Глава 71. Наследник империи — Книга Эрагон 4

Эрагон медленно поднимался по стёртых ступеньках зелёной башни. Закат был близок, и через окна, которые пронзали извилистую стену справа от него, он видел здания Урубайна в полосках тени, а также ленивые поля за городом, и когда он поднимался по спирали, тёмную массу каменного холма что возвышался за ним.
Башня была высокая, и Эрагон был уставшим. Он жалел, что не полетел наверх с Сапфирой. Это был долгий день, и в тот момент, он не хотел ничего кроме как сесть с Сапирой и выпить чашку горячего чая, смотря как угасает на небе свет. Но, как всегда, нужно было ещё кое-что сделать.
Он виделся с Сапфирой только дважды с того момента, как они вернулись в цитадель после расставания с Муртагом и Торном. Все это время она помогала варденам убивать или изловить оставшихся солдатов, а позже она помогала объединить семьи, которые бежали из своих домов и рассеялись по всей округе, ожидая того момента, когда каменный выступ обвалится на город.
По словам эльфов, он не обваливался из-за заклинаний, наложенных ими на скалу еще в то время, когда город назывался Илирией, а также из-за огромного размера самого отвеса, который не позволял нанести выступу особый ущерб от погоды.
Сам холм помог сдержать губительные последствия взрыва, но, несмотря на это, огромный ущерб был нанесен через вход в цитадель, и почти все, кто находился в Урубаене или в его окрестностях, нуждались в лечении с помощью магии, так как они могли вскоре заболеть и умереть. Большое количество людей уже заболело. Вместе с эльфами Эрагон спас настолько много жизней, насколько было возможно; сила Эльдунари позволила ему вылечить огромное число как варденов, так и жителей города.
Сейчас эльфы и гномы замуровывали вход в цитадель, чтобы предотвратить поток темной энергии, выливавшейся оттуда. Перед этим они обыскали здание в поисках выживших, которых здесь было предостаточно: солдаты, слуги и сотни узников, томившихся в темницах. Огромная коллекция сокровищ, включая содержимое громадной библиотеки Гальбаторикса, находилась внутри цитадели, и её собирались вывозить немного позднее. Это было не легкой задачей. Во многих комнатах стены рухнули, а те, что остались стоять, были опасны для каждого, кто отважился бы стоять рядом. Более того, была необходима магия для того, чтобы отражать действие яда, которым был пронизан и воздух, и камни, и все предметы в пределах разваливающейся изнутри крепости. И ещё больше магии потребуется на то, чтобы очистить каждую вещь, которую они захотят вынести отсюда.
Как только цитадель была закрыта, эльфы принялись восстанавливать город и прилегающие территории от немалого ущерба, делая это место пригодным для жизни. Эрагон понимал, что его помощь необходима и здесь.
Перед тем, как продолжить лечить и устанавливать защиту вокруг каждого в Урубаене и за его пределами, он еще около часа использовал истинное имя древнего языка для того, чтобы найти и уничтожить большое количество заклинаний, которые Гальбаторикс наложил на здания и людей в городе. Некоторые чары казались неопасными, даже полезными , как, например, заклинание, единственной целью которого было сохранение петель двери от поломок и которое брало энергию из кристалла размером с яйцо, прикрепленного к двери, но Эрагон не желал оставлять ни одно заклинание Гальбаторикса нетронутым, неважно, насколько безобидным оно казалось. Особенно не те заклинания, наложенные на всех мужчин и женщин под началом Гальбаторикса. Среди них наиболее распространенной являлась клятва на верность, но были также и те, на которых были наложены намного более сложные чары, выходящие за рамки обычного.
Освобождая дворян и простолюдин от рабства, Эрагон чувствовал глубокую тоску, как будто он лишал их чего-то прекрасного.
Произошла некоторая неразбериха, когда он снял чары Гальбаторикса с порабощённых им Эльдунари. Драконы немедленно начали набрасываться и захватывать разумы людей по всему городу, атакуя не разбирая на врагов и друзей. В этот момент огромная пелена страха распространилась по Урубаену, заставляя каждого, даже эльфов, приседать и бледнеть от страха.
