Глава 52. И весь мир сон — Книга Эрагон 4

Насуада рассмеялась, когда звездное небо закружилось вокруг нее, и когда она почувствовала, что падает с высоты нескольких миль в трещину искрящегося белого света.
Ветер рвал ее волосы, и концы веревок, которыми она была связана дико хлопали по ней, как кнуты.
Огромные летучие мыши большой, черной и мокрой массой собрались вокруг нее, терзая ее раны зубами, ей казалось, будто тело ее режут, жгут и морозят льдом одновременно.
И все же она смеялась.
Щель расширилась и ее охватил свет, ослепляя ее на минуту. Когда ее глаза привыкли к свету, она оказалась в зале прорицателей, привязанной к пепельного цвета плите. Рядом с ней стоял Гальбаторикс: высокий, широкоплечий, с тенью на лице, в короне, горящей малиновым огнем на голове.
Он повернулся туда, где она стояла и протянул к ней руку в перчатке. «Ну, Насуада, дочь Аджихада. Отбрось свою гордость и присягни мне на верность, и Я дам тебе все, что ты хочешь».
Она усмехнулась и бросился к нему с протянутыми руками. Но прежде чем она успела схватить его за горло, король исчез в облаке черного тумана.
«Что я хочу так это убить тебя!» закричала она на стены.
Комната заполнилась звуком голоса Гальбаторикса, как если бы он исходил одновременно отовсюду: «Тогда ты останешься здесь до тех пор, пока не осознаешь своих ошибок».
***
Насуада открыла глаза. Она была все еще на плите, ее запястья и лодыжки были прикованы и в ранах пульсировала кровь, казалось, как будто это никогда не кончится.
Она нахмурилась. Она не помнила, была ли она была без сознания, или она только что говорила с королём? Это было так трудно сказать когда…
В одном углу камеры, она увидела как толстый росток зеленого винограда пробивает себе дорогу между окрашенными каменными плитками, растрескивая их. Другие лозы появились рядом с первым, они тыкались через стену с внешней стороны и распространились по всему полу, покрывая его морем корчащихся, змеиных придатков.
Глядя как они ползут к ней, Насуада начала посмеиваться. «Если это все, что он может придумать? У меня есть похожие сны почти каждую ночь.»
Как будто в ответ на ее презрение, плита под ней растаяла в полу и усики винограда оплели ее, обтекая ее конечности и привязывая их более надежно, чем любые цепи. По мере того как виноградные лозы поверх нее разрастались, становилось темно, и единственное, что она слышала, был звук их скольжения.
друг по другу: сухой перемещающийся звук, как шуршание песка.
Воздух вокруг нее стал густым и горячим, и она чувствовала, как будто у нее были проблемы с дыханием. Если бы она не знала, что виноградные лозы были только иллюзией, она, возможно, запаниковала тогда. Вместо этого, она плюнула во тьму и прокляла имя Гальбаторикса. Не в первый раз, и не в последний, она была в этом уверена. Но она не доставит ему удовольствие зная, что он был хотел бы увидеть ее покоренной.
Свет … Золотые лучи солнца лились потоком с холмов занятых полями и виноградниками. Она стояла на краю небольшого дворика, под густо оплетенной цветами решеткой. И только виноградные лозы казались неприятно знакомыми. Она была одета в красивое желтое платье, держала хрустальный бокал вина в правой руке и мускусный, вишневый вкус вина чувствовала на языке. Легкий ветерок дул с запада. В воздухе пахло теплом и уютом и недавно вспаханной землей.
«Ах, вот ты где», сказал голос позади нее, она обернулась и увидела Муртага шагающего к ней величавой походкой. Как и она, он держал бокал с вином. Он был одет в черные брюки и бордовый атласный отделанный золотом камзол. Инкрустированный жемчугом кинжал висел у него на поясе. Его волосы были длиннее, чем она помнила, и он казался расслабленным и вальяжным, чего она не видела в нем раньше. Это, и свет на его лице, делали его поразительно красивым и благородным.
Он присоединился к ней под решеткой и положил руку на ее голое запястье. Жест был случайным и интимным. «Ты — распутница, оставила меня наедине с господином Ферросом и его бесконечными рассказами. Мне потребовалось полчаса чтобы избавится от него.» Затем он сделал паузу и посмотрел на нее поближе, выражение его лица стало беспокойным. «Тебе плохо? Твои щеки выглядят серыми «.
