ледяной досягаемости севера, но, когда Гальбаторикс и и Проклятые начинал устраивать резню нашего вида, он прилетел к нам на помощь.
Был ли он самым большим дракон когда-либо?
Когда-либо? Нет, но в то время, да.
Как он находил достаточно пищи , чтобы поесть?
В этом возрасте и с таким размером, драконы проводят большую часть времени в состоянии похожем на сон, полным сновидений обо всем что бы не случилось,и что могло бы захватить их воображение,будь это вираж звезд или взлет и падение вечных гор(?), или даже что то столь маленькое как движение крыльев бабочки. Я уже чувствую как меня манит такой покой,но осознаю,что я обязан и осознаю,что должен остаться.
— Ты… знал… Бельгабада? — спросила Сапфира, выговаривая слова, несмотря на свою усталость.
Я видел его, но не знал. Дикие драконы, как правило, не общались с теми из нас, кто был связан с Всадниками. Они презирали нас за то, что мы были слишком ручными и слишком податливыми, в то время как мы презирали их за то, что они руководствовались только своими инстинктами, хотя иногда из-за этого же мы восхищались ими. Кроме того, необходимо помнить, что у них не было своего собственного языка, и это создавало большую разницу между нами, чем вы думаете.Трудно объяснить насколько язык изменяет наши умы. Дикие драконы могли общаться так же эффективно, как и любой гном или эльф, конечно же, но они делали это делясь воспоминаниями, образами и ощущениями, а не словами. Только самые хитрые из них решили изучить тот или иной язык.
Глаэдр замолчал и потом добавил, — Если я правильно помню, Бельгабад был дальним предком Раугмара Черного, и Раугмар был, чего, я уверен, ты, Сапфира, не забыла, пра-пра-пра-прадедом твоей матери, Вервады.
Из-за ее истощения, Счапфира реагировала медленно, но в конце концов она повернула свою шею, чтобы еще раз посмотреть на огромный скелет. Он должен был быть хорошим охотником вырастя таким большим.
Он был самым лучшим, сказал Глаэдер.
Тогда… я рада что мы с ним одной крови.
Число костей, рассеянных по земле, поразило Эрагона. До тех пор он полностью не постигал ни размаха сражения, ни количества драконов, которое там когда-то было. Вид усилил его ненависть к Гальбаториксу, и Эрагон еще раз поклялся, что он увидит мертвого короля.
Сапфира опустилась в полосу тумана, с кончиков её крыльев скатывалась белая дымка, как крошечные водовороты, поднимаясь ввысь. Потом трава запуталась вокруг нее, и она упала с тяжелым ударом. Ее правая передняя нога подкосилась под ней, и она накренилась в сторону и упала на грудь и плечо, разсекая землю с такой силой, что Эрагон бы пронзил бы себя шипом на ее шее, который торчал перед ним, если бы не его защитные заклинания.
После того как ее падение прекратились, Сапфира лежала неподвижно, оглушенная ударом. После она медленно перевернулся на ноги, сложила крылья, и попыталась низко присесть. Ремни на седле заскрипели, когда она задвигалась, звук неестественно громко отдавал в атмосферу, которая проникла всю внутреннюю часть острова.
Эрагон развязал узлы вокруг своих ног, потом спрыгнул на землю. Она была мокрая и мягкая, и он опустился на одно колено, сразу, как сапоги коснулись влажной земли
Мы сделали это, сказал он,пораженный. Он подошел к голове Сапфиры и,когда она опустила шею так,чтобы видеть его глаза, он положил руки с двух сторон её головы и прижался лбом к морде.
Спасибо, сказал он.
Он услышал щелчок когда ее веки закрылись, и затем он почувствовал как ее голова завибрировала от того, что глубоко в ее груди зародилось мурлыканье.
Через несколько мгновений Эрагон отпустил ее и обернулся, чтобы осмотреть окрестности. Полоса на которую приземлилась Сапфира находилась в северных предместьях города. Части треснувшей каменной кладки — некоторые были размером с Сапфиру — лежали разбросанные по всей траве; Эрагон с облегчением отметил, что она не нанесла никакого ущерба.
Полоса стремилась вверх, далеко от города, к подножию ближайшего покрытого лесом предгорья. На месте пересечения полосы и холма располагалась квадратная площадка, но которой отсутствовал верхний слой земли, а в противоположной стороне от этого участка находилась массивная груда обработанных камней, которые простирались на север более чем на полмили. Из сохранившихся построек эта возможно была одной из самых больших на острове, и несомненно одной из самых орнаментированных среди квадратных каменных глыб, формирующих стены, Эрагон обнаружил десятки колонн с каннелюрами, а так же высеченные панели, изображающие виноградные лозы и цветы, и огромное количество статуй, у большинства из которых был неполный набор частей тела, как будто они также участвовали в сражении.
— Там находится Большая Библиотека, — сказал Глаэдр. Или то, что от нее осталось после мародерства Гальбаторикса.
Эрагон медленно поворачивался осматривая окружающее пространство. Южнее библиотеки, под мохнатым слоем травы, он видел нечеткие линии заброшенных пешеходных дорожек. Тропинки вели от библиотеки до рощи яблонь, скрывающей землю от обзора, но за деревьями возвышалась зубчатая балка облицованного камнем колодца высотой более чем двести футов, на который росли несколько скрюченных кустов можжевельника.
В груди Эрагона вспыхнула искра волнения. Он был уверен, но тем не менее он спросил:
— Это она? Это Скала Кутхиан?
Он мог чувствовать как Глаэдр использовал его глаза, чтобы посмотреть на строение и после этого дракон сказал:
— Это строение кажется мне странно знакомым, но я не могу вспомнить, когда я видел его прежде…
В никаких других подтверждениях Эрагон не нуждался.