Тогда Блёдхгарм и десять остальных его магов погрузили металлические коробки с Эльдунари на пару лошадей и увезли от Урубаена туда, где мысли драконов имели не такой сильный эффект. Глаэдр настоял на том, чтобы сопровождать сумасшедших драконов вместе с несколькими Эльдунари из Врёнгарда. Второй раз Эрагон видел Сапфиру с тех пор, как они вернулись, когда он поправлял заклинание скрывающее Умарота и тех, кто бы с ним, отделяя пять Эльдунари, чтобы отдать их Блёдхгарму на сохранение. Глаэдр и пятеро считали, что они смогут успокоить и разговорить драконов, которых Гальбаторикс мучал так долго. Эрагон не был так уверен в этом, но надеялся, что они правы.
Когда эльфы и Эльдунари были на пути из города, Арья связалась с ним, отправляя мысли из-за разрушенных ворот, где она участвовала в совещании с капитанами армии её матери. За то короткое время, пока их разумы соприкасались, он почувствовал её отчаяние от смерти матери, также как и сожаление и гнев, которые следовали за горем. Он увидел как её эмоции угрожали разрушить разум и как она изо всех сил пытается сдержать их. Он попытался её утешить, но это казалось ничтожным в сравнении с её потерей.
Тогда и сейчас, постоянно со времени отправления Муртага, чувство пустоты охватывало Эрагона. Он ожидал, что ощутит торжество, если они убьют Гальбаторикса, и думал что был бы рад — и он был рад — но с тех пор как король умер, он больше не знал что ему делать теперь. Он достиг своей цели. Он поднялся на неприступную гору. И сейчас, без цели, которая направляла бы его, он был в недоумении. Чему он и Сапфира посвятят свои жизни теперь? Что даст им смысл существования? Он знал то, что со временем, он и Сапфира воспитают следующее поколение драконов и Всадников, но эта перспектива была слишком далека, для того чтобы казаться реальной.
Размышления об этих вопросах заставили его почувствовать тошноту и подавленность. Он пытался думать о чем-либо ещё, но вопросы продолжали грызть его разум по краям, и чувство пустоты сохранялось.
«Возможно идея Муртага и Торна не так уж и плоха.»
Казалось, что лестница зелёной башни никогда не кончится. Он брёл вверх, круг за кругом, пока люди на улицах не стали казаться маленькими как муравьи, а его икры и задняя часть лодыжек не стало жечь от повторяющихся движений. Он видел гнезда ласточек, сложенные внутри узких окон, и под одним из окно, он нашел кучу маленьких скелетов: следы ястреба или орла.
Когда наконец появилось начало винтовой лестницы — большая стрельчатая дверь, черная от времени — он остановился, чтобы собраться с мыслями и успокоить дыхание. Затем он поднялся на последние несколько футов, поднял щеколду и вошёл внутрь большой круглой камеры на вершине эльфийской наблюдательной башни.
Там его ожидали шесть человек вместе с Сапфирой: Арья и серебряноволосый эльфийский лорд Дазэдр, Король Оррин, Насуада, Король Орик и король котов-оборотней Гримрр Хэлфпоу. Они стояли — или, в случае Короля Оррина, сидели — в широком круге с Сапфирой, расположенной прямо напротив лестницы перед южным окном, которое и позволило ей приземлиться внутрь башни. Свет заходящего солнца лился в помещение под углом, освещая эльфийскую резьбу на стенах и затейливый узор из цветного камня на плинтусе.
Кроме Сапфиры и Гримрра, все казались напряжёнными и стеснёнными. В складках кожи вокруг глаз Арьи и жесткой линии её темно-жёлтого горла, Эрагон увидел свидетельства горя и огорчения. Он захотел сделать что-нибудь, чтобы облегчить её боль. Оррин сидел в глубоком кресле, придерживая свою перевязанную грудь левой рукой и с чашей вина в правой. Он двигался с преувеличенной осторожностью, как бы боясь поранить себя, но его глаза были яркими и четкими, поэтому Эрагон заключил, что это рана, а не питье сделало его осторожным. Дазэдр постукивал пальцем по навершию своего меча в то время, как Орик стоял сложив руки на вершине рукояти Волунда — молот упирался вертикально в пол прямо перед ним — и смотрел на бороду. Насуда скрестила руки, как будто ей было холодно. Справа Гримрр Хэлфпоу смотрел в окно, казалось бы не обращая внимания на остальных.