Она открыла рот, но не нашла слов. Она не могла придумать, как отреагировать на это.
Муртаг нахмурил брови: «У тебя был еще один из этих твоих приступов, не так ли?»
«Я… я не знаю… Я не помню как я попала сюда, или…» Она замолкла, увидев боль, которая появилась в глазах Муртага, и которую он быстро скрыл.
Он переместил руку немного назад, и стал смотреть на холмистый пейзаж. Быстрым движением он осушил свой бокал. Затем, понизив голос, он сказал: «Я знаю, что ты запуталась… Это не в первый раз произошло, но…» — он сделал глубокий вдох и чуть-чуть покачал головой — «Что ты помнишь последнее? Тирм? Аберон? Осада Ситхри? … Подарок, который я сделал тебе ночью в Эоаме? »
Ужасное чувство неопределенности накрыло ее: «Урубаен», прошептала она, — «Зал прорицателей. Это мое последнее воспоминание «.
На мгновение она почувствовала, что его рука задрожала, но его лицо не выдало никакой реакции.
«Урубаен», повторил он хрипло. Он посмотрел на нее. — «Насуада … Прошло уже восемь лет с тех пор как ты была в Урубаене».
«Нет,» — она вздрогнула, — «этого не может быть.» И, тем не менее, все, что она видела и чувствовала, казалось таким реальным. Движение волос Муртага, когда ветер взъерошивал их, запах поля, прикосновение ее платье к ее коже, все, казалось, именно таким каким должно быть. Но если это было на самом деле, то почему Муртаг не успокоит ее, мысленно обращаясь к ее сознанию, как он это делал раньше? Или он забыл? Если восемь лет прошло, он мог бы не помнить то обещание, которой дал ей так давно в зале прорицателей.
«Я…» — она начала говорить, а затем услышала крик женщины:
«Моя госпожа!»
Она посмотрела через плечо и увидела как дородная горничная спешит вниз и машет перед собой белым фартуком, — «Миледи», сказала она и сделала реверанс, — «Мне очень жаль беспокоить вас, но дети надеются, что вы позволите им поиграть с гостями. »
«Дети», — прошептала она. Она обернулась к Муртагу и увидела, что его глаза полны слез.
«Да,» — ответил он, — «Дети. Четверо, все сильные и здоровые и полные сильным духом»
Она вздрогнула, преодолев волнения. Она не могла с собой совладать. Потом она подняла голову. «Покажите мне то, что я забыла. Покажите мне, почему я забыла».
Муртаг улыбнулся ей как будто то бы с гордостью. «С удовольствием», — сказал он и поцеловал ее в лоб. Он взял ее бокал и свой и отдал, чтобы горничная унесла их. Затем он схватил ее за руки, закрыл глаза и опустил голову.
Мгновение спустя она почувствовала как что-то давит на нее в голове, и тогда она поняла: это был не он. Это никогда не было им.
Возмущенная обманом и потерей того, чего не могло быть, она протянула правую руку, свободную от Муртага, схватила кинжал и ткнула лезвием в его сторону. И она закричала:
«В Эль-Харима жил человек, человек с желтыми глазами! Мне он сказал: «Остерегайтесь шепота, потому что шепотом говорят ложь!»
Муртаг смотрел на нее с любопытством на озадаченном лице, а потом он исчез перед ней. Все вокруг нее — решетки, двор, имущество, холмы с виноградниками, исчезли, и она оказалась плавающей в пустоте без света и звука. Она пыталась продолжить говорить, но ни звука не вышло из ее горла. Она не могла даже слышать ритм пульса в своих жилах.
Потом она почувствовала завихрения темноты и,
она споткнулась и упала на руки и колени. Острые камни оцарапали ее ладони. Насуада мигала пока ее глаза не привыкли к свету, она встала на ноги и огляделась.
Дым. Ленты дыма дрейфующие через бесплодные поля, похожие на Пылающие Равнины.
Она опять была одета в свою рванную одежду, ее ноги были босы.
Что то зарычало позади неё, развернувшись она увидела двенадцати фунтового кулла наступающего на неё, c покачивающейся обитой железом дубиной, такой же большой как она сама. Другое рычание послышалось слева, и она увидела другово кулла, а так же четырёх меньших ургалов. Затем две горбатые фигуры скрытые плащами вышли из белёсого тумана и кинулись в её направлении, сотрясая и размахивая их плоскими мечами. Хотя она некогда не видела их до этого, она знала что это были Разаки.