-Айда! — сказал он. Он пробирался сквозь траву доходящую до пояса к самому близкому пути.
Там трава росла не так густо, и он чувствовал твердые булыжники под ногами вместо промокший под дождём земли. С Сапфирой идущей прямо за ним, он быстро спустился по тропинке, и вместе они пошли через затененную яблоневую рощу. Передвигались они осторожно, поскольку деревья казались бдительными и осторожными, и в очертании их сучьев было что-то зловещее, как будто деревья хотели заманить их в расщепленные ветви.
Когда они вышли из рощи Эрагон, непреднамеренно, вздохнул с облегчением.
Скала Кутхиан была расположена на краю большой поляны на которой росли спутанные кусты роз, чертополоха, малины и цикуты. Позади плит, неравномерными рядами возвышались склонившиеся ели, которые простирались по всему пути назад к горе, которая неясно вырисовывалась на фоне неба. Между стволами леса, эхом отражалась сердитое трещание белок, но увидеть можно было лишь немногих из них.
Три каменных скамьи, нижняя часть которых была полускрыта слоем корней, виноградных лоз и вьющихся растений, стояли на равных расстояниях от поляны. Чуть дальше рос ивняк, сетчатые стволы которого когда-то служили беседкой, где всадники могли сидеть и наслаждаться пейзажами; но за прошедшую сотню лет, стволы разрослись настолько, что человек, эльф или гном не смогли бы проскользнуть на внутренний участок.
Эрагон остановился на краю поляны и уставился на Скалу Кутхиан. Около него Сапфира пыхтела и опускала свое брюхо вниз, сотрясая землю и заставляя его присогнуть колени, чтобы сохранить равновесие. Он прикоснулся к ее плечу, а затем вновь пристально посмотрел на высокую острую скалу. И тут на него нахлынуло чувство возбуждённого предвкушения.
Открыв свой разум Эрагон прочесывал поляну и растущие за ней деревья в поисках любого, кто мог бы поджидать их, чтобы заманить в засаду. Из живых существ он чувствовал лишь растения, насекомых, кротов, мышей и подвязочных змей, живущих в чаще на поляне.
Затем он начал составлять заклинания надеясь, что они позволят ему обнаружить любые волшебные ловушки расставленные на этом участке. Он успел соединить лишь несколько слов как Глаэдр сказал:
— Остановись. Вы с Сапфирой слишком устали для этого. Сначала нужно отдохнуть; завтра мы сможем вернуться и увидеть то, что мы сможем найти.
— Но…
— Если нам придется драться вы оба не сможете себя защитить. Что бы мы не предполагали найти, оно никуда не денется до утра.
Эрагон поколебавшись неохотно прервал заклинание. Он знал, что Глаэдр прав, но он больше не мог ждать, ведь завершение их поисков было так близко.
— Прекрасно, — сказал он и взобрался на Сапфиру.
С утомленным гневом она встала,после медленно развернулась и потащилась еще раз через рощу яблонь. Тяжелое воздействие ее шагов встряхнуло лежащие увядшие листья с навеса, один из которых упал на колени Эрагона. Он поднял его и собирался выбросить ,когда вдруг заметил, что лист был сформирован по-другому, чем это должно быть: зубы вдоль края были более длинными и более широкими чем таковые есть из любого листа яблока, который он видел прежде, и вены сформировали на вид случайные образцы вместо регулярной сети линий, которые он ожидал.
Он взял другой лист, на этот раз еще зеленый. Как и его сухой кузен, у свежих листьев были большие зубцы и спутанные карты вен ..
«Со времён битвы здесь всё не такое как раньше» — сказал Глаедр.
Эрагон нахмурился и бросил листья. Снова он услышал болтовню белки, и снова он не видит её среди деревьев, и он не был в состоянии чувствовать её своим разумом, когда пытался коснуться.
Если бы у меня была чешуя,это место заставило бы их чесаться.
Небольшие облачка дыма вырвались из ноздрей, когда она фыркнула от удовольствия.
Она вышла из рощи и направилась на юг, пока не пришла к одному из многочисленных ручьев, которые текли из гор тонким белым потоком, тихо бурля, как будто она легла спать на его кровать из горных пород.Там Сапфира повернула и последовала вверх по течению к лугу тянувшимся к горизонту где был вечнозеленый лес.
«Здесь» — сказала Сапфира и опустилась на землю.
Это выглядело хорошим местом для табора, и Сапфира была не в состоянии, чтобы продолжать поиски, так что Эрагон согласился и слез. Он задержался на мгновение, чтобы оценить вид долины, потом он снял седло и седловые сумки с Сапфиры, после чего она встряхнула головой, повертела плечами, а потом повернула шею чтобы пощупать место на груди где натёрли ремни.
Без дальнейшей суеты, она свернулась на траве, спрятала голову под крыло, и обвила свой хвост вокруг своего тела. — Не будите меня если только что-то не попытается сьесть нас, — сказала она.
Эрагон улыбнулся и похлопал ее по хвосту, затем повернулся и посмотрел на долину снова. Он стоял долго, почти не думая, довольный наблюдениями и сушиствованием ,при этом не делая никаких усилий, чтобы уловить смысл из окружающего его мира
Наконец он принес свое одеяло, которое он положил рядом с Сапфирой.
«Ты посторожишь нас?» — спросил он у Глаэдра.
Я посторожу. Отдыхайте и не беспокойтесь.
Эрагон кивнул, хотя Глаэдр не мог его видеть, и тогда он опустился на одеяло и позволил себе дрейфовать прочь в объятия его снов наяву