Когда Эрагон открыл дверь, они все смотрели на него, и улыбка исказила лицо Орика. «Эрагон!» воскликнул он. Он вскинул (?) Волунд на свое плечо, подошел к Эрагону, и схватил его за предплечье. «Я знал что ты мог убить его! Молодец! Сегодня мы отпразднуем, а! Пусть ярко горят огни, и пусть наши голоса звучат до тех пор пока сами небеса станут вторить звукам нашего пира. »
Эрагон улыбнулся и кивнул, и Орик похлопал его по плечу еще раз, а затем вернулся на свое место, а Эрагон пересек комнату и встал рядом с Сапфирой.
Малыш, она сказала, и потерлась о его плечо своей головой.
Он поднял руку и коснулся ее жесткой, чешуйчатой щеки, чувствуя себя комфортно от ее близости. Затем он потянулся усиком мысли к Эльдульнари, которые до сих пор были с ней. Так же как и он, они устали от событий дня, и он мог сказать, что они предпочитали смотреть и слушать, а не принимать активное участие в дискуссии, которая вот-вот должна состоятся.
Эльдунари признали его присутствие, и Умарот сказал: -Эрагон-, но после этого он был тих.
Никто в комнате, казалось, не готов говорить первым. Из города внизу, Эрагон услышал тихое ржание лошади. От цитадели доносился негромкий стук кирки и долота. Король Оррин сместился неудобно в своем кресле и отхлебнул вина. Гримрр почесал свое заостренное ухо, затем понюхал, как будто проверял воздух.
Наконец, Дазэдр нарушил молчание.
— Есть вопрос, который нам стоит обсудить, — сказал он.
— Это мы и так знаем, эльф — прогрохотал Орик.
— Позволь ему говорить — сказал Оррин, взмахнув своим драгоценным кубком, — Я хочу услышать его размышления по поводу того, что нам делать дальше. — Горькая, несколько насмешливая улыбка возникла на его лице. Он склонил голову в сторону Дазедра, как будто приглашая предоставить тому возможность высказаться.
В ответ Даэдр кивнул. Если эльф и обиделся на тон короля, то он никак не показал этого.
-Нет никакой тайны в смерти Гальбаторикса. Теперь же, весть о нашей победе должна облететь всю землю. К концу недели падение Гальбаторикса должно быть известно во всей Алагейзии.
-Так и будет, — сказала Насуада. Она сменила выданную тюремщиками тунику на темно-красное платье, которое сделало тот вес, который она потеряла, более заметным, платье весела очень свободно на ее плечах и ее талия выглядела болезненно маленькой. Но хоть она и выглядела хилой, она, казалось, вернула часть своих сил. Когда Эрагон и Сапфира вернулись в цитадель, Насуада была на грани срыва, как физического, так и психологического. В миг, который Джормундур увидел ее, он незамедлительно отослал ее в лагерь, и она провела оставшуюся часть дня в уединении. Эрагон не мог проконсультироваться с ней перед собранием, поэтому он точно не знал ее мнения о предмете обсуждения. Если бы он мог, он связался бы с ней мысленно, но он надеялся избежать этого, не желая нарушать ее личную жизнь. Только не в тот момент. Не после того, что она вынесла.
-Так и будет, — сказал Даэдр, его голос, сильный и чистый, взлетал высоко к потолку и распространялся на всю комнату. — Однако, поскольку люди узнают о падении Гальбаторикса, первым вопросом у них будет это кто занял его место. — Даэдр посмотрел на их лица. — Мы должны дать им ответ до того, как беспокойство начнет распространяться. Наша королева мертва. Король Оррин, вы ранены. Ходит много слухов, я в этом уверен. Важно, чтобы мы пресекли их прежде, чем они навредят. Промедление будет губительно. Мы не можем позволить каждому лорду с отрядом войск верить, что он может посадить себя на трон. Если это случится, Империя развалится на сотни разных королевств. Никто из нас не хочет этого. Наследник должен быть выбран, выбран и назван, как бы сложно это не было.