Она снова засмеялась. Сейчас Гальботорикс всего лишь пытаеться напугать её.
Игнорируя надвигающихся врагов — кого она знала что некогда не сможет убить или избежать — она села на землю, скрестив ноги, и начала напевать старый гномий напев.
Первоначальные попытки Гальбаторикса обмануть ее были тонко сделаны, и они бы ввели ее в заблуждение, если бы Муртаг не предупредил ее заранее. Чтобы не раскрыть Муртага, она делала вид, что не знает о том, что Гальбаторикс манипулирует ее восприятием действительности, но независимо от того, что она видела и чувствовала, она не позволяла королю обмануть себя до такой степени чтобы изменить свои убеждения или, что гораздо хуже, дать ему свою лояльность. Вопреки ему, не всегда легко, но она держала под контролем свои мысли и слова, чем очень мешала королю.
Первой иллюзией была другая женщина, Риалла, которая присоединилась к ней в комнате предсказаний вкачестве ещё одного узника. Женщина утверждала что она была сикретным агентом преданным одному из Вандеров, шпионящей в Урубаене, и что она была схвачена во время передачи сообщения ему. Кажется больше недели, Риалла пыталась заискивать перед Насуадой, и окружным способом, убедить её что поход Вандеров был обречён, и что единственным правильным и выгодным решением было покориться Гальботориксу.
Сначала, Насуада не поняла что Риалла была илюзией. Она предположила что Гальботорикс искажал слова или внешность женщины, или возможно что он управлял её эмоциями делая её более воспреимчевой к доводам Риаллы.
В то время пока дни тянулись и Муртаг не посещал и не связывался с ней, в ней рос страх что он бросил её в лапы Гальботориксу. Мысли приченяли ей большую муку чем она думала, она поняла что волнуется об этом почти каждый раз.
Затем она начала задаваться вопросом, почему Гальбаторикс не приходит мучить ее в течение недели, и ей пришло в голову, что если неделя прошла, то вардены и эльфы напали на Урубаен. И если это бы случилось, то Гальбаторикс, наверняка, пришел бы чтобы злорадствовать. Более того, несколько странное поведение Риалы в сочетании с рядом необъяснимых пробелов в ее памяти, терпение Гальбаторикса и молчание Муртага (она не могла заставить себя думать, что он нарушит свое слово) убедили ее, как дико это ни казалось, что Риала была призраком, и хоть это и потрясло ее понимание, Гальбаторикс может изменить количество дней в ее восприятии.
Это заставило её осознать что Гальботорикс мог изменять количество прошедших по её мнению дней. Что заставило её содрогнуться. Её чувство времени стало размывчатым в течении её заключения, но она сохраняла основное представление о его течении. Его потеря, означало что она была даже больше на произволе у Гальботорикса, он мог растягивать или сжимать её ощущение как сочтёт нужным.
Однако, она оставалась полной решимости сопротивляться попыткам Гальбаторикса принудить ее, независимо от того сколько времени, казалось, проходило. Если она должна была вынести сто лет в своей камере, то с она вынесла бы эти сто лет.
Когда она оказалась невосприимчивой к коварному шепоту Риаллы, ту осудили за трусость и предательство и убрали из ее камеры, и Гальбаторикс перешел на другую уловку.
После этого его обманы стали более сложными и невероятными, но ни один не противоречил тому, что он уже показал ей, потому что король все еще пытался держать ее в неведении о своем вмешательстве.
Его усилия, казалось, увенчалисьуспехом, когда он, перевел ее из камеры в другое подземелье, где она увидела, что Эрагон и Сапфира окованы цепями. Гальбаторикс угрожал убить их, если она и Эрагон не присягнут на верность ему, королю. Когда она отказалась, к большому неудовольствию Гальбаторикса, Эрагон крикнул заклинание, которое каким-то образом освободило их. После короткого поединка с Гальбаториксом они бежали, Насуада сомневалась что в реальности это возможно, а потом, Эрагон и Сапфира начали пробивать себе дорогу из цитадели.
Это было довольно лихо и интересно, и она хотела узнать, что будет дальше, но она чувствовала, что она притворялась, что ничего не понимает, достаточно долго. Так что она ухватилась за первое расхождение что она заметила (форма глаз Сапфиры) и использовала его как повод, чтобы симулировать понимание того, что мир вокруг нее был только иллюзией.