Не поворачиваясь, Гриммрр сказал:
-Вы не можете быть лидером, если вы слабы.
Король Оррин снова улыбнулся, но в его глазах веселья не было. — И какую часть вы стремитесь занять в этом, Арья, Лорд Дазэдр? Или вы, Король Орик? Или вы, Король Хэлфпоу? Мы признательны вам за вашу дружбу и поддержку, но это наше решение, не ваше. Мы управляем собой и не позволим другим выбирать нашего короля.
Насуада пошевелила скрещёнными руками и, к удивлению Эрагона, сказала — Я согласна. С этим мы должны разобраться самостоятельно.
Она посмотрела через комнату на Арью и Дзэдра.
— Уверена, вы поймете. Вы бы не позволили нам советовать кого-либо в качестве вашего нового короля или королевы. — Она посмотрела на Орика — Так же как и кланы не позволили бы назначить вас преемником Хротгара.
— Да, — сказал Орик, — Они бы не стали.
— Конечно же это ваше решение, — произнёс Дазэдр. — Мы бы не осмелились диктовать вам, что вы должны или не должны делать. Как бы то ни было, как ваши друзья и союзники, разве мы не заслужили права предложить вам совет по поводу такого важного вопроса, особенно когда он касается всех нас? Что бы вы не решили, это будет иметь далеко идущие последствия, и вы должны хорошо понять эти последствия прежде чем сделаете выбор.
Эрагон понял достаточно. Это была угроза. Даэдр сказал о том, что если решение не устроит эльфов, то будут неприятные последствия. Эрагон едва удержался от желания нахмуриться. Позиция эльфов была ожидаемой. Ставки были высоки, и ошибка, допущенная сейчас, привела бы к проблемам на многие десятилетия.
-Это … кажется разумным-,сказала Насуада. Она посмотрела на Короля Оррина.
Оррин уставился в свой кубок, вращая его и заставляя жидкость в нем бегать по кругу.
-И как вы нам посоветуете выбрать, Лорд Даэдр? Скажите, мне очень любопытно.
Эльф сделал паузу. В низком, теплом свете заката, его серебряные волосы пылали ореолом вокруг его головы.
-Кто бы это ни был, он должен обладать умением и опытом, необходимых для эффективного управления с самого начала. У нас нет времени, чтобы проинструктировать кого-то в вопросах командования, также мы не можем предугадать ошибки новичка. Кроме того, этот человек должен быть высоконравственным, чтобы принять такую высокую должность; он или она должен быть приемлемым выбором для воинов Варденов и, по меньшей степени, для населения Империи; и, если это возможно, этот человек должен удовлетворять нас и других ваших союзников.
— Твои требования сильно ограничивают наш выбор, — сказал Король Оррин.
— Они делают это для более искусного управления государством. Или вам кажется это по другому?
-Я вижу несколько вариантов, которые вы пропустили или проигнорировали, возможно потому что вы считаете их неприятными. Но неважно. Продолжайте.
Глаза Даэдра сузились, но его голос остался ровным, как и всегда.
-Наиболее очевидный выбор — который ожидают и люди Империи — это человек, который фактически бил Гальбаторикса. Это Эрагон.
Воздух в палате стал хрупким, как будто он был сделан из стекла.
Все посмотрели на Эрагона, даже Сапфира и кот-оборотень, и он также ощутил пристальное внимание со стороны Умарота и других Эльдунари. Он не смотрел на других, ни напуганный, ни разозленный их исследованиями. Он искал лицо Насуады, но ничего, кроме серьезности оно не выражало, он не мог понять о чем она думала и что она чувствовала.
Эта нерешительность дала ему понять, что Даэдр был прав: он мог быть королем.
На мгновение Эрагон допустил подобную мысль. Никто не смог бы помешать ему занять трон, кроме Эльвы и, возможно, Муртага, но теперь он знал, как противостоять способностям Эльвы, а Муртаг больше не будет бросать ему вызов. Сапфира, он чувствовал это в ее мыслях, не пойдет против него, чтобы он не решил. И, хотя он и не мог прочитать выражение лица Насуады, у него странное чувство, что она впервые уступит и позволит принять правление ему.
-Чего ты хочешь?-,спросила Сапфира.
Эрагон думал об этом…Я хочу быть полезным. Но власть и господство над другими, то к чему стремился Гальбаторикс, они мало меня привлекают. В любом случае, у нас есть другие обязанности.
Переместив свое внимание назад к тем, кто смотрят, он сказал:-“Нет. Это было бы неправильно.-
Король Оррин проворчал и сделал очередной глоток вина, в то время как Арья, Даэдр, и Насуада выглядели расслабленными, если не больше. Как и они, Эльдунари, казалось, тоже были довольны его решением, но не выражали это словами.
-Рад услышать это от вас, — сказал Даэдр. — Безусловно, вы бы стали прекрасным правителем, но я думаю это было бы не очень хорошо ни для людей, ни для других рас Алагейзии, если бы еще один Драконий Всадник забрал корону.
Тогда Арья подошла к Даэдру. Сереброволосый эльф немного посторонился, и Арья сказала:
-Роран был бы другим очевидным выбором.
-Роран!- воскликнул Эрагон, не веря.
Арья пристально взглянула на него, ее торжественный взгляд в косом свете был ярким и пылким, как изумруды, вырезанные свечением узора.
-Это благодаря его действиям вардены взяли Урубаен. Это он герой Эрроуза и многих других битв. Вардены и остатки империи без колебаний последуют за ним.
-Он груб и самоуверен, и у него нет необходимого опыта-, сказал Оррин. Затем он слегка виновато взглянул на Эрагона. -Но все же он хороший воин-
Арья моргнула, один раз, как сова.
-Я верю что его грубость зависит от взаимодействия с… Вашим Величеством. Однако вы правы, у Рорана нет необходимого опыта. Это оставляет нам лишь два варианта, это: вы, Насуада, и вы, Король Оррин.
Король Оррин вновь поменял свое положение в его глубоком кресле, его брови сильнее сошлись на переносице, тогда как лицо Насуады не изменилось.
«Я предполагаю», обратился Оррин к Насуаде, » что вы желаете оставить свои претензии».
Она подняла свой подбородок. «Вы правы(по смыслу больше подходит чем дословный перевод)». Её голос был спокоен как гладь воды(?).
«Значит мы зашли в тупик, потому что я тоже не собираюсь отступать от своих намерений». Оррин покрутил свой бокал между пальцами. «Я вижу только одно решение этого вопроса без кровопролития,вам следует отказаться от ваших претензий. Если вы будете настаивать,то вы в конечном итоге уничтожите все, что мы сегодня выиграли, и вам будет некого винить, кроме себя за хаос, который последует».
-Вы ополчитесь на своих собственных союзников только лишь потому, что Насуада претендует на трон?-спросила Арья. Король Оррин может и не заметил этого, но Эрагон увидел её суровое спокойствие, причиной которому стала готовность Оррина бить и убивать в любой момент.
«Нет,» сказал Оррин. «Я хотел бы повернуть на Варденов, чтобы завоевать трон. Существует разница «.
“Почему?” спросила Насуада.
Почему?” Вопрос, казалось, оскорбил Оррина. “Мои люди разместили, накормили, и оборудовали варденов. Они боролись и умерли рядом с Вашими воинами и как страна, мы рискнули намного больше чем вы. У варденов нет никакого дома; если бы гальбпторикс победил Эрагона и драконов, то Вы, возможно, сбежали и скрылись. Но нам некуда пойти кроме Сурды. Гальбаторикс напал бы на нас , что бы расширить свои владения. Мы держали слово на все — наши семьи, наши дома, наше богатство, и нашу свободу — и в конце концов что после всех наших жертв Вы действительно полагаете, что мы будем удовлетворены, возвращением в наши края без других наград чем поглаживание по голове и Ваше королевское спасибо? Вот ещё! Мы полили землю здесь и на Горящей Равнине с нашей кровью, и теперь у нас будет наша компенсация.” Он сжимал кулак. “Теперь у нас будут справедливые военные трофеи.”
Слова Оррина, казалось, не расстраивали Насуаду; действительно, она выглядела вдумчивой, почти сочувствующей.
«Конечно она не даст этому рычащему хаму того, что он хочет», сказала Сапфира
«Подождём и увидим», сказал Эрагон.-«Она ещё не ввела нас в заблуждение(?)».
Арья сказал, “Я буду надеяться, что двие из Вас могли прийти к дружественному соглашению, и —”
“Конечно,” сказал Король Оррин. “Я надеюсь на это также.” Его пристальным взглядом обратился к Насуаде . “Но я боюсь, что целеустремленное поведение Насуады не будет позволять ей понимать, что в этом она должна наконец подчиниться.”
Арья продолжила:
-…и, как сказал Даэдр, мы не думаем вмешиваться в выбор ного правителя вашей расы.
-Я помню, — сказал Оррин с намеком на самодовольную улыбку.
-Однако, — сказала Арья, — мы связаны клятвой союзников с варденами, я должна сказать вам, что любое нападение на них мы расценим как нападение на себя, и отплатим той же монетой.
Лицо Оррина втянулось, будто он попробовал что-то кислое.
«Эта клятва распространяется и на гномов тоже», сказал Орик. Голос его прозвучал как дробление камней глубоко под землёй.
Гримрр Полулапа поднял свою искореженную руку перед лицом и осмотрелаподобные когтю ногти на его трех оставшихся пальцах. — Мы не заботимся о том, кто станет королем или королевой, пока нам дают место рядом с троном, которое было нам обещано. Однако, именно с Насуадой мы заключили нашу сделку, и это — Насуада, кого мы продолжим поддерживать до тех пор, пока она не прекратит быть лидеров варденов.
-Ага! — воскликнул Король Оррин, и он наклонился вперед с рукой на одном колене. — Но она не лидер Варденов. Уже нет. Эрагон лидер!
Вновь все глаза обратились к Эрагону. Он немного сморщился и сказал:
-Я думаю, все мы поняли, что я передал свои полномочия обратно Насуаде в тот момент, как она стала свободна. Если же нет, позвольте исправить ошибку: Насуада лидер варденов, не я. И я верю, что она должна быть той, кто унаследует трон.
— Ты должен был сказать это, — промолвил Оррин, смеясь. — Ты поклялся клятвой вассала ей. Конечно, ты веришь, что она должна унаследовать трон. Ты не более чем преданный слуга, поддерживающий своего господина, и твое мнение значит не более, чем мнение моих слуг.
-Нет! — сказал Эрагон. — Ты ошибаешься. Если бы я считал, что ты бы стал лучшим правителем, я бы так и сказал! Да, я дал свою клятву Насуаде, но это не остановит меня от высказывания правды такой, какой я ее вижу.
-Может быть и нет, но твоя преданность все еще ограничивает твои суждения.
-Так же как и преданность к Сурде ограничивает ваши, — сказал Орик.
Король Оррин нахмурился.
-Почему вы всегда поворачиваетесь против меня? — спросил он, требовательно переводя взгляд с Эрагона на Арью и затем на Орика. — Почему в каждой дискуссии вы встаете на ее сторону? — Вино выплеснулось из его кубка, когда он указал на Насуаду. — Почему ее вы уважаете, а не меня или народ Сурды? Всегда Насуада и вардены были для вас приоритетом, а до нее Аджихад. Если бы мой отец был жив…
-Если бы ваш отец, Король Ларкин, был жив, — сказала Арья, — он не сидел бы здесь и не плакался, как другие это видят, он мы что-то делал с этим.
-Спокойно, — сказала Насуада, прежде чем Оррин успел ответить. — Нет никакой нужды в оскорблениях… Оррин, ваши претензии обоснованы. Вы правы; сурданцы очень поспособствовали нам. И я свободно признаю, что без вашей помощи мы бы никогда не смогли бы напасть на Империю так, как мы сделали это, и вы заслуживаете компенсации за то, чем вы рискнули, за то, что потратили и потеряли в течении этой войны.
Король Оррин кивнул, он казался довольным.
-Значит, вы уступите?
-Нет, — сказала Насуада, как всегда спокойно. — Этого я не сделаю. Но у меня ест встречное предложение, которое, возможно, удовлетворит ваши интересы. — Оррин издал звук недовольства, но более не перебивал. — Мое предложение таково: Многие земли, которые мы захватили, станут частью Сурды. Эрроуз, Фейнстер, Мелиан станут вашими, как и острова на юге, как только они перейдут к нам. С этими добавлениями Сурда увеличится почти в два раза.
-А взамен? — спросил Король Оррин, приподнимая бровь.
-Взамен, вы поклянётесь в верности к трону здесь, в Урубаене, кто бы ни восседал на нем.
Рот Оррина искривился.
-Вы собираетесь стать Главной Королевой всех земель.
-Эти два королевства — Империя и Сурда — должны быть объединены если мы хотим избежать будущих военных действий. Вы можете командовать Сурдой как пожелаете, за некоторыми исключениями: Заклинатели обоих стран должны подвергнуться некоторым ограничениям, которые мы обсудим позже. Наряду с этими законами, Сурда должна по необходимости способствовать защите наших объединенных территорий. Если любой из нас подвергнется нападению, другой должен оказать помощь в виде людей и материалов.
Король Оррин поставил свой кубок на колени и уставился на него.
-И снова я задам свой вопрос: почему вы должны занять трон вместо меня? Моя семья управляла Сурдой с того времени, как Леди Марелда выиграла Битву Ситри , что и привело к образованию Сурды и Дома Лангфелдов, а наша родословная тянется до самого Thanebrand the Ring Giver(?). Мы сталкивались и боролись с Империей целый век.В первую очередь именно наше золото, оружие и доспехи поддерживали варденов и позволили им существовать все эти годы. Без нас вы бы не смогли противостоять Гальбаториксу. Гномы не смогли бы вас всем обеспечить, также как и эльфы, из-за того, что они находились далеко. Поэтому я спашиваю снова, почему эта награда должна достаться вам, а не мне?
«Потому что», сказала Насуада,» Я верю, что я стану хорошей королевой. И потому что я верю, что всё то, что я сделала, пока была предводителем Варденов, было лучшим для наших людей и для всей Алагейзии».
«У вас очень высокое мнение о себе.»
Ложная скромность никогда не бывает хороша, а особенно для тех, кто управляет другими. Разве я не наглядно продемонстрировала мою способность к лидерству? Если бы не я, вардены до сих пор укрывались бы в Фартхен Дуре, ожидая знака свыше, чтобы двинуться на Гальбаторикса. Я пригнала варденов из Фартхен Дура в Сурду, и именно я превратила их в могущественную армию. Конечно, с вашей помощью, но я одна управляла ими, и я одна просила помощи гномов, эльфов, ургалов. Разве вы сделали столько всего? Тот, кто будет править в Урубаене, должен будет считаться с каждой расой, не только со своей собственной. И снова я повторю, я это делала и могу делать сейчас.- затем голос Насуады стал мягче, но выражение её лица было таким уверенным, как никогда.
-Оррин, почему вы хотите этого? Неужели это сделает вас счастливее?
«Это не вопрос о счастье», прорычал он.
-Но часть его. Вы действительно хотите управлять всей Империей и Сурдой в придачу? У того, кто будет сидеть на троне, будет громадная задача. Надо отстроить страну заново: подписывать договоры, вести переговоры, захватить некоторые оставшиеся города, покорить дворян и магов. Потребуется целая жизнь, чтобы просто возместить те убытки, которые принес Гальбаторикс. Действительно ли вы готовы взять это на себя? Мне кажется, что вы предпочтете ту жизнь, которая была у вас до этого.- она взглянула на кубок на его коленях, а затем снова посмотрела ему в лицо,-Если вы примите мое предложение, то сможете вернуться в Аберон и дальше экспериментировать с естественными науками. Разве вы не хотите этого? Сурда будет больше и богаче, а у вас останется свободное время на то, чтобы заниматься тем, что вас интересует.
«Нам не всегда получается делать то, что нам нравится. Иногда нам приходится делать то, что правильно, а не то, что хотим «, сказал король Оррин.
-Правда, но…-
«Кроме того, если бы я был королем в Урубаене, я был бы в состоянии преследовать свои интересы здесь так же легко, как я мог в Абероне», Насуада нахмурилась, но прежде, чем она смогла что-то сказать, Оррин опередил ее: «Ты не понимаешь…» Он нахмурился и сделал еще один глоток вина.
«Тогда объясните это нам», сказала Сапфира. Оттенок нетерпения был заметен в её мыслях.
Оррин, фыркнув, осушил свой кубок , а затем швырнул его в дверь, ведущую к лестницу, из-за чего кубок немного смялся, и несколько драгоценных камешков выпало из пазов и покатилось по полу.
-Я не могу,-прорычал он,-И даже не хочу пытаться.
Он оглядел всех вокруг
-Никто из вас не поймет. Вы слишком ограничены своей значительностью, чтобы увидеть. Да и как бы вы смогли, если вы никогда не испытывали того, что испытал я?- Он опустился в своё кресло, его глаза были черны как уголь. Он сказал Насуаде : «Это окончательное решение? Вы не оставляете претензии?»
Она покачала головой.
«А если я решу продолжить свои претензии?»
«Тогда мы будем противоречить».
И трое из Вас примкнут к ней?” спросил Оррин, смотря на Арью, Орика и Гримра.
— Если вардены подвергнуться нападению, мы будем сражаться с ними по одну сторону.
«Как и мы», сказала Арья.
Король Оррин улыбнулся очень широкой улыбкой показывая свои зубы. «Надо решить кто теперь будет нашим правителем, не так ли?»
«Конечно нет», сказал Орик, и его белые зубы сверкнули опасностью в его бороде.
“Конечно, нет.” Тогда Оррин перевел свое внимание на Насуаду. “Я хочу Белатонну, наряду с другими городами, которые Вы упоминули.”
Насуада на мгновение задумалась.»Вы уже имеете два города-порта с Фейнстером и Эроузом, три если считать Eoam on Beirland Isle(?). Взамен я дам вам Фарност, и тогда вы будете иметь всё озеро Тюдостен, тогда как я — озеро Леона».
“Леона ценнее Тьюдостена, поскольку она предоставляет доступ к горам и северному побережью,” отметил Оррин.
“Да. Но у Вас уже есть доступ к озеру Леона через Dauth и Реку Джиет.”
Король Оррин уставился В пол в центре комнаты и молчал. Снаружи верхней части солнца скользнул ниже края горизонта, оставив несколько облаков ослабленный освещении ее светом.Небо стало темнеть, и первые звезды появились в сумерках: слабые уколы света в фиолетовый просторы.Легкий ветерок начал напевать разносясь по городу, Эрагон услышал шелест крапивы.
Чем дольше они ждали, тем больше Эрагону казалось, что Оррин отклонит предложение Насуады, или что он останется в безмолвном молчании в течение всей ночи.
Тогда король переместил свой вес и поднял глаза. “Очень хорошо,” сказал он низким голосом. “Пока Вы соблюдаете условия нашего соглашения, я не буду претендовать на трон Гэлбэторикса … Ваше Величество.”
Дрожь прошла через Эрагона, когда он услышал как Оррин произносит эти слова.
Выражение ее лица было мрачным, Nasuada шла вперед, в открытую комнату. Затем Орик ударил прикладом рукоятка Велунда против пол и провозгласил: «Король умер, да здравствует королева!»
“Король мертв, да здравствует королева!” кричали Эрагон, Арья, Däthedr, и Гримрр. Губы кота-оборотня вытянулись, обнажая его острые клыки, и Сапфира громко, торжествующе проревела, что эхом отозвалось от наклонного потолка и распространилось по городу находящемуся ниже, во власти сумрака Ощущение одобрения исходило и от Элдунари
Nasuada стояла высоко и гордо, глаза блестящие, со слезами на седеющих веках. «Спасибо,» сказала она и посмотрела на каждого из них, держа их взглядом. Тем не менее, ее мысли, казалось, были направлены в другое место, и в ней был воздух грусти, Эрагон сомневался что другие заметили.
И по всей земле,наступила темнота, в результате чего в верхней части их башни был лишь одинокий маяк света, источник которого был высоко над городом.