«Вы обещали, вы не будете лгать мне, пока я была в зале прорицателей!» — она кричала в воздух, — «Что это, как не ложь, клятвопреступник?»
Гнев Гальбаторикса, что раскрыта его уловка, был огромен, она слышала рычание, как будто рычит дракон размером с гору, и тогда он оставил все тонкости, и стал подвергать ее серии фантастических мук.
Наконец-то иллюзии прекратились, и Муртаг связался с ней, чтобы она знала, что он вновь доверяет ей свои чувства. Она никогда не была так счастлива ощущать прикосновение его ума.
В тот вечер он пришел к ней, и они часы напролет сидели и разговаривали. Он рассказал ей о том что происходит, что вардены уже подошли очень близко и что он полагает, что нашел средство освободить ее. Когда она попросила рассказать об этом подробнее, он отказался, говоря: «Мне нужно еще день или два, чтобы увидеть, что это сработает. Но ты, Насуада будь готова ко всему. Мужайся. »
Она увидела в его сердце искренность и заботу о ней. И даже если она никогда не убежит, она была рада, что была не одинока в своем плену.
После того как она рассказала что Гальбаторикс сделал с ней, и как она противостояла ему, Муртаг усмехнулся. «Ты оказалась более сложной задачей, чем он ожидал. Этого не было давно, чтобы кто-то дал ему отпор. У меня не получилось… Я понимаю в иллюзиях мало, но я знаю, что это невероятно сложно создать правдоподобные иллюзии. Любой компетентный маг может заставить чувствовать, как будто ты, плаваешь в небе или что ты холодный или горячий или, что цветок растет перед тобой. Небольшие по сложности вещи или большие простые он может создать, но требуется большая концентрация для поддержания иллюзии. Если твое внимание колеблется, у цветка может появиться четыре лепестка, а не десять. Или он может исчезнуть совсем. Подробности самое трудное для репликации. Природа наполнена бесконечными деталями, но наше сознание может удерживать только ограниченное количество. Если ты когда-либо сомневаешься в реальности, посмотри на детали. Посмотри на швы в мире, какие заклинатель не знает или забыл, что должно быть там, или сэкономил энергию «.
Если это так трудно, то как Гальбаторикс с этим справляется?
Он использует эльдунари.
Все?
Муртаг кивнул: «Они дают энергию и предоставляют необходимые детали, и он управляет ими по своему желанию».
«Так значит вещи, которые я видела основаны на памяти драконов?» — спросила она, чувствуя некоторое благоговение.
Он кивнул опять: «На памяти драконов и их Всадников, если они были у драконов».
На следующее утро, Муртаг разбудил ее быстрым вмешательством мысли, чтобы сказать ей, что Гальбаторикс вот-вот начнет снова. После этого фантомы и иллюзии всякого рода окружали ее, но, когда день клонился к вечеру, она заметила, что видения, с несколькими исключениями, такими, как у нее, и у Муртага словно становились более нечеткими и простыми, как будто у Гальбаторикса или Элдунари росла усталость…
И теперь она сидела на бесплодной равнине, напевая мотив дварфов когда Куллы, Ургалы и Разаки бежали к ней. Они поймали ее, и она чувствовала, как будто они били и резали ее, а порой она кричала и желала чтобы боль кончилась, но ни разу она не смирилась в соответствии с желаниями Гальбаторикса.
Затем равнины исчезли, как и большинство ее страданий, и она напомнила себе: «Это только в моем сознании. Я не должна сдаваться, я не животное, я сильнее, чем слабость моей плоти.»
Темная пещера, освещенная светящимися зелеными грибами появилась вокруг нее. Через несколько минут, она услышала гнусавый голос большого существа, а затем она почувствовала теплое дыхание существа на своей спине и шее, пахло падалью.
Она начала смеяться снова, и она продолжала смеяться даже когда Гальбаторикс заставил ее противостоять ужасу. После ужасов он продолжил попытки найти определенную комбинацию боли и страха, чтобы нарушить ее волю. Она смеялась, потому что она знала, что ее воля сильнее, чем его воображение, и она смеялась, потому что она знала, она может рассчитывать на помощь Муртага, и с ним, как со своим союзником, она не боялась спектральных кошмаров Гальбаторикса, насылаемых на нее, независимо от того, как ужасны они